SHADOWHUNTERS: City of darkness

Объявление

Добро пожаловать в Сумеречный мир! Мы приветствуем Вас на просторах ролевого проекта "City of darkness". Охотники, маги, оборотни, вампиры, фэйри и даже демоны, - все они живут по соседству с людьми, плетут интриги, сражаются, любят и ненавидят. Среди друзей намечаются расколы, а в стане врага - неожиданные союзы. Мир на грани войны. Какую сторону примешь ты?

ClaryJaceLydia
Нью-Йорк | август-сентябрь, 2016
городское фэнтези | NC-17


Emma Carstairs [от 31.03]Nothing can't be concealed from the friend [03.09.2016]
«Рождество и вправду - несмотря на свои примитивные и религиозные корни - прижилось в семье Блэкторнов. Наверное, потому что большой семье нужны были добрые и праздничные традиции, особенно когда в ней столько детей, есть сводные брат и сестра и нету мамы. Какой бы заботливой и опекающей и помогающей не была Хэлен, она не могла заменить Элинор для детей и Нериссу для брата...» [читать далее]
Чаша в руках у Валентина, его сын, Джонатан Моргенштерн, работает над собственным планом, далеким от идеалов и интересов отца. Из Института Нью-Йорка таинственно исчезли Клэри Фрэй, Джейс Уэйланд и Себастьян Верлак. Лидия Брэнвелл и Алек Лайтвуд занимаются поисками пропавших...

гостеваядобро пожаловатьрасысюжетсписок персонажейзанятые внешностинужныеакция

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SHADOWHUNTERS: City of darkness » Lost souls' tale » that love is like falling and falling is like this [25.03.2016]


that love is like falling and falling is like this [25.03.2016]

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

Danielle Reed & Caledon Blake
March 25, 2016 [New York]

Tell me something I need to know
Then take my breath and never let it go
If you just let me invade your space
I'll take the pleasure, take it with the pain
...
And if in the moment I bite my lip
Baby, in the moment, you'll know this is
Something bigger than us and beyond bliss
Give me a reason to believe it

Отредактировано Danielle Reed (2016-02-02 22:42:43)

+1

2

Кэлдон никогда особенно не отличался терпением, но когда дело касалось Даниэль и мужчин в ее ближайшем окружении, ни о каком терпении даже речи не шло. Вся проблема была в том, что даже при всем своем желании не замечать знаки внимания посторонних в отношении своей женщины, у Блэйка все равно бы ничего не вышло. Он буквально чувствовал желание, исходившее от некоторых представителей сильного пола, когда Рид находилась в их поле зрения. Трудно сказать, что это передавало – феромоны, или какие-то другие гормоны, в терминологии темноволосый был не силен, но волчье обоняние в этом вопросе ни разу не подводило. Конечно, всех этих мужчин можно понять, ведь и Кэл был одним из них. Как Дани могла не нравиться? Помимо ее миловидной внешности и складкой фигурки было в ней в нечто особенное, какой-то свой шарм, неповторимое обаяние. В ней одновременно уживались необычное чувство юмора, трогательная непосредственность и чувственность – такое сочетание не может оставить никого равнодушным. К этому надо привыкнуть, нужно с этим смириться, но Кэлдон не мог и не собирался. Он доверял Даниэль, но не доверял другим мужчинам, более того, его приводила в бешенство одна только мысль о том, что творится у них в голове, когда они смотрят, внимание, – на его Дани. К счастью Блэйк не умел читать мысли, и это, наверное, помогло избежать многих травм на рабочем месте, но иногда не нужно обладать телепатией или принадлежать к расе сверхъестественных существ, чтобы по взглядам и разговорам не понять, что к чему. Так вот, Дэвид Ларкин, один из журналистов в его издательстве, давно положил глаз на Даниэль. А что такого? Если посмотреть со стороны, Рид считалась свободной девушкой, ее никто не видел в компании другого молодого человека, так почему бы и нет? Собственно, это был не аргумент для Блэйка, и сегодня его и без того небольшое терпение достигло точки кипения. Когда он собирался зайти к одному из своих заместителей, в коридоре ему встретились никто иной, как Дэвид и Даниэль, которые что-то оживленно обсуждали. Ларкин, как и всегда, пытался показаться жутко остроумным, а Дани вежливо смеялась над его плоскими шутками. Возможно, они и были смешными на самом деле, но учитывая весьма своеобразное чувство юмора Кэла и всю ситуацию… Ему они точно таковыми не показались. Последней каплей было вовсе не это, а то, что парень набрался наглости и предложил Рид куда-нибудь сходить сегодня вечером. Окончание их разговора мужчина не дослушал, в конце концов, было бы странно вот так остановиться посреди коридора и ждать ответа Даниэль на вопрос, адресованный другому человеку. Конечно же, она не согласилась, и Блэйк об этом не раз услышал от самой Даниэль, но было поздно. Где-то через час Ларкин получил суровый выговор за какое-то мелкое замечание в своей статье, из-за которого Кэл обвинил его в непрофессионализме, после чего лишил журналиста премии. Это было жестко и необоснованно – темноволосый и сам это прекрасно понимал, раньше за ним не водилось подобного, хотя от плохого настроения своего шефа обычно страдали все. Но не в таких же масштабах. Разумеется, решение Кэлдона тут же начала обсуждать вся редакция, а с Даниэль у них состоялась сдержанная ссора, которая явно грозила продолжиться в более неформальной обстановке.
Предвкушая подобное развитие событий, Кэл отпустил своего водителя и сегодня сам сел за руль. Ничего, он вызовет его на обратном пути, учитывая, что вряд ли ужин обойдется без спиртного. А пока, всю дорогу до ресторана, в котором они планировали поужинать этим вечером, они с Даниэль провели в натянутом молчании. Блэйк не считал, что в чем-то был не прав, во всяком случае, даже если и осознавал свою вину, то явно не настолько, чтобы заговорить об этом вслух. Поэтому он все время хмуро смотрел на дорогу, лишь изредка посматривая на Дани, которая, в свою очередь, демонстративно не начинала разговор первой.
В ресторане для них уже был забронирован столик. Как и всегда, Блэйк предусмотрел все детали. Более того, это было нечто вроде приватной комнаты, где спокойно можно поговорить о чем угодно, не боясь, что окружающие люди станут свидетелями некой сугубо личной беседы.
«Hendricks» с тоником и бокал «Coche-Dury Corton-Charlemagne» для мисс Рид, - сдержанно произнес Кэлдон, обращаясь к официанту. Даниэль плохо разбиралась в винах, во всяком случае, так считал темноволосый, поэтому выбор взял на себя. Как и в любой другой ситуации, он все держал под контролем. К счастью, Дани не видела прейскурант спиртных напитков, потому что одна бутылка такого вина стоила две тысячи долларов, что могло показаться ненужным расточительством с его стороны. Не хотелось бы спорить еще и из-за этого. — Что будешь заказывать? – с притворной прохладцей в голосе, между делом поинтересовался Блэйк. Он знал, что названия блюд в этом ресторане настолько завуалированы за красивыми словами, что вряд ли для человека, который здесь в первый раз, их ингредиенты будут очевидны, и все равно предложил Даниэль сделать выбор самостоятельно. Кэлдону просто хотелось, чтобы она признала – здесь он разбирается лучше нее, как и в том, чего от нее хотят все эти мужчины из ее окружения. Так что решительные действия в обоих случаях должны быть его прерогативой.

+1

3

Этот вечер должен был быть сказочным, во всяком случае, именно таким Даниэль себе его представляла. С тех пор как они с Кэлдоном снова стали встречаться, и на этот раз на самом деле встречаться со всеми вытекающими последствиями, милыми фразами, взаимным вниманием, нежностью и заботой, у них все было хорошо. Можно было сказать, что в их отношениях это был самый что ни на есть конфетный период, когда они не могли дождаться момента, чтобы остаться вдвоем, вечно улучая момент, чтобы прикоснуться друг к другу, обменивались взглядами, смысл которых был понятен только им двоим, тут же были и страстные поцелуи за закрытыми дверьми его кабинета, и куда более страстные и ненасытные поцелуи и объятия у него дома в конце каждого рабочего дня, и совершенно потрясающие выходные, которые они провели вместе. Даниэль чувствовала себя буквально на седьмом небе от счастья. Внимание и забота, которыми одаривал ее Кэл были все еще новыми, но это было так красиво, прекрасно, потрясающе. Это было все то, о чем она мечтала, то, что как она думала, он не сможет ей дать, потому что просто не хочет. Периодически ее все еще терзали сомнения, что в один момент он снова может передумать и решить, что эти отношения ему не нужны. Такие моменты сомнения возникали, когда Кэла не было рядом. И надо сказать, что Блэйк делал все, чтобы эти моменты были настолько редкими, насколько только возможно.
Практически каждую ночь с тех пор как они снова сошлись, Даниэль проводила у него дома. Еще недавно ей казалось, что она не сможет переступить порог его дома без панической атаки, ожидая, что как только она окажется внутри, между ними вновь состоится тот неприятный разговор. Возможно, поэтому Рид не спешила оставлять свои вещи у него дома, боясь, что ей опять придется спешно бежать в спальню и собирать вещи. И это было проблемой, потому что проводя у него ночи, наутро ей надо было идти на работу, и она никак не могла позволить себе появляться каждый день в одном и том же виде перед их с Кэлом коллегами. В этой ситуации у нее был небольшой выбор, либо покидать каждую ночь теплую и уютную постель вместе с Кэлдоном в ней, вместо того, чтобы сладко засыпать в его объятиях, либо вставать намного раньше и мчаться домой, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Первый вариант даже не рассматривался в большинстве случаев. После их вечерних и ночных активностей, у Рид просто не было сил на то, чтобы оторваться от Кэла и тем более уехать к себе домой и засыпать в одиночестве. Но и утром вставать настолько раньше было немногим легче, потому что опять же, из-за их активностей по ночам, ее организму требовался сон и отдых. И каждое утро, прибегая на работу и снова глядя на своего начальника, Даниэль чувствовала укол зависти, потому что в то время как она чувствовала себя уставшей и выбившейся из сил, Кэлдон был неотразим в своих дорогих и идеально сидящих костюмах, сверкающий свежестью и уверенностью в себе. Впрочем, это были жертвы, на которые она добровольно шла и готова была идти дальше.
К чему она была не готова, так это к тому, что Блэйк начнет проявлять свои собственнические наклонности настолько рьяно. Сегодня днем она, как и обычно выполняла многочисленные поручения своего благоверного, не забывая лишний раз улыбнуться, слушая всеобщие сетования на то, что он ее совсем замучил поручениями. Одним из таких людей был журналист Дэвид Ларкин, милый молодой человек, с которым Даниэль всегда было приятно общаться. Он вечно шутил и стремился поднять ей настроение, с ним было легко и интересно разговаривать, у них были общие интересы, которые при возможности они и обсуждали. Вот и сегодня, относя бумаги в отдел рекламы, Даниэль столкнулась с Дэвидом в коридоре, и он в шутливой манере прокомментировал, что Блэйк определенно должен прибавить ей зарплату за такую эксплуатацию. Обмениваясь колкостями и невинно шутя, разговор каким-то непонятным образом зашел в непривычное для них русло. Точнее, непонятно это было Даниэль. Они разговаривали как обычно, обо всяких пустяках, обсуждали последние громкие статьи и разоблачения на политической арене… и тут Дэвид спросил, что Даниэль делает сегодня вечером и не хочет ли она сходить с ним после работы и пропустить по бокальчику чего-нибудь. И, конечно же, в тот момент, когда Даниэль пребывая в шоке, пыталась переварить неожиданное приглашение, мимо прошел Кэлдон, одаривая ее и Дэвида холодным взглядом. Точнее, для всех этот взгляд был холодным, со стороны так и казалось, только вот Даниэль уже знала Кэла настолько хорошо, что видела в этом взгляде огонь злости. Вначале ей показалось, что это злость на то, что вместо работы, они стоят в коридоре и мило беседуют. Все ведь знают, насколько Кэлдон Блэйк ревностно относится к работе и не приветствует, когда его сотрудники прохлаждаются без дела в коридорах. Уже после, когда Даниэль с предельной вежливостью отклонила предложение Ларкина, сказав, что у нее другие планы, и вернувшись на свое рабочее место, в ее темноволосой голове появились другие мысли касательно злости Блэйка. А именно, когда спустя час после момента икс, Ларкин вначале прошел в кабинет Кэла, а затем вылетел из него же, красный от злости и негодования, бросив, что Блэйк сошел с ума и влепил ему выговор на пустом месте. Даниэль украдкой слышала обрывки их спора, где Кэлдон обвинял журналиста в непрофессионализме, а Ларкин в свою очередь утверждал, что это полный бред и не понимает, в чем вообще дело.
Поспешив после ухода Дэвида в кабинет к Кэлу и пытаясь узнать, в чем собственно дело и что могло так разозлить мужчину, девушка искренне хотела успокоить своего любимого, переживая за его моральное состояние. И как же наивно это было с ее стороны. Благими намерениями, как известно… Сдержанная ссора, которая между ними состоялась, пролила свет лишь на то, что Ларкин похоже пострадал за то, что разговаривал с Даниэль. И прежде чем Рид успела опомниться или оправдаться, чего она в принципе и не обязана была делать, ссора была закончена и девушка была отпущена работать дальше, на своем месте. Сказать, что Даниэль с нетерпением ждала конца рабочего дня – ничего не сказать. Только если еще утром она ждала этого с восторгом, зная, что Кэлдон забронировал для них столик в одном из лучших ресторанов города, т.е. настоящее свидание, которое должно было вылиться впоследствии в прекрасный вечер и фантастическую ночь… теперь Даниэль  металась между тем, чтобы в конце рабочего дня встать и демонстративно отправиться домой, или же, если их ужин все еще в силе, вывести Кэла так или иначе на чистую воду. К ее удивлению, злость Блэйка не означала изменения в их планах, более того, он сам повел машину, и всю дорогу демонстративно молчал. Даниэль в свою очередь не менее демонстративно смотрела в окно, ни разу не одарив его взглядом. Право слово, не самое ли это прекрасное свидание за всю историю отношений?
- О, мне есть смысл смотреть меню и принимать решение самостоятельно? Я думала, что ты уже сделал выбор за меня, - приторно улыбнувшись Кэлу, Даниэль разгладила салфетку на коленях. Было несколько неловко вести себя так в присутствии официанта, уж он то ни в чем не виноват. Тем более в том, что Кэлдон Блэйк был маниакально помешан на контроле и считал, что Даниэль ничего не может сделать сама, даже заказать себе вино в ресторане. Удивительно, что выбор еды он был готов предоставить ей. Хотя и тут она была более чем уверена, что это было сделано не искренне. Обычно, она не сильно возражала, если Кэл делал заказ за нее, она была не капризна в еде, и Блэйк действительно разбирался лучше нее и в винах и в еде из ресторанов. Но конкретно сегодня, и спустя столько часов холодного душа с его стороны, в Даниэль просыпался упрямый и вредный ее близнец. И если Кэлдон собирался и дальше вести себя так же упрямо, то он получит такое же поведение в ответ. А день так хорошо начинался. И ресторан был таким красивым, более того, она специально купила это ярко-синее платье длиной до колена, с округлым вырезом декольте, которое сидело на ней как перчатка. Специально для него и для этого ужина.

+1

4

Чувствовалась, что Даниэль тоже явно пребывала не в самом лучшем расположении духа. С одной стороны, Кэлдон прекрасно понимал, что именно в его поведении могло спровоцировать подобную ответную реакцию, но с другой стороны, разве она могла его во всем этом винить, да еще и злиться? Как ни прискорбно, но Блйэк не чувствовал угрызений совести, особенно по поводу Ларкина, хотя и был способен понять, что его сегодняшний выговор явно стал перебором, но опять-таки, сотрудники не должны расслабляться, разве нет? В целом, журналист в действительности начал несколько пренебрегать своей работой, если у него хватало времени на разговоры в коридорах с личным ассистентом его босса, так что пусть впредь не забывает, что конкретно входит в его должностные обязанности, и чего он на работе делать не должен. Кэл не только сам не считал правильным смешивать работу и личную жизнь, такого мнения он придерживался и касательно своих сотрудников. Разумеется, он не мог контролировать то, что происходит за пределами редакции, и, по большому счету, ему было все равно, но в ее стенах никаких служебных романов. После окончания рабочего дня – пожалуйста, они живут в свободной стране. Так что, если подумать, то можно найти оправдания его действиям, чего Дани делать была точно не намерена. Надо сказать, при всем своем внешнем недовольстве, темноволосая выглядела крайне привлекательно. Впрочем, Кэлдон не мог вспомнить, когда он думал о ней иначе. Сегодня на ней было надето прекрасное, облегающее синее платье, подчеркивающее ее формы изящным, вполне сдержанным декольте. Было приятно думать, что такой наряд она выбрала не просто по случаю, а именно для него. Блэйк сдержал улыбку, одергивая себя и напоминая, что он все еще недоволен ее поведением и не должен показывать, что какие-то вещи способны отвлечь его от этого состояния.
Как скажешь, - со сдержанной, нарочито вежливой улыбкой произнес Кэлдон, прежде чем сделать заказ для них двоих. Если бы не присутствие официанта, то он бы ответил куда более развернуто, но не хотелось устраивать сцену в присутствии совсем постороннего человека. По правде говоря, темноволосый мечтал, чтобы официант поскорее скрылся из его поля зрения, и они с Даниэль смогли снова остаться наедине. Повисло неловкое молчание. Что ж, вполне ожидаемо. Блэйк сел поудобнее, расправляя плечи и ловким, быстрым движением ослабляя узел галстука. Почему-то стало душно. Было ли тому виной по-прежнему не утихавшее раздражение, или то, что это же самое раздражение и вредность, к сожалению, были столь к лицу Даниэль, а еще это платье… Мужчина тяжело сглотнул, делая глубокий вздох и пытаясь привести разрозненные мысли в порядок. Он уже предвкушал, в каком направлении они были готовы устремиться, но сейчас далеко не самое подходящее время. Мысленно Блэйк намеренно вернул себя на несколько часов назад, обратно в события рабочего дня, вспоминая, как встретил Дани и этого Дэвида в коридоре… Мельчайшие детали, взгляд этого мерзавца, полный надежды, а еще его довольная улыбка… Этого уже было достаточно, чтобы вернуть злость и жгучую ревность на прежнее места.
Что касается твоих решений, то ты всегда принимаешь их самостоятельно, неважно, что я об этом думаю, разве нет? – одарив Даниэль испепеляющим взглядом потемневших серых глаз, прохладно произнес Кэлдон. Внешне он выглядел спокойно, почти расслабленно, если не вглядываться внимательно в напряженные плечи, упрямую линию скул и, разумеется, его выдавали глаза. Как-никак, не просто так говорят, что они зеркало души. Может быть, темноволосый и научился контролировать свои эмоции, всячески сдерживать их, но спрятать их бесследно не представлялось возможным даже ему. — Я вообще не понимаю, на что ты злишься? Возможно, я был местами неоправданно строг с Ларкиным, но ты должна понимать причины. И потом, в определенной степени он это заслужил. Нарушение трудовой дисциплины, и все такое. В чем проблема? – в общих чертах Кэл уже догадывался в чем проблема – в его невыносимой для Рид мании контроля и ужасной ревности, но что поделать, другим он не станет, и она должна это понимать. И все же хотелось непременно узнать и ее версию событий, в чем же он был настолько не прав, раз она считала, что он заслуживает этого демонстративного молчания и откровенной вредности. Порой она напоминала Кэлдону маленького, капризного ребенка, которому приходилось объяснять, почему взрослые за него переживают. Иногда подобная непосредственность Дани не могла не умилять, но сейчас речь шла не о ней, а о ее упрямстве и нежелании понять, почему он поступает так, как поступает. С другой стороны, темноволосая и не могла знать, что Кэл чувствует все то, что к ней испытывают другие мужчины. Главным образом, их желание, из-за чего его и без того собственническая натура и вовсе теряла покой и сон. Нет, ей все-таки не понять.

+1

5

Does getting hurt give you the right to hurt back?

Отложив ненужное меню в сторону, Даниэль устремила свой взгляд на искусно расставленные столовые приборы на столе, краем уха слушая, как Кэл делает заказ, за нее. Он мог  хотя бы спросить, что именно она хочет, рыбу, мясо, с чем она хотела бы салат, но нет. Зачем? Он ведь все знает лучше, в том числе и то, что она предпочитает есть. Может быть, у нее не было столько опыта по части расшифровки меню дорогих ресторанов, но уж выбрать есть ей мясо или рыбу она была в состоянии. Но разве его это волновало? Раздраженно вздохнув, девушка поправила неровно лежащие столовые приборы перед собой, вновь разгладила салфетку на коленях, прежде чем наконец-то поднять взгляд на своего спутника. Официант, молча, удалился, видимо осознав, что излишняя приветливость и радушие за этим столиком сегодня не в чести. В повиснувшем неловком молчании, Даниэль отказывалась встречаться взглядом с Кэлдоном, прекрасно зная, что он все еще зол, так же как и она. Но, тем не менее, она заметила, как он попытался удобнее устроиться на стуле, как расслабил узел галстука, словно чувствовал себя неловко или неуверенно, или просто уставшим после очередного трудового дня. И все равно не могла не отметить, что он выглядел как всегда неотразимо.
Даниэль же сидела тихо и смирно, разглядывая помещение, слегка приглушенный свет, который должен был создавать романтическую атмосферу. Наверное, интерьер и свет и создавали именно такую атмосферу, но за любым другим столиком. Потому что там, где сидели они с Кэлом атмосфера была скорее напряженной. Это должно было быть волнующее, радостное и счастливое время для них. Настоящее свидание, полное разговоров обо всем на свете, когда они оба получали бы наслаждение от времени проведенного вместе. А вместо этого, Даниэль пыталась понять, зачем надела это платье, которое купила специально для него, надеясь, что он заметит, и оно ему понравится. Платье, на которое у нее не было лишних средств. Зачем укладывала волосы с утра, мягкими локонами, которые ему нравились, даже зачем перед выходом накрасила губы любимой помадой, цвет которой ему обычно нравился. Для чего все это? Если в конечном итоге, он напыщенный и жаждущий ее контролировать во всем мужчина, а она сидит и злиться на него за испорченный день, и самое главное, вечер.
- Я не знала, что должна спрашивать твоего разрешения и учитывать твои пожелания, прежде чем принять решение, - нарочито удивленно и оскорблено, прижав руку к груди, произнесла Рид. Ее безумно злило, что Кэлдон считал, будто она должна принимать его мнение как истину в последней инстанции. Она знала о его мании все контролировать, это не было секретом, как и то, что он считал, будто знает, что для нее лучше. Ей не нужна была такая опека, как и не нужен был мужчина, который будет указывать ей, что делать, думать и говорить. Она была вполне способна отвечать за себя сама. – Насколько я помню, этого пункта не было даже в твоем контракте, - холодно подытожила девушка. Как только она упомянула контракт, она пожалела об этом. Это была неприятная тема для нее, для них, это было то, с чего все началось. Пусть этот контракт никогда и не был подписан и не имел ничего общего с их отношениями, но не стоило приплетать его сюда. Однако Даниэль злилась, а в злости люди часто говорят то, чего не сказали бы в другой ситуации.
- Нарушение трудовой дисциплины, серьезно? Что он нарушил? Я не знала, что разговаривать в коридоре с коллегами теперь запрещено. В компании новые правила поведения и я их не видела? – саркастично передернув его слова, Даниэль облокотилась на стол. Ей было обидно за Дэвида, потому что он был хорошим журналистом, и где-то во всей этой ситуации закралась несправедливость со стороны Кэла. Но даже при всем этом, она никогда не осуждала его манеру управления подчиненными. Да и честно говоря, ей было по большому счету все равно, насколько сильно пострадал Ларкин. Он был ей симпатичен, но не более того, чтобы так сильно из-за него переживать. Что ее злило на самом деле, это то, как Кэл вел себя с ней. Будто она маленький и капризный ребенок, которого он отчаянно пытается воспитать и заставить вести себя так, как он бы хотел. И когда у него не получается, то он злится и вымещает эту злость на ней, одаривая ее холодным душем и портя вот такие вечера, которые должны были быть совсем другими.
До того как Кэл успел ответить, к их столику вновь подошел официант, принеся с собой напитки, и Даниэль, учтиво поблагодарив его и одарив его улыбкой, отпила из бокала. В конце концов, несчастный официант не виноват в том, что Кэлдон страдает манией величия. Получив улыбку от Даниэль, официант поинтересовался,  нужно им еще что-то, пока готовятся блюда. Дани отрицательно помотала головой и взглянула на Блэйка, который теперь казался еще мрачнее прежнего. Лучшее. Свидание. На. Свете.
Что они вообще тут делают, если оба не получают никакого удовольствия? Злиться друг на друга можно где угодно, не обязательно тратить при этом баснословные деньги на слишком дорогую еду, вкус которой, к слову, Даниэль уже предвкушала, что не сможет почувствовать и оценить по достоинству.

Отредактировано Danielle Reed (2016-03-13 02:41:31)

+1

6

На удивление сегодня именно Даниэль удалось сохранять спокойствие, хотя бы внешне. Конечно, все это было неважно, Кэл в любом случае чувствовал ее праведный гнев, буквально волнами исходивший от темноволосый, да и в ее внешне спокойной позе читалось напряжение и натянутость. Рид только со стороны могла показаться расслабленной, но Кэлдон видел куда больше, чем окружающие их люди. Ее идеально прямая спина, сцепленные в замок руки, гордо вздернутый подбородок. Он достаточно хорошо знал эту упрямую и невозможную женщину, чтобы читать между строк: язык тела говорил о многом. Дело даже не в усиленных приобретенными волчьими генами рефлексах, достаточно просто обращать внимание на детали, а с такой памятью, как у Блэйка, это было, к сожалению, легко.
Я не говорил, что ты должна спрашивать моего разрешения. Речь совсем не об этом, - предельно спокойным тоном произнес Блэйк. Обычно, когда он так говорил, то те, кто его знал, начинали думать, что уж лучше бы он повысил голос. В данный момент ему начинало казаться, что Дани ведет себя так специально, провоцируя его. Неужели она могла не понимать, что его так задело в ее поведении? Почему он не хочет с ней разговаривать и едва сдерживает себя сейчас? По природе своей Кэл был весьма замкнутым человеком, явно не из тех, кого можно прочитать как открытую книгу, но Рид буквально вытаскивала наружу все, что он так старательно пытался скрыть от чужих глаз. Совсем не хотелось устраивать сцену прямо здесь, в ресторане, даже учитывая, что у них было нечто наподобие приватной кабинки. Не время и не место, но еще немного, и Кэлдон чувствовал, что вряд ли сумеет сдержаться.
В контракте? – серые глаза в мгновенье похолодели, пристально всматриваясь в любимые черты. Кэл отдаленно осознал, что у него начинают неметь пальцы – с такой силой он вцепился ими в столешницу, пытаясь побороть вспыхнувшую злость, щедро сдобренную непониманием – солома и спичка, вот оно, прекрасное сравнение для квинтэссенции этих эмоций. Блэйк по своей природе был чрезвычайно вспыльчивым, под час даже взбалмошным человеком, просто ввиду занимаемой должности и необходимости сосуществовать в социуме, не говоря уже о волчьей природе, которая требовала постоянного контроля, ему приходилось подавлять в себе эти качества. Впрочем, это вовсе не значило, что в один прекрасный день они вдруг исчезнут. Если что-то долго в себе сдерживать, то рано, или поздно это выйдет наружу. Упоминание о контракте было ударом ниже пояса. Кэлдон не гордился тем, что когда-то предложил его, но такой раньше была его жизнь, и такими были ее правила. Из песни слов не выкинешь, но когда их отношения определенным образом перешли на совсем другой уровень ни Кэл, ни Дани больше не вспоминали о контракте. Это было не самым приятным моментом, с которого началось их общение, поэтому сейчас слова Рид стали самой настоящей пощечиной. Темноволосый понимал, что вероятнее всего, Даниэль сказала это в порыве гнева, пытаясь задеть его, ведь что греха таить, все мы в такие моменты зачастую говорим то, чего в обычной жизни никогда бы не произнесли вслух, и все же… Если она это сказала, значит, когда-то думала о чем-то подобном, вспоминала о контракте, не могла его забыть и простить?
К счастью, вскоре к ним подоспел официант с холодными напитками, и его присутствие на некоторое время позволило Блэйку не отвечать на последующие слова Дани. Мужчина почти залпом осушил свой бокал, хотя так приличные люди вино не пьют, но ему было плевать. Все, о чем Кэлдон мог думать сейчас – это о ней, и о том, что он ненавидит себя за то, что даже в такой момент Даниэль заставляет его испытывать далеко не только праведный гнев. Вряд ли она сделала это нарочно, но когда Рид облокотилась о стол, вид ее декольте стал более… В общем, оно бесспорно заставляло обратить на себя внимание, и в любой другой ситуации Кэл позволил бы себе какой-нибудь недвусмысленный комментарий, но не сейчас. Он почувствовал, как в горле пересохло, по телу прошлась знакомая волна жара, сладко замирая где-то внизу живота, медленно превращаясь в тот самый тугой узел. Пока лишь его отголоски, но все же. Они стремительно набирали силу, растворяясь в стайке мелких мурашек и легкой дрожи в кончиках пальцах, которую Блэйк старательно пытался сдержать, крепко обхватив бокал, что еще немного, и хрупкое стекло треснуло бы под натиском его пальцев.
Отношения с коллегами. Трудовые правила их запрещают. Он хочет тебя, ты этого не видишь? – последние усилия силы воли были героически отданы этой фразе, которая прозвучала без повышенных тонов, но по голосу Блэйка чувствовалось – он едва-едва себя сдерживает. Сложнее было теперь принять не тот факт, что девушка не хочет замечать очевидных вещей, а что гнев и злость в нем каким-то непередаваемым образом уживаются с желанием. Или они же его и порождают? Это желание нельзя назвать той страстью, которую обычно испытывал Кэл по отношению к Дани. Это было сильное, темное желание обладать ей, доказать себе и Даниэль, что она только его, и всегда будет принадлежать ему. Да и как можно с этим справиться, когда на ней это платье, волосы уложены в его любимые, мягкие локоны, а на губах та самая помада… Это странно, но Кэлдон помнил ее марку, номер, цвет – она была на ее губах на том фото, в ее досье, в их «первое знакомство». Со стороны могло показаться жутковатым, что мужчина помнит такие детали, Блэйк и сам был порой не в восторге от своей, без преувеличения, идеальной памяти, но приходится с этим жить. — Мы уходим, - резко поставив бокал на стол, внезапно заявил Кэл, поднимаясь на ноги. Он быстро расплатился с удивленным официантом, и в скором времени уже ждал Дани в машине. Рид опустилась рядом, и некоторое время им пришлось сидеть в тишине, ожидая, когда приедет его личный водитель. Бокал вина – это ничего, но темноволосый не собирался рисковать. Он старательно избегал смотреть в сторону своей спутницы, не говоря уже о прикосновениях, даже легком касании ее руки. Одно неосторожное движение, взгляд, и Кэлдон боялся, что сорвется. Перед его глазами и так стояли далеко не самые скромные варианты развития событий, но все это было неправильным. Так нельзя. Блэйк закрыл глаза, делая медленный вдох, но едва ли это помогло. Попытка – не пытка, в любом случае. Он не спеша повернулся к Даниэль, встречая ее недовольный, пылающий взгляд. Серые глаза потемнели, Кэлдон по старой привычке облизал казавшиеся ему пересохшими губы, подавшись чуть ближе… В дверь машины постучали. Темноволосый резко отпрянул, жестом показывая водителю, что он может занять свое место на переднем сидении.

+1

7

Демонстративно вздохнув и с трудом удержавшись от того, чтобы закатить глаза на его слова о том, что он вовсе не имел ввиду будто она должна спрашивать у него разрешения, Даниэль продолжала смотреть куда угодно, только не на Кэла. Ей очень хотелось спросить, что же тогда он имел ввиду, но она сдержалась, не желая устраивать скандал. А судя по всему, их обоюдное недовольство друг другом и это напряжение, что висело в воздухе, говорили именно об этом. Одно лишнее слово, один неверный взгляд и разгорится скандал. И не то чтобы Даниэль боялась этой перспективы. Кэлдон Блэйк был страшен в гневе, в таком состоянии его подчиненные предпочитали разбегаться по углам и, затихнув ждать, когда буря уляжется. Рид была из тех, кто не собирался сбегать и затаиваться. Вспышки его злости она, как правило, встречала с гордо поднятой головой и с готовностью отсыпала в его сторону свою порцию недовольства и упреков. Они еще ни разу так сильно не ссорились после того, как снова начали встречаться. Даже до того, когда они ругались, это было недовольство, раздражение, даже неподдельная злость. Но теперь это было иначе, вдобавок ко всему вышеперечисленному прибавлялась взаимная обида, непонимание того, что задело и обидело другого, и как следствие обида в ответ на это все.
Дани еле заметно прикусила губу, когда Кэл переспросил про контракт. Она слышала в его голосе обиду и боль, словно она ударила его, произнеся эти слова. И кто только тянул ее за язык? Может быть, хоть иногда, в такие моменты ей надо было заглушить свою эмоциональную натуру и просто промолчать? Но нет. Возможно, с годами и опытом это придет к ней, но пока что, Даниэль вначале говорила то, что думала, отвечая обидой на обиду, только после, осознавая, что сказала лишнее. Такие ситуации были для нее непривычны, хотя бы по тому, что она редко сожалела о чем-то, считая всегда себя правой. Но сейчас, с Кэлдоном, она чувствовала укол совести за свои слова. Меньше всего она хотела добавлять к их взаимным обидам еще и сомнения друг в друге и их отношениях. То есть, конечно, они не были идеальными, но их отношения развивались, и не смотря на эту их ссору, Даниэль вовсе не чувствовала, что это может угрожать их будущему. Но упоминание о контракте…это было низко с ее стороны. Взглянув на Кэла, она видела как его глаза стали светло серыми, приобретя тот самый стальной оттенок, холодный и ожесточенный. Видела боль и сожаление в его глазах. – Кэл, … - намереваясь взять свои слова обратно, что она делала крайне редко, тихо произнесла девушка. Что она хотела сказать? Что не имела ввиду ничего такого? Что не держит на него зла за контракт? Что, не смотря ни на что, не считает, что тогда он оскорбил ее этим предложением? Или что, что не носит в себе обиду за это как защитный щит, который будет вытаскивать при каждой их ссоре? В любом случае, она не успела сказать ничего, потому как к ним подошел официант, принеся напитки. Если Даниэль скромно отпила из своего бокала, то Кэлдон опрокинул бокал целиком, явно пытаясь побороть злость и гнев, бушевавшие в нем. Он излучал не только гнев, Рид редко видела таким, с трудом, контролирующим себя, и тем более таким…агрессивным. Казалось, что стены сужаются вокруг них, и эта напряженная атмосфера забирала с собой весь воздух в их укромной кабинке.
– Трудовые правила? А как на счет наших отношений? – вторя его нарочито спокойному тону, спросила Даниэль. Как уже говорилось, она не отличалась привычкой взвешивать все «за» и «против» прежде чем лезть на рожон. И тем более с Кэлдоном. Она прекрасно видела, что он в одном шаге от того, чтобы взорваться, но все равно продолжала давить на него. Любая другая на ее месте, скорее всего, сжалась бы клубком и отстранилась как можно дальше, в преддверии шторма. Но Даниэль наоборот наклонилась еще ближе к нему, сверля его взглядом синих глаз. То, что он считал неправильным отношения с коллегами и все прочее, он лукавил, говоря об этом, ведь их отношения откровенно противоречили не только его словам, но и его принципам. И не то чтобы она его в этом обвиняла. Нет. Откровенно говоря, она даже сама до конца не понимала, зачем продолжает давить в этом направлении. Будто пыталась отстоять право на свои же отношения с кем-то из коллег. Ей было все равно, какая политика существует в компании, до тех пор, пока Кэл был готов нарушать свои же правила ради нее. Женская логика во всей ее полной красоте, не иначе. Рид злилась и не могла побороть в себе эту злость и обиду на него, и в итоге действительно вела себя неразумно, пытаясь доказать то, на что определенно не стоило тратить время за ужином. Но Кэл был тем, кто начал эту тему, и кто изначально все испортил. И даже не пытался хоть как-то извиниться за свое поведение и скрасить всю эту ситуацию. Пусть теперь пожинает плоды своих трудов.
- Что за бред, Кэл? Он не хочет… - не веря своим ушам, Дани закачала головой, пытаясь оттолкнуть эти слова как можно дальше от себя. Ей никогда не приходило это в голову. Точнее, она никогда не акцентировала свое внимание на том, почему Дэвид хочет с ней общаться, почему улавливает момент, когда Кэлдона нет поблизости, чтобы зайти и поболтать. Они ведь всегда говорили о пустяках, шутили и смеялись. Ничего больше. Откуда у Кэла такие мысли? Даже если у Ларкина и есть такие мысли, или были до сегодняшнего дня, то, какое это имеет значение? Дани ведь никогда не отвечала ему взаимностью. Да, она была приветлива и с радостью поддерживала разговор, но она была практически со всеми приветлива и общительна в силу своего характера. Она никогда не воспринимала Ларкина как потенциального воздыхателя или будущего бойфренда. У нее уже был один, властный, страстный, неприлично красивый, тот, от которого у нее захватывало дух, и который сейчас сидел напротив нее и боролся за то, чтобы не потерять контроль над собой.
- Что? Кэл, что ты делаешь? – вздрогнув от от звука с силой поставленного на стол бокала, тихо произнесла Даниэль. Но Кэл уже встал и направился к выходу, остановившись только чтобы расплатиться за несостоявшийся ужин. Даниэль же чувствовала как к щекам и ушам приливает кровь, унижение, вот что она ощущала. Ей было стыдно поднимать глаза на людей, сидящих рядом с ними. Вряд ли кто-то заметил, конечно, но она то знала, и проклинала себя за то, что вообще поехала в этот ресторан. Надо было отправляться после работы домой и к черту свидание. Кому нужны свидания, если они заканчиваются вот так? Остаешься в одиночестве за столиком в дорогом ресторане, в то время как любимый мужчина в гневе уходит из ресторана, даже не дождавшись тебя, не отодвинув стул и не помогая ей встать. Действительно, в моменты злости не до манер. Взяв сумочку и осторожно поднимаясь со своего места, Рид прошла к выходу, одарив их официанта вежливой улыбкой.
Выйдя на свежий воздух, Рид глубоко вздохнула, чувствуя, как на смену смущению на нее накатывает очередная волна раздражения, тут же переходящая в праведный гнев. – Отлично, Блэйк! Просто замечательно! – произнеся холодным тоном в пустоту, Даниэль проследовала к машине, не особенно заморачиваясь о сохранности этой дорогой игрушки, открыла дверь и уселась внутрь, захлопнув за собой дверцу. Она смотрела на Кэла, сверля его взглядом, усиленно останавливая себя от того, чтобы прямо здесь и сейчас не высказать ему все, что она о нем думает. Он же в свою очередь откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза, явно пытаясь успокоиться. В полумраке черты его лица казались еще острее и тени делали его силуэт не просто завораживающим, но и таинственным. Он был таким красивым, и Даниэль мысленно упрекнула его и в этом. Что даже в такой момент, когда она вне себя от злости на него, ее все равно влечет к нему. Наконец, он открыл глаза, и теперь они не были стальными, они казались темными, почти черными, обжигающими даже в темноте. Кэл слегка приблизился к ней, словно намеревался поцеловать ее, и Даниэль осознала, что стала тяжелее дышать, сердце забилось быстрее. Она злилась на него, больше чем когда-либо до этого, но при этом совсем не была уверена, что сделает, когда он ее поцелует, оттолкнет и залепит пощечину или притянет ближе и поцелует в ответ. Любой из этих вариантов был в равной степени возможен, но второй казался совсем бредом сумасшедшего. Нервно облизав пересохшие губы, ее взгляд опустился к его губам, в этот момент одновременно ненавистным и желанным. И тут в окно тихо постучали, и она подпрыгнула на месте, отпрянув от Кэла, словно вырываясь из-под гипноза его глаз.
Водитель спокойно сел за руль, и они направились в сторону квартиры Кэлдона. Даниэль хотела было сказать, чтобы ее высадили где-нибудь по дороге, т.к. она не намерена ехать в его логово и продолжать эту войну злости, но промолчала. Вместо этого она всю дорогу смотрела в окно, на мелькающий пейзаж ночного города, одаривая Кэлдона холодным душем и игнорируя само его существование. Это было сложно, потому что она ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Ей хотелось одновременно и отдалиться от него и в то же время наоборот прижаться к нему, обнять и забыть об этом ужасном вечере. Но тишина длилась когда они приехали к его дому, и когда поднимались наверх, и когда он открывал дверь в свою квартиру, и когда закрывал ее за ними, включал свет… И в какой-то момент чаша ее терпения переполнилась, швырнув сумку на столик у двери, Даниэль промаршировала в широкую прихожую, разворачиваясь на каблуках и сверкая разгневанным взглядом. – Не могу поверить, что ты устроил такой цирк сегодня! Что это вообще было? Что с тобой происходит? Ты в своем уме или я чего-то не знаю? Твоя мания контроля и неадекватное поведение переходят все возможные границы! Это должно было быть свидание, Кэл! – не в силах больше сдерживать волну злости и раздражения Даниэль уже не стеснялась и не шептала, а говорила в полный голос и на повышенных тонах, вскидывая руки от возмущения.

+1

8

Если бы Даниэль знала, с каким колоссальным трудом Блэйку дается держать себя в руках, она не относилась бы столь скептически к его поведению, в особенности к его показательному молчанию. На самом деле, молчание в его случае было меньшим из зол, потому что стоило лишь раз дать себе слабину и выпустить на свободу то, что копилось в темноволосом весь этот день, обратного пути нет. Возможно, Кэл был и не против устроить громкий разбор полетов, но ресторан, а в последствии машина – не самые лучшие места для выяснения отношений, хотя бы ввиду присутствия третьих лиц. Личный водитель Блэйка, как и весь остальной его персонал, подписали договор о неразглашении, так что при любом раскладе все услышанное останется за пределами его машины, и все же Кэл не хотел, чтобы у них были случайные свидетели.
Наконец, после долгих полчаса, проведенных в гнетущей тишине, Кэлдон и его спутница оказались на пороге его квартиры. Теперь им ничего не мешало выпустить пар и высказать друг другу все, что накипело за долгий вечер, но темноволосый по-прежнему молчал. Он давно не помнил, чтобы ему доводилось испытывать такую злость, нет, даже не злость – это была ярость. Жгучая ярость. Та самая эмоция, которую он так старательно избегал в течение многих лет, прекрасно зная, что именно она способна лишить его последних крупиц самоконтроля, открывая дорогу уродливому существу, с которым он много лет делил это тело. Многие обитатели Нижнего мира считают, что быть оборотнем – далеко не самое худшее, что могло бы произойти с простым смертным. Они могут ходить под солнцем, могут иметь детей, могут создать иллюзию простой человеческой жизни, но Кэл не считал свою расу лучше тех же вампиров с их иссушающей жаждой. Его всепоглощающий гнев, который не поддавался воле Блэйка сейчас, был ничуть не лучше. Сколько ему нужно? Полчаса? Час? Целый вечер, чтобы прийти в себя? С Дани это было невозможно, ей всегда нужны ответы, нужен разговор. Если она считает, что он разрушил их вечер и устроил цирк, то она действительно просто не представляет, что на самом деле могло произойти. Хотя, откуда ей знать? Для нее Кэлдон – по-прежнему обычный мужчина со сложным, вспыльчивым характером, не более того. Можно горько усмехнуться на этом моменте, но, пожалуй, не самый подходящий повод.
Очутившись в своей квартире, в первые пару секунд темноволосый даже почувствовал некоторое облегчение – знакомая обстановка обычно помогала расслабиться, привести себя в чувства, да и не надо было больше заботиться о мнении окружающих, но Рид... Она не унималась. Отсутствие невольных свидетелей их жаркой ссоры в определенной мере развязало ей руки, фигурально выражаясь. Больше не надо сдерживать себя, нет нужды понижать голос, пытаться шепотом воззвать Блэйка к его здравому смыслу. Впрочем, тут что шепотом, что кричать...  Кэл предпочитал оставаться спиной к Даниэль, как могло бы показаться на первый взгляд – терпеливо выслушивая все, что у нее накипело, но нет. Наконец, он повернулся к ней лицом, и их глаза встретились – голубые с необычной золотистой радужкой, пылающие праведным гневом, и его – глубокие, темно-серые, трудно сказать, какое желание в них сейчас преобладало. Но темноволосая прекрасно знала этот взгляд.
- Я устроил этот цирк? Что со мной происходит? – прогремел Блэйк, эхом повторяя ее вопросы. – Я держал себя в руках, поэтому мы оттуда ушли, - сквозь зубы процедил он, раздраженно взъерошивая непослушные вихры – они и так уже торчали в разные стороны, Кэлдон не раз повторил подобный жест на пути домой. Именно он всегда в первую очередь говорил не только о его раздражении, но и о некоем отчаянии, которое не удавалось преодолеть, что бы он ни делал. С Дани порой это состояние становилось почти перманентным. – И это не имеет ничего общего с моей жаждой контроля! Ты действительно не понимаешь, или тебе просто нравится играть в святую простоту, Даниэль? – едва переведя дух, вновь воскликнул Кэл. Они уже были на том этапе, когда он привык называть Рид, используя сокращенный и в какой-то мере уменьшительно-ласкательный вариант ее имени, зная, что самой Дани это очень нравится. Это и правда словно подчеркивало некую близость между ними, стирало определенные границы, которые когда-то Блэйк не желал, или просто боялся преодолеть, но не сейчас. Теперь полный вариант ее имени в их разговоре было знаком того, что в своем гневе и обвинениях мужчина зашел достаточно далеко, и вряд ли в ближайшее время что-то вернет его разбушевавшийся темперамент в прежнее русло. – Он хочет тебя! – повторил Кэлдон уже произнесенную им ранее фразу. – Ларкин! И не только он. Я вижу это, потому что смотрю на тебя также, как и они! –  на самом деле не только поэтому, но определенные детали пока явно придется опустить. В следующую секунду Кэлдон уже целовал ее. Он не знал, как это произошло, почему произошло, и как это знакомое желание впитало в себя всю его злость, но в какой-то момент оно оказалось сильнее. Сильнее голоса разума, противоречий, даже удушливой ревности. Хотя нет, все это осталось здесь, просто обрело несколько иную форму: терпкий, властный поцелуй; как будто вот так, без слов Блэйк пытался подчинить ее себе, показать, кому она принадлежит. Отдаленно Кэл почувствовал на коничке языка солоноватый привкус крови, понимая, что наверняка причинил Даниэль боль, слишком увлекся, отдался инстинктам, но этих мыслей, к сожалению, было недостаточно, чтобы остановиться. Не сразу. Его ладони сомкнулись на талии Рид, порывисто прижимая темноволосую к себе. Кэлдон не мог сказать, что заставило его точно также резко и неожиданно отстраниться, но он сделал это, делая внушительный шаг назад. Голубые глаза Даниэль смотрели на него с удивлением и явным непониманием, но, кажется, оно было продиктовано вовсе не его поведением этим вечером, и даже не его словами. Взгляд Блэйка метнулся к ее руке, чуть выше локтя виднелось слабое, красноватое пятно – след от его рук, с такой силой он притянул ее к себе.
- Дани, - тяжело дыша, выпалил Кэлдон, в очередной раз проводя ладонью по волосам. – Я не... – самым ужасным было не то, что темноволосый не мог подобрать слов извинения, а то, что он по-прежнему боролся с этим порывом: притянуть эту женщину к себе и больше никогда не отпускать, доказав ей раз и навсегда, кому она принадлежит.

+1

9

But I have infinite tenderness for you.
I always will. All my life long.

Даниэль еще никогда не видела его таким злым, настолько далеким от своей привычной зоны комфорта. Кэл любил все держать под контролем, свои эмоции, свои слова, ситуацию в целом. Периодически, конечно, он выходил из себя, но еще никогда это не было настолько очевидно. То, как он смотрел на нее, прожигая взглядом серых глаз, то, как постоянно проводил рукой по волосам, словно стараясь, с помощью этого жеста, вернуть свои эмоции под свой любимый и дорогой контроль. Теперь в его жестах виднелось и некое отчаяние, будто он пытался вернуться к своему обычному сдержанному состоянию, но не знал, как это сделать и чувствовал, как контроль ускользает от него все дальше и дальше.
Даниэль все еще не понимала, какая была связь между его попытками держать себя в руках и их уходом из ресторана. Для нее в данный момент эти его слова не несли абсолютно никакой логики. Впрочем, видимо, сегодня у Блэйка с логикой вообще были огромные проблемы. Все его поведение можно было списать лишь на разбушевавшиеся эмоции. – Мы ушли, потому что ты так захотел! О, точнее, ты просто взял и ушел, и мне не оставалось ничего иного, кроме как сделать то же самое. Ты мог хотя бы объяснить, что я такого сделала, что заслужила это, - вскидывая руки в воздух в знак своего раздражения и абсолютной растерянности, тут же ответила Даниэль, вторя столь недружелюбному тону мужчины.
Их разговор, если его можно было так назвать, перерастал в настоящий скандал, и в глубине души Даниэль знала, что оно того не стоит. Выводить друг друга из себя настолько из-за какой-то ерунды. Даже толком не понимая, из-за какой именно. Она не понимала, что происходило с Кэлом, что послужило катализатором для его ярости, которую мужчина источал всем своим видом. Но она уже не могла остановиться, чувствуя себя обиженной и задетой, словно она сделала что-то, чтобы заслужить такое к себе отношение, такое его поведение, испорченное свидание и весь этот скандал. – Святую простоту? – на вдохе произнесла Дани, чувствуя, что этими словами и своим тоном Кэл будто оттолкнул ее от себя, подтверждая ее догадки о том, что он винил во всем именно ее. Он считал, что она изображает непонимание, и это злило еще больше! Потому что она действительно не понимала. Кэлдон Блэйк забывал порой, что она не может читать его мысли и не всегда успевает за сменой его настроений. Если бы она знала, в чем именно он ее обвиняет, то могла хотя бы оправдаться. Новый виток злости в девушке вызвало то, как он назвал ее. Сощурив глаза, Даниэль метала молнии в его сторону. Не было ничего ужасного в том, что он назвал ее полным именем. Но после того как он один раз назвал ее Дани, он называл ее только так, когда они были вдвоем, словно теперь не мог остановиться. И каждый раз, когда он произносил ее имя, она слышала в его голосе столько нежности и заботы и внимания. А теперь он словно намеренно прочертил линию, через которую она не могла перешагнуть, в очередной раз, воздвигнув между ними стену. И теперь уже Даниэль всерьез подумывала над тем, чтобы просто уйти. Забрать свою сумку, обойти Кэлдона и захлопнуть за собой дверь, спуститься вниз и дождаться такси. То, как он назвал ее сейчас…он не мог не понимать, что она заметит и обратит на это внимание. Это то же самое, как если бы она вдруг начала обращаться к нему на «Вы» и «Мистер Блэйк».
Даниэль даже не успела переварить его слова, не то, что ответить на них. У нее не было времени подумать и решить, как и что говорить. Слова были брошены Кэлдоном, а в следующую секунду его губы уже с силой прижались к ее во властном поцелуе. Он целовал ее как никогда до этого, с таким отчаянием, жаждой подчинить себе, обладать ею. И все еще пребывая во власти собственной злости и раздражения на него, Дани сопротивлялась, во всяком случае, пыталась. Ее пальцы впились в его плечи, вторя движениям его рук, с силой удерживающим ее на месте. Все в нем кричало о силе, то, как он целовал ее, как держал ее в своих руках, и все это было властно и страстно, и с толикой боли. Она почувствовала вкус крови на губах, когда ее защита все же дала слабину, и на передний план вышло ее собственное желание целовать Кэла в ответ, пусть даже это был не поцелуй полный любви и нежности, а такой же, как и его – полный желания наказать за его проступки. Руки Кэла с силой сомкнулись на ее талии, причиняя боль, но Дани не хотела отпускать его, по-прежнему впиваясь кончиками пальцев в его плечи. Она определенно не была готова к такому проявлению его злости. Когда Кэл злился, то бывало, что их ссоры переходили в страстные примирения, жаркие объятия и ненасытные поцелуи. Но они еще никогда не были настолько агрессивными и отчаянными, и болезненными. В этом было что-то темное, мрачное, пугающее. Но как и всегда, с Кэлом, Дани не чувствовала этого страха, понимала, что, наверное, должна испытывать страх, но не чувствовала его.
Кэлдон отстранился так же быстро, как и приблизился до этого. Одно мгновение, и он стоит в паре шагов от нее, растерянный, проводит ладонью по взъерошенным волосам. Дани заметила, как его взгляд опустился на ее руку, и, проследовав за ним, она увидела красный след от его пальцев на коже. Она помнила, как он схватил ее, притягивая к себе, и помнила, как почувствовала острый укол боли. Возможно, от этих объятий потом останутся синяки… Но опять же, ее это не столько пугало или волновало, сколько удивляло. Кэл был другим, и, подняв взгляд к его лицу, Даниэль видела, что он действительно был другим. Словно загнанный зверь, его взгляд метался, пальцы нервно приглаживали растрепанные волосы, и его голос… Кэл словно не мог определиться, что важнее, обрести контроль, чувствовать себя виноватым за проявление своих эмоций в столь рьяной форме, или еще что-то. Сейчас, Рид отдала бы многое, чтобы понять, о чем он думает и что с ним происходит. Меньше всего она хотела, чтобы он чувствовал свою вину за этот поцелуй, хоть и знала, что именно извинения он не договорил, оборвав фразу на полуслове. Неожиданно для себя самой, стоя в полном оцепенении после всего произошедшего, в ее голове, словно что-то переключилось, и картина всего, что сегодня случилось, предстала перед ней в совершенно другом виде. Поведение Кэла, его реакция, их ужин, ее слова, его слова, эта ссора, его поцелуй…
- Кэл, - мягко позвала Дани, делая осторожный шаг к нему навстречу. Затем еще один, пока она не подошла к нему вплотную, чувствуя тепло, исходящее от его тела, такое знакомое и приятное. Этот мужчина, невероятный, дикий, помешанный на контроле, и совершенно непонятный для нее, когда-нибудь сведет ее с ума. – Ты ревнуешь меня? – нежно прикасаясь ладонью к его щеке, и заставляя его посмотреть на нее, спросила темноволосая. – Кэл…тебе не нужно ревновать меня. У тебя нет причин для этого, - не веря своему удивительному открытию, Даниэль качала головой, пытаясь скрыть улыбку. Кто бы мог подумать, что Блэйк ее ревнует. Это не была обычная мания контроля, не было просто чувством собственности, он ревновал ее, свою девушку, потому что кто-то еще обращал на нее внимание. Даниэль нежно провела рукой по его волосам, пытаясь пригладить их, и одновременно успокоить его, зная, что ему нравится, когда она так делает. Ее вторая ладошка все еще лежала на его щеке, и Дани сама не заметила, как кончиком большого пальца она начала очерчивать контур его нижней губы, пока ее взгляд заворожено не начал следить за этим действием. – Мне все равно, кто и чего хочет. Ларкин или еще кто-то, это не имеет значения. Ты прав, я не вижу этого, потому что мне это не важно, мне все равно чего они хотят, - подняв взгляд синих глаз вверх, тихо продолжила девушка. Убедившись, что Кэл слушает ее, и ей удалось переключить его внимание на себя полностью, Даниэль продолжила. – Мне все равно, потому что есть только один мужчина, чьи желания имеют для меня значения. Только один, кто смотрит на меня так, и я это замечаю. Только один, кто смотрит так на меня, и я хочу, чтобы он продолжал так на меня смотреть. Это ты, Кэл, - в ее голосе было столько нежности, когда она это говорила, тихо и вкрадчиво, словно боялась, что если скажет это как-то иначе, то ее слова будут не услышаны. На ее губах растянулась улыбка, когда она притянула Кэла к себе, мягко касаясь его губ своими, заранее зная, что, не смотря на всю эту мягкость, если Кэл сейчас ответит, то все очень быстро перейдет в ту самую неуемную страсть, что вечно была между ними.

Отредактировано Danielle Reed (2016-03-21 01:33:37)

+1

10

Интересно, когда Камилль говорила о том, что Кэлдон не может быть с Даниэль, или Даниэль не может быть с ним, она имела ввиду такие ситуации? Всякий раз, когда темноволосый вспоминал о своих внутренних страхах (а чем ближе они становились с Дани, тем чаще это случалось), тем отчетливее звучали слова Белькур в его собственных ушах. Бывшая баронесса (может ли этот статус считаться бывшим?) прекрасно понимала, что вряд ли ее, скажем так, знакомый может потерять контроль настолько, чтобы явить перед Рид серого волка во всей красе – он слишком им дорожит, слишком много времени уделял тренировкам, чтобы так легко оступиться. Нет, она говорила именно об этом. О его неконтролируемом гневе, о том, что он способен на то, за что и сам себя не сможет простить.
Даниэль сделала осторожный шаг к нему навстречу, но для Кэлдона ее осторожность не выглядела как страх его спугнуть. Она выглядела как ее страх вновь оказаться рядом с ним напополам с желанием все-таки его преодолеть. Блэйк инстинктивно сделал полшага назад, не отрывая взгляда от ее лица, пытаясь прочитать в любимых, широко распахнутых глазах, о чем же она думала? Она удивлена, все-таки удивлена, у страха совсем другой взгляд и другой запах. Незаметно для темноволосой Блэйк втягивает носом воздух, делает глубокий вдох, пытаясь поймать этот самый страх, но все, что он чувствует – это волнение. Эмоции похожи, но отличаются по своей насыщенности и концентрации адреналина. С годами Кэл неплохо научился их различать. В конце концов, в его присутствии его подчиненные часто испытывали либо волнение, либо страх, он знает запах этих эмоций почти наизусть, а учитывая его память – никогда не забудет.
Дани, не надо, ты не должна… - не должна что? Не должна этого делать? Чего именно? Вопреки всем доводом разума Кэлдон прильнул к ее мягкой, крохотной ладошке, чувствуя, как его жесткая, короткая щетина трехдневной давности небрежно царапает нежную кожу. Снова в голове вспыхнули параллели с огромным диким зверем и хрупкой, не ведающей всей опасности, девушки. Стоило бы сказать, что Дани понятия не имела, какую змею она пригрела на груди, хотя сравнение и не самое удачное. Волк в овечьей шкуре? Даже в человеческом обличии вряд ли Блэйк ассоциировался у нее с кем-то столь невинным, так что снова мимо.
Он опять называет ее «Дани», и ее имя звучит в устах Кэла так привычно, приятно и легко, что на губах невольно появляется слабая, призрачная улыбка. Даниэль любила, когда он ее так называл. — Ревную, если ты еще этого не поняла, - соглашается мужчина, но слова звучат без прежней желчи и злости, даже без сарказма. Простая констатация факта.  — Я не понимаю, как ты можешь этого не видеть, - мимолетно хмурится Кэлдон, касаясь взглядом ее губ – пожалуй, это сильнее его, особенно, когда они так близко. Когда-то они все решали иначе, разговоры были лишними, может, это и есть самый оптимальный выход? Блэйк кусает губы, мысленно отчитывая себя за подобные мысли, решительно заставив себя поднять взгляд. Смотреть в ее глаза, полные не меньшей решительности, а самое главное, - надежды еще сложнее. Даниэль надеется, что все будет хорошо, что все дело лишь в ревности, и стоит решить эту проблему, все вернется на круги своя, но теперь все куда хуже. Возможно, все и началось с нее, но самое страшное не это, а то, что эта хрупкая, темноволосая девушка с пронзительными глазами вызывает в нем такую опасную, жгучую смесь эмоций, которую он не в силах контролировать. Сегодня это закончилось всего лишь ссорой, но будет ли так всегда?
Говорят, что люди слышат то, что хотят слышать. Наверное, это правда. Из всех ее слов Кэлдон услышал, что он – единственный. Это звучало почти так, как то самое признание, которое он ужасно боялся услышать, на которое столько времени не решался сам. Даже его внутренний голос не мог озвучить этих слов. Внутри что-то сладко замерло, заставляя сердце пуститься в пляс, а ладони – покрыться легкой испариной. Кэл тяжело сглотнул, но прежде, чем он успел что-то произнести, Даниэль уже его целовала. Этот поцелуй был и похож, и одновременно совсем не похож на все те, что они дарили друг другу раньше. В нем была страсть, свойственная не только им, но и натуре Дани в частности – ее страсть доказать свою правоту, страсть показать ему, что она готова быть рядом. Страсть – ее желание, физическая потребность быть с ним. Одним словом, страсть была многогранной, но она была не одинока, уступая место щемящей нежности, перед которой меркло желание обладать и что-то доказывать.
Почему ты все еще со мной? – едва отстраняясь, прошептал Кэлдон, невесомо и ласково касаясь кончиками пальцев ее волос. Всего лишь один вопрос. Один ее ответ, и они смогут обо всем забыть, возвращаясь к тому, на чем когда-то остановились. Быть может, этот вечер все еще может быть спасен?

+1

11

Он ревнует. Даниэль с трудом удалось сдержать довольную улыбку, которая так и норовила растянуться на ее губах. Такое простое признание Кэла, а она чувствовала в ответ столько эмоций на его слова. Радость, восторг, ликование, волнение, неуверенность, сомнение…целый калейдоскоп эмоций, которые буквально захлестнули ее. Кэлдон Блэйк ревнует ее. Почему-то этот факт, который мужчина признал с такой легкостью, все еще вызывал в Даниэль неподдельное удивление. Как он может ее ревновать? Ее? Он может получить любую женщину, которую захочет, но в итоге ревнует Даниэль, которая даже не могла помыслить о том, чтобы пойти на свидание с кем-то другим, не говоря уже о флирте и чем-то большем. Ей казалось, что ее поведение, как и ее чувства, были настолько очевидными, что он с присущей ему проницательностью мог бы уже давно догадаться, что она его и ничья больше. Наверное, ей бы стоило испугаться такого проявления чувств с его стороны. Ревность не самое лучшее выражение привязанности, она способна отравить любые отношения, посеять неуверенность и внести разочарование. Наверное, ей бы действительно стоило испугаться, задуматься о том, что превращать свидание в выяснение отношений из-за такой жгучей ревности, которую испытывал Блэйк, было далеким от адекватного поведения. С его вспыльчивым характером, его непредсказуемостью, эта ревность могла перерасти во что угодно. Она видела, слышала и читала столько ужасных историй о ревнивых бойфрендах, которые заканчивались весьма печально, а порой и вовсе трагично… Но Даниэль как и всегда, не испытывала страха рядом с Кэлом, ни тени сомнения или даже мыслей, что он может причинить ей боль. Наоборот, с ним она всегда чувствовала себя защищенной, в полной безопасности. – Я просто никогда не думала, что ты можешь ревновать…меня… - тихо произнесла девушка, озвучивая свои мысли вслух. Качая головой, она пыталась отогнать столь часто посещавшие ее мысли. Не потому что думала, что он не способен на такие чувства и эмоции, а потому что сложно было поверить, что он мог испытывать их по отношению к ней. – Забудь об этом, - поднимая взгляд к его глазам, ее собственные излучали радость, и надежду. Надежду, что может быть эта ревность это начало чего-то хорошего, чего-то большего, что может быть, в конечном итоге она может рассчитывать на нечто большее. Ее чувства к нему давно были известны, во всяком случае, ей самой, но она не надеялась на взаимность…
Иногда ей безумно хотелось видеть подтекст во всех его словах и действиях. Как сейчас, в этом поцелуе. То как Кэл отвечал на ее поцелуй, с присущей ему страстью, но в то же время с нежностью, будто он успокаивался все больше с каждой секундой, что длился этот поцелуй, сладкий и пьянящий, от которого немного начала кружиться голова. Кэлдон отстранился, а Даниэль все еще стояла с закрытыми глазами, мечтательно облизывая губы, чувствуя приятное покалывание, как послевкусие после особенно хорошего вина. Она все еще обнимала его за шею, стоя на цыпочках, что позволяло ей беззастенчиво играть с мягкими, слегка вьющимися кончиками его волос на затылке. Открыв глаза, она встретила взгляд любимых серых глаз, которые стали на несколько тонов темнее не то из-за освещения, не то из-за того, что Кэл после этого поцелуя чувствовал то же, что и она. Буря между ними утихла, и она больше не видела гнева или злости в его глазах. Даниэль видела там страсть, и нежность, и некое отчаяние и обреченность, от чего его вопрос приобретал куда большее значение, чем она придавала ему изначально. Закусив нижнюю губу, Дани слегка склонила голову набок, обдумывая свой ответ. – Может быть, все дело в том, что никто так не умеет превратить потенциально волшебное свидание в сцену ревности, - ее голос звучал вроде бы серьезно, но в глазах можно было увидеть искорки озорства. – Я, знаешь ли, рассчитывала на немного другой вечер, ресторан, новое платье, ты и я, романтический ужин с продолжением. Что-то вроде этого, - в том же духе продолжала девушка. Удивительно как быстро злость на него за испорченный вечер отошла на задний план, словно ее и не было. Даниэль знала, что Кэлдон скорее всего не так быстро успокоится, даже если ревность отступила, то обрывки ее разговора с Ларкиным еще будут всплывать в его идеальной памяти. Именно поэтому она хотела хоть как-то разрядить обстановку. Впрочем, поцелуй, после которого ей потребовалось время, чтобы привести дыхание в порядок, тоже сделал свое дело по части отвлечения внимания. – А может быть, все дело просто в том, что я хочу быть с тобой, Кэл. Неужели в это так сложно поверить? Я хочу быть с тобой и ни с кем больше, - прошептала Дани, мягко касаясь его губ своими в почти невесомом поцелуе. Маленькие, нежные поцелуи, она оставляла в уголке его губ, на подбородке, медленно скользя к чувствительному и сладкому месту за ушком. – Потому что я никогда не чувствовала ничего подобного, и никогда не была так счастлива как с тобой. И не смотря на твой скверный характер, - в перерывах между словами, Дани прокладывала дорожку от мочки его уха к основанию шеи, где путь ей преграждал воротник его рубашки, и возвращалась обратно вверх. - …ты единственный кого я хочу.

+1

12

Вот чего Кэлдон не мог понять, так это того, как у Дани не укладывается в голове его ревность. Всякий раз, когда эта тема всплывала в их разговоре, в ее глазах светилось неподдельное изумление, и, пускай, мужчина почти с желчью и злобой бросил ей слова про святую невинность, на самом деле он никогда не сомневался, что поведение Рид было искренним. Удивляло другое: как она могла не замечать всех этих взглядов, попыток привлечь ее внимание? С другой стороны, ей были неизвестны моральные дилеммы и страхи, которыми Кэл был не готов с ней поделиться. Немудрено, что Даниэль было просто не понять, почему он так боится ее потерять, почему считает, что кто угодно будет лучше него, стоит ей узнать правду. В какой-то степени он вел себя эгоистично, заставляя произносить темноволосую все эти слова, зная, что в отдаленном будущем ей все равно откроется вся правда о нем, и в лучшем случае, ее сердце будет разбито. Почему в лучшем случае? Трудно принять существование потустороннего мира, но еще сложнее принять, что все это время она была так близка с одним из его представителей.
- Я верю, - наконец, после непродолжительной паузы, тщательно взвешивая свои слова, уже спокойно ответил Кэлдон. – Я просто не понимаю, как ты можешь не понимать, почему я ревную. Тебе я доверяю, но не им, - это было правдой. Возможно, стоило сказать об этом раньше, тогда бы они не дошли до такой ссоры, но до этого Блэйк был слишком зол, поэтому намеренно не стал говорить темноволосой подобные вещи. Говоря «забудь об этом» Даниэль имела ввиду совсем не страхи потерять ее навсегда, а ревность, ссору и все те обидные слова, которые они успели друг другу наговорить, но Кэл воспринял это для себя несколько иначе. Если он будет бояться вечно, то даже те мгновения счастья, которые выпали ему волей судьбы, будут отравлены этим гнетущим и всепоглощающим страхом. Так нельзя. Если он и откладывал этот решающий момент, то ведь ради чего-то? Не для того, чтобы постоянно жить в страхе перед «концом света». Наверное, взрослый и сознательный человек не должен так поступать, но Блэйку было все равно – рядом с этой удивительной, упрямой и невообразимо чуткой и нежной женщиной в нем просыпалось много несвойственных ему черт, в том числе и какая-то странная, мальчишеская вера в лучшее. На губах Кэлдона медленно расцветала мягкая улыбка, но Блэйк не был бы собой, если бы в последний момент не вспомнил о насущном. А как же их ужин? Дани останется без ужина, а он уже прекрасно знал, что на работе Рид редко удавалось нормально поесть, поэтому ужин был очень важной частью ее каждодневного расписания. Кэл взял на себя ответственность о ней заботиться, как он мог оказаться в итоге таким эгоистом? Между темных бровей появилась легкая морщинка – мужчина непроизвольно хмурился, чувствуя легкий укол вины.
- Да, и ужин в том числе, - согласился Кэлдон. Ужин тоже стал жертвой его ревности, надо это признать. Голос Даниэль звучал вполне серьезно, но что-то в нем, или даже в ней самой, в выражении ее глаз говорило о том, что девушка вовсе не собиралась отчитывать его за подобное поведение, хотя и было за что. Темноволосая игриво закусила нижнюю губу, и Кэл непроизвольно глубоко и медленно вздохнул, ощущая легкий трепет десятков тоненьких крылышек несуществующих мотыльков, готовых пробудиться к жизни где-то там, внизу живота. Она ведь знала, какой эффект на него всегда производит это действие?
- Мне очень нравится твое платье, - одарив Дани красноречивым взглядом, насколько ему это позволяло его положение и крошечное расстояние между ними, признался Блэйк. Они оба знали, какая судьба была бы у любого платья в конце этого вечера, но такое платье снимать куда приятнее. Оно не казалось слишком открытым, или чересчур вызывающим, в то же время очень грамотно и аккуратно подчеркивая плавные изгибы складной фигурки Даниэль. В нем она походила на прекрасный рождественский подарок в яркой и элегантной обертке. – Вы выглядите как мой рождественский подарок, мисс Рид, который мне не терпится развернуть, - с хитрой улыбкой сообщил Блэйк. То, что он уже называл темноволосую в своей излюбленной, якобы нарочито вежливой манере – хороший знак. Эдакий своеобразный флирт, а его ловкая метафора – комплимент самого высшего порядка в устах обычно серьезного и сдержанного мужчины. Впрочем, с Дани он часто был совсем не таким.
Трудно сказать, что именно так повлияло на Кэлдона: ее чуткие, искренние слова, мягкие поцелуи, или нежные прикосновения, но он поверил Даниэль. «Ты – единственный, кого я хочу» - звучало как то самое главное признание в жизни, о котором Блэйк даже помыслить не мог. Где-то в груди что-то кольнуло и сладко замерло – Кэлдон почувствовал себя в одном шаге от очередного всплеска внутренней паники, но несмотря на всю серьезность ее слов и вес ее признания, страхи и переживания казались такими далекими и незначительными, что впервые за долгое время Кэл смог отодвинуть их в сторону, сконцентрировавшись на чем-то намного более приятном. Возможно, будь это те заветные и пугающие «три слова», все было бы иначе, но не сейчас. Сейчас главным было то, что он был единственным для Дани, как и она для него, просто пока она еще не понимала, насколько.
Прикрывая глаза, наслаждаясь невесомыми поцелуями Даниэль, Блэйк безотчетно потянулся к воротнику рубашки, расстегивая мелкие пуговицы. Если бы не идеальная координация движений, совсем несвойственная простому человеку, вряд ли бы в таком состоянии у него получилось бы это сделать. Ослабленный галстук так и болтался безвольной петлей гораздо ниже, чем ему полагалось, но пальцы Кэлдона до него уже не добрались, оставляя это на Дани.
- Ты для меня тоже единственная, и даже не представляешь насколько, - возможно, слова казались вырванными из контекста, особенно сейчас, когда обрывки их разговора слышались в памяти словно через толщу воды – поцелуи и были этой толщей воды, уносящей прочь все вопросы и разногласия. Блэйк медленно отстранился, ловко перехватив ладошки Даниэль, поднося их губам, по очереди целуя костяшки ее пальцев – в его собственных руках ее казались по-детски маленькими и хрупкими. И снова поцелуй в губы – мягкий, неспешный, наполненный нежностью и непривычной благодарностью. Нет, не той благодарностью, которую некоторые считают не самым лучшим чувством, а благодарностью за то, что Дани приняла его, приняла и простила. Правильно говорят, что дом – это не место, это люди. Для него – всего лишь один единственный человек.

+1

13

Даниэль действительно не понимала, почему он ее ревнует. Разве она давала ему причины для ревности? Ей казалось, что все ее действия и слова  наоборот должны были бы развенчать все сомнения Кэлдона. Все ее мысли были только о нем, все мечты и фантазии, каждый раз, когда она уходила в страну грез, главным героем каждой из них был Кэлдон Блэйк, красивый, сильный, властный, добрый и чуткий мужчина, который сумел завоевать ее сердце, пусть даже еще не знал об этом. Каждый взгляд, каждый поцелуй, каждое ее слово, адресованное ему, было полным любви, нежности и надежды на то, что однажды, возможно, и она сможет завоевать его сердце. Как бы ей этого хотелось… Но если Дани понимала свои страхи, осознавала почему она так боится потерять его, почему ревнует его к каждой женщине, что смотрит в его сторону с мечтательным взглядом на лице, то страхов Кэла она не могла понять. Он мог уйти в любую минуту, как сделал это в прошлый раз. Даниэль была разбита, ее сердце было растоптано и ей казалось тогда, что оно уже никогда не будет прежним. Возможно, что оно уже действительно не будет прежним, потому что теперь в ее сердце жил страх, что Кэл снова может передумать, однажды он поймет, что может найти себе кого-то лучше и оставит ее. Было не так много вещей, которых не было в жизни Кэлдона, он мог позволить себе почти все, у него были и деньги и связи и опыт и талант. Даниэль же…она была молода и неопытна в стольких вещах. Если она узнавала и черпала из их отношений так много, то, что получал Кэл? Единственное, что она могла ему дать это себя, свое тело, свою любовь и нежность. И если пока что ему было этого достаточно, то она была счастлива. Она цеплялась за это счастье как за соломинку, каждый раз отметая и отталкивая от себя тревожные мысли о будущем. Почему он ревновал? Раньше ей казалось, что дело просто в чувстве собственности. Она была его, и он не хотел делить ее больше ни с кем. Но он и не делил. И теперь, особенно сегодня, Даниэль начинало казаться, что у его ревности есть какая-то другая причина. Неуверенность? Страх, что она может уйти от него? - Потому что я не понимаю причины твоей ревности, Кэл, - тихо ответила Дани, виновато опуская взгляд синих глаз. Она не понимала причины, наверное, для него причина была очевидна, но не для Рид. – Я  с тобой, только с тобой, и я не…не хочу этого менять, - ее голос звучал еще тише, словно она боялась, что он услышит в ее словах отчаяние, которое отголосками там звучало. Она боялась, что он захочет это изменить, их отношения, то, кем они становились друг для друга. Боялась, потому что сама не хотела ничего так сильно, как быть с ним. Дани хотела кричать о том, что любит его, хотела, чтобы все знали, что они вместе, чтобы все знали, что он ее, так же как и она его. Может быть, в этом и была проблема? Кэлдон с его властностью тоже хотел, чтобы все знали о том, что они встречаются? На мгновение эта мысль зажгла в ее сердце огонь надежды. Но уже в следующую секунду, Дани отмела эту глупую и наивную мысль. Ведь даже не смотря на его характер, он никогда не стремился афишировать свои отношения с девушками и публично заявлять свои права на кого-то. Так чем может отличаться Дани?
- Я думаю, что к ужину мы еще успеем вернуться, - игриво ответила девушка, нежно касаясь кончиками пальцев складки между его бровями. Он хмурился, виня себя за то, что его поведение лишило их ужина. С тех пор как они снова начали встречаться, Кэлдон в каком-то смысле стал излишне опекать ее, все время беспокоился о том, поела ли она, выспалась ли, хорошо ли себя чувствовала. Будто она была маленьким ребенком и не в состоянии позаботиться о себе сама. Наверняка мысленно он ругал себя за всплеск своей злости в ресторане. Но Кэл не понимал того, что меньше всего Даниэль волновала сама еда. Она сожалела о том времени, что они собирались провести вместе, о романтике, и приглушенном освещении ресторана, о многозначительных взглядах, красивых словах, о тех крохотных моментах, которые они могли бы запомнить, как красивые и романтичные.
- Ммм…мне нравится это сравнение, Мистер Блэйк, вы как всегда столь красноречивы, - вторя его игривой манере, ответила темноволосая. Ее сердце забилось быстрее, как только тон Кэла стал игривым, а с его губ слетело «Мисс Рид». Это был флиртующий Кэл, которого она так любила, и которого видела только, когда он был в хорошем расположении духа, и они были наедине. Этот Кэл всегда заставлял ее дыхание учащаться, а сердце биться быстрее, в его глазах всегда были эти лучезарные искорки, которые буквально заряжали ее энергией. – Я рада, что платье вам нравится, ведь я старалась для вас, - кокетливо пропела девушка, искренне ликуя тому, что наконец-то услышала комплимент из его уст. Знал бы он, сколько времени она потратила, выбирая идеальное платье для свидания с ним. Это было глупо, конечно, ведь в конечном итоге судьба этого платья это оказаться на полу его спальни неподалеку от огромной кровати. Но это был особый вечер, и Даниэль хотела выглядеть красивой, утонченной, женственной для него, чтобы быть достойной его, и, конечно же, чтобы понравиться ему.
Ее скромное признание…хорошо, может не такое и скромное, но, тем не менее, это были не совсем те слова, которые первыми пришли ей в голову. Хоть они были и не менее правдивыми. Он был действительно единственным, кого она хотела, о ком думала и мечтала. И Кэл заслуживал знать это, тем более, если это могло успокоить его ревность. Одновременно к ее изумлению и удовлетворению, она видела, как злость ушла из его взгляда, чувствовала, как ее мужчина расслаблялся в ее мягких объятиях, позволяя ее поцелуям переключить его внимание с неприятных событий этого дня на куда более приятные и важные вещи. Но его ответное признание заставило Дани слегка отстраниться, и теперь уже в ее глазах было искреннее и неподдельное удивление. – Кэл… - тихо прошептала девушка, не зная, что сказать на это. Женщинам свойственно все анализировать и искать скрытые смыслы в каждой фразе мужчины. И сейчас Даниэль искала этот самый скрытый смысл, пытаясь понять, какое именно значение Кэлдон вкладывал в эти слова. Он нежно взял ее ладони в свои, касаясь губами костяшек ее пальцев, и сердце темноволосой замерло в трепетном восторге. С тех пор как они снова начали встречаться, Кэлдон проявлял все больше внимания и заботы, но что поражало больше всего, в его действиях, особенно в том, как он целовал ее и как прикасался к ней, с каждым днем проявлялось все больше нежности. Даниэль привыкла дарить ему нежность, ей часто хотелось быть с ним такой, ласковой и нежной, хотя не сказать, что эти черты были врожденными, и каждый с кем она когда-либо встречалась, вызывал в ней такие чувства. Совсем нет, Кэл был и тут единственным, он раскрыл в ней эти качества. Но то, что Кэлдон дарил ей это в ответ…было невообразимо прекрасно. Даниэль смотрела на него и не знала, что сказать. В ее мыслях не было ни одного складного слова или фразы, чтобы хоть как-то ответить ему. Уже в следующую секунду, Кэл целовал ее. И от этого поцелуя ее сердце сжалось в груди, словно касаясь ее губ, Кэлдону удалось одновременно дотронуться и до ее сердца. Он никуда не торопился, не смотря на флирт минутами ранее, наоборот, он целовал ее с чувством, вкладывая в свой поцелуй так много эмоций и значения. С губ Даниэль невольно сорвался счастливый и мечтательный вздох. Отвечая на его поцелуй, девушка шагнула ему навстречу, и теперь между ними уже не было абсолютно никакого расстояния. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, уже такой привычный и родной. Ее ладошки тут же обхватили его лицо, притягивая ближе к себе, и даря нежность в ответ, будто подтверждая все его не сказанные вслух слова. Поцелуй был неспешным и мягким, во всяком случае, таким он был какое-то время. С губ Даниэль то и дело срывались счастливые вздохи, и девушка с трудом пыталась удержаться от того, чтобы не притянуть Кэла еще ближе, хотя ближе уже было особенно и некуда. Она хотела как можно дольше смаковать этот сладкий и нежный поцелуй, но с каждой последующей секундой, ее терпение все истощалось все больше и больше. Ее пальцы уже запутались в его каштановых вьющихся волосах, тело уже практически вибрировало от переполняющих эмоций, стремящихся вырваться наружу. Кэлдон был для нее воплощением всего, чего она хотела, и чем дольше она находилась в его объятиях, тем большего от него хотела. Даниэль беззастенчиво углубила их поцелуй, прижимаясь всем телом к мужчине, издавая удовлетворенный стон, когда его руки начали свой путь вдоль ее спины. Они никуда не торопились, наслаждаясь моментом, позволяя своему обоюдному желанию вырваться наружу, позволяя нежности в их поцелуе перейти в страсть, попутно без слов говоря друг другу все то, что пока не могли произнести вслух. Их поцелуи, даже нежные и мимолетные всегда переходили эту границу, из невинных в совсем иные, страстные, жадные и ненасытные. Так было и сейчас, страсть между ними разгоралась с молниеносной скоростью. И Даниэль тянулась к нему, зная, какой жар исходит от его тела, и, желая почувствовать этот жар еще ближе, чувствуя, как ее собственное тело оживает в его руках, как с каждым прикосновением Кэла удовольствие от их поцелуя и этой близости опускает все ниже и ниже, стремясь к низу живота. Ее пальцы инстинктивно потянулись к вороту его рубашки, за который она не совсем нежно потянула Кэлдона к себе, заставляя его склониться к ней. В процессе она почувствовала шелковистую ткань его галстука, и распустила узел, не особенно церемонясь с этим элементом одежды, прежде чем стянуть его с шеи мужчины и кинуть куда-то в сторону. Следующим этапом будет рубашка, к пуговицам которой ее пальчики уже жадно тянулись, благо, что Кэлдон в какой-то непонятный для Даниэль момент, успел расстегнуть воротник.

+1

14

Ревность была той темой, о которой Кэлдон мог говорить много и без устали. В отличие от большинства мужчин, которые с трудом признают свои собственнические наклонности, Блэйк прекрасно отдавал себе в этом отчет, но до встречи с Даниэль он никогда и ни к кому не испытывал то, что по-настоящему можно назвать ревностью. Желание обладать – да, безусловно, это было присуще ему не только в отношениях с противоположным полом, но вот страх потерять? Кэл никогда ни к кому настолько не привязывался, проще говоря, не привязывался вовсе, чтобы бояться потерять. Тем более, бояться потерять настолько, насколько он боялся потерять Дани. Он не был готов ступить на этот тонкий лед, настолько обнажив перед ней свою душу и страхи, поэтому просто молчал, внимательно вслушиваясь в каждое ее слово. «Я с тобой, только с тобой и не хочу этого менять». В эту саму секунду хотелось просто поверить. Без лишних «но», вопросов, бесконечных «если бы ты только знала». Почему мгновенья их близости всегда должны быть с горьким привкусом грядущего и неминуемого расставания? Никто не может знать, каким будет завтрашний день, ведь еще когда-то Кэлдон и помыслить не мог, что встретит Даниэль, так почему бы не подарить себе хотя бы иллюзию сладкого неведенья сейчас?
Стараюсь ради вас, мисс Рид, - благодаря за комплимент о своем красноречии, парировал Блэйк. Его всегда чрезвычайно забавлял их игривый, по-своему утонченный и в чем-то даже весьма своеобразный флирт, все эти обращения на «вы» и вежливые фразы. Это было своего рода изюминкой их отношений. Впрочем, все, что касалось Дани было особенным, манера общения не могла стать исключением. Пришлось пропустить слова об ужине, ведь зная себя, Кэл уже сейчас мог сказать, что стоит ему всерьез задуматься о том, что он лишил темноволосую важного приема пищи, романтическому воссоединению может прийти конец. Как вариант. Конечно, маловероятно, но иногда гиперответственность Блэйка просто не знала границ, а с тех пор, как они снова сошлись и подавно. — Но еще больше оно мне будет нравиться вон там, - с хитрой улыбкой, достойной дьявола-искусителя, вкрадчиво добавил Кэлдон, небрежным жестом указывая в неопределенную сторону гостиной; кажется, в сторону белого кожаного кресла, но это не столь важно. Его посыл был понятен и без более точных указаний. — Красивая упаковка не может оказаться прекраснее самого подарка, не так ли? – темно-серые глаза блеснули, Блэйк смерил красноречивым взглядом облегающее платье, словно пытаясь рассмотреть то, что скрывала гладкая, плотная ткань, но в этом не было нужды. Темноволосый идеально помнил каждый изгиб ее тела, каждую линию, крохотную родинку и малейший изъян. Впрочем, что касалось изъянов, его великолепная память не могла вспомнить и одного.
Они целовались. Каждый раз, стоило ее губам коснуться его, как Кэлдон ловил себя на мысли, что мог посвятить этому занятию целую вечность. Не только этому, конечно, чего греха таить, да и вечности у него в распоряжении не было. Кто-то скажет «к сожалению», но Блэйк знал куда больше, и вечность ассоциировалась у него с холодными и бессмертными вампирами, поэтому никаких сожалений. Никаких мыслей о том, что этот поцелуй, а может следующий, а может быть еще один могут остаться всего лишь сладкими воспоминаниями, стоит Дани узнать правду. В кои-то веке Кэл жил настоящим, сиюминутным моментом, не вспоминая о прошлом и не боясь будущего. Как это произошло? Даниэль научила его многому, не только быть счастливым. Научила нежности – сначала ее принимать, потом дарить самому. Сейчас ее нежные поцелуи, ласковые прикосновения к его волосам были самыми желанными на свете. Он тосковал по ним, мечтал о них, но еще месяц назад не мог даже представить, что позволит к себе так прикасаться. Дани дрожала в его руках – такая хрупкая и уязвимая, доверчивая. Жажда обладать ей словно принимала другие оттенки: хотелось не подчинить ее себе, доказать, что она принадлежит ему одному, а просто…любить? Этот простой глагол, четыре буквы, четыре звука звучали так непривычно, заставляя сердце сладко замирать. Кэл словно не хотел его слушать, не хотел понимать значение знакомого слова, яростно избавляясь от этой мысли, впиваясь сильнее в ее губы. Пальцы Даниэль медленно соскользнули с его затылка, оставляя непокорные вихры и принимаясь за пиджак. Кэлдон повел плечами, помогая себе высвободится. Следом была рубашка. Черт бы побрал миллион мелких пуговиц, во всяком случае, в такие моменты казалось, что их именно миллион, но тонкие и ловкие пальчики Дани справились с ними также легко и быстро, как парой минут ранее с его галстуком. В этой хрупкой, не в меру упрямой, маленькой женщине одновременно удивительным образом уживались такая нежность и такая головокружительная страсть, что трудно не потерять голову. Собственно, именно это и происходило с Блэйком все это время. Потянув за ворот рубашки, Рид привлекла Кэлдона ближе к себе. Из его груди вырвался удивленный вздох, быстро стихший и потерявшийся в новом поцелуе. Не в пример предыдущим, этот был куда более коротким, но вместе с тем многообещающим, словно дразнящим. Кэл резко отстранился, безотчетно облизывая губы, словно желая продлить сладкий, теплый вкус медленно тлеющего поцелуя. Недолго думая, темноволосый взял Даниэль за руку, недвусмысленно увлекая ее за собой. Еще недавно он бы подумал, что их подобное воссоединение произойдет совсем иначе – порывисто и страстно, почти на пороге гостиной, но ее признание пробудило в Кэлдон несвойственное ему желание все сделать правильно. Ну, или почти правильно.
Остановившись ровно у ее за спиной, тем самым пропуская Дани вперед, Кэлдон тихо прошептал: «Снимай платье». Его губы почти касались ее шеи, обжигая нежную кожу горячим дыханием, но, как известно, почти ведь не считается? Запечатлев чувственный поцелуй за ушком, Блэйк медленно обошел Даниэль, усаживаясь на краешек кровати. Конечно, по традиции подарки сами себя не распаковывают, но ведь она была не простым подарком. Рид умела удивлять, и их игривый флирт разжег в Блэйке свойственный им обоим азарт.

+1

15

Между ними все происходило так стремительно, что порой, когда Даниэль была одна и задумывалась над этим, ей хотелось немного остановиться, сделать паузу, чтобы попытаться осмыслить все происходящее. Но уже в следующий момент она понимала, что ни за что на свете не хотела бы изменить даже малейшей детали. Не только хорошее, но и плохое. Как, например, сегодняшнюю ссору. Наверное, им бы стоило уделить чуть больше времени выяснению отношений и причин его ревности. У Дани были свои догадки касательно этой самой ревности, но Блэйк был все еще тайной для нее. Иногда ей казалось, что она знает его так хорошо, что может предсказать какое у него будет выражение лица в ответ на ее очередную ремарку, будет он хмуриться или улыбаться, вскипит от негодования или наоборот рассмеется. А иногда наоборот, ей казалось, что она абсолютно его не знает, его мысли, страхи и тревоги были для Даниэль самой настоящей тайной, которую она хотела разгадать, но каждый раз, приближаясь к разгадке, ответ ускользал от нее. Так же было и сейчас, она хотела не просто догадываться, она хотела знать, почему приглашение Ларкина вызвало в ее мужчине такую бурную реакцию. Но вместо ответа они каким-то неведомым образом перешли к флирту, а теперь Рид была слишком счастлива видеть игривого Кэла, чтобы возвращаться даже мысленно к их ссоре.
В этом было столько противоречий, потому что ей нравилось с ним спорить, как бы ужасно это ни звучало, но каждый их спор вызывал в ней такой всплеск адреналина, что она просто не могла остановиться. Но больше всего ее удивляло и непременно воодушевляло то, как загорались глаза Кэлдона, как от него начинала исходить такая властность, что ее колени невольно начинали дрожать. Наверное, это чисто инстинктивная реакция, не страх, но своего рода возбуждение. А уж чего стоили примирения после…Даниэль до сих пор бросало в жар от воспоминаний о той ночи, когда Кэл пришел к ней домой, чтобы вернуть ее. И опять же, противоречие. Это был один из самых несчастных моментов в ее жизни, но в то же время, с приходом Кэла, ее жизнь вновь заиграла яркими красками. Их примирение было…слово «страстным» даже отдаленно не может передать то, как это было. То как они не могли насытиться друг другом, будто пытались за одну ночь наверстать все упущенное. Дани никогда до этого не чувствовала такой всепоглощающей жажды быть с кем-то, настолько нуждаться в мужчине, что буквально умираешь изнутри, но в то же самое время перерождаешься в его объятиях. Конечно, сегодня между ними не было такого отчаяния, но флирт между ними был всегда прелюдией к большему, он разжигал в них обоих страсть и азарт. – Ммм, быть может платье это не единственный сегодняшний подарок для вас, мистер Блэйк, - многозначительно проворковала девушка. Перспектива расстаться со своим платьем, которое она так долго хотела, чтобы он заметил, никогда не была настолько приятной.
Целовать его было одним из самых любимых ее занятий. Не только его губы, все в нем, Даниэль обожала запах его тела, как и этот жар, вечно исходящий от него, то, как учащалось его сердцебиение и дыхание после долгих и жадных поцелуев, то как темнели его серые глаза, когда она покрывала поцелуями его тело, медленно опускаясь вниз. Она никогда не была особенно искусной в плане прелюдии, но с Кэлом ей хотелось хотелось пробовать и экспериментировать, узнавать, что ему нравится, какие поцелуи, прикосновения производят на него больший эффект, от каких он начинает изнемогать от желания. И от того, что теперь все эти эксперименты были ей доступны, ее сердце пускалось в бешеный ритм от одной только мысли об этом. Дани отстранилась, тяжело дыша, жадным взглядом впиваясь в такие же раскрасневшиеся и слегка припухшие от поцелуев губы Кэла, которые он безотчетно облизал. Взгляд ее синих глаз должно быть вспыхнул самым что есть неподдельным огнем желания, и Даниэль застонала от негодования, что это делает не она. Еще один плюс от ссор, злость и раздражение так быстро могут перейти в ненасытное желание обладать человеком. И, похоже, что их мысли совпадали, потому что Кэл, взяв ее за руку, стремительно направился в спальню. Настолько стремительно, что Дани едва успевала за ним на высоких каблуках.
Она уже было подумала, что их примирение состоится либо в прихожей его квартиры, либо в крайнем случае в гостиной, где-то в районе того самого белого кожаного кресла. Но нет, девушка стояла в его спальне, чувствуя спиной жар его тела. Мельком в ее голове промелькнула мысль сказать ему, как ей нравится это ощущение. Когда она не видит его, не знает, что он делает и что планирует дальше, но при этом чувствует его близость. В этом была интрига и таинственность. Впрочем, с Кэлом Даниэль всегда испытывала целый калейдоскоп эмоций, состоящий из восторга, возбуждения, трепета и азарта. Его губы коснулись ее шеи, и Дани с наслаждением прикрыла глаза, не стесняясь позволить Кэлу услышать, как ей приятны его поцелуи. Ее сердце пропустило удар, когда он произнес одну единственную фразу, от которой ее с новой силой бросило в жар. Предвкушение удовольствия это очень сильное чувство, и сейчас девушка сгорала от него. Она наблюдала за тем, как Кэл плавно подошел к кровати, как сел на ее край и обратил взгляд темно-серых глаз на нее. Мгновение Даниэль стояла словно в нерешительности. Могло показаться, что она будет смущаться или стесняться, но Кэл достаточно хорошо ее знал, чтобы понимать, что Даниэль не торопится исполнять его приказ вовсе не по этим причинам. Нет, Рид смотрела на него, на то, как свет падал на его плечи, не его торс, на его нарочито расслабленную позу…Больше всего Даниэль хотелось не оттягивать момент их близости, а наоборот, приблизить его как можно скорее, взяв инициативу в свои руки. Ее взгляд опустился к поясу его брюк, и девушка невольно закусила нижнюю губу. В то время как ее пальцы потянулись к молнии на платье, медленно расстегивая его, ее взгляд вернулся к его глазам, ни на секунду больше не отрываясь. С молнией было покончено и платье с легким шелестом упало к ее ногам. Даниэль все так же медленно откинула его в сторону, представая перед Кэлдоном во всей красе – с распущенными волосами, завитыми в мягкие локоны, в кружевном темно-синем комплекте с подвязками и на высоких каблуках. Она же говорила, что платье это не единственный подарок? – Что мне сделать дальше, мистер Блэйк? – ее голос звучал тихо и вкрадчиво, с нотками флирта и соблазнения. Собственно, ее голос, как и взгляд, идеально отражали то, что она испытывала в эту минуту, и не менее идеально подходили к тому месту, где они теперь были.

+1

16

Наверное, непредсказуемость – это та черта, которая больше всего восхищала Кэлдона в Даниэль. Конечно, были еще ее упрямство, преданность любимому делу и много других качеств, которые делали ее особенной, ни на кого не похожей, невозможной женщиной, но непредсказуемость была ее своеобразным лейтмотивом, который оставлял отпечаток в самых разных сферах их отношений. Например, сейчас. Чего уж греха таить, Блэйк любил командовать, как и любил ощущать власть в своих руках, но иногда, и только с Дани, он начинал понимать, как полезно изменить своим привычкам. Платье – не единственный сюрприз на сегодня? Кэлдон едва слышно хмыкнул, с легким удивлением вкинув брови. Впрочем, едва ли на его лице читалось удивление в том самом первозданном виде, к которому мы все привыкли. Сама по себе эта эмоция была почти несвойственна этому мужчине – уж он постарался оградить себя от всего, что могло ее вызывать, предпочитая видеть свою жизнь четко спланированной и хорошо продуманной, безо всяких сюрпризов, включая приятные. Поэтому иногда Кэлу и вовсе казалось, что он забыл, как это – удивляться, но Рид всегда доказывала ему обратное. Впрочем, сейчас в легкой и хитрой улыбке и потемневших, серых глазах читалось, скорее, предвкушение. Азарт. Блэйк устроился поудобнее, отставив подальше правую руку, упираясь ладонью в упругий матрас, принимая некое подобие расслабленной и непринужденной позы, окинув темноволосую долгим и откровенным взглядом.
- Ну, разумеется, как я уже говорил, платье – всего лишь прекрасная обертка для моего основного подарка, - с хитрой улыбкой парировал Кэлдон. Он не так часто шутил, а когда шутил, то его юмор был понятен далеко не всем, но с Даниэль у них как-то сам собой установился вот такой непринужденный, полушутливый диалог с явными нотками флирта. Кэлу это очень нравилось, и опять же, даже этот маленький нюанс их отношений делал их по-своему особенными. Темноволосый не мог вспомнить, чтобы ему доводилось вот так непринужденно разговаривать, или флиртовать хотя бы с одной из своих бывших пассий. Обычно их отношения напоминали деловой договор от и до, в котором не было места импровизации и ненужным словам, в то время как с Дани… С Дани и ее непредсказуемостью каждый проведенный вместе миг по праву мог называться незабываемым. В отношении этого мужчины слово «незабываемый» и вовсе имело особый смысл – даже если он захочет, едва ли получится забыть. Но Кэлдон не хотел. Ни за что в жизни.
На мгновенье, всего лишь на каких-нибудь пару секунд Блэйку показалось, что Даниэль раздумывает над его указаниями. Нет, вовсе не из упрямства, и совсем не потому, что ей не хотелось их выполнять. Он видел, как потемнели ее синие глаза, а щеки вспыхнули приятным розоватым румянцем, стоило ее воображению услужливо нарисовать различные вариации грядущих событий. Ей хотелось ему подчиниться – Кэл это чувствовал не только на уровне инстинктов, исходившей от нее волны адреналина и участившегося сердцебиения; он чувствовал это, скорее, эмоционально, стоило их взглядам соприкоснуться. Синие глаза всегда были для него как магнит, и сейчас, как бы избито ни звучала эта старая и неоригинальная метафора, Кэлу казалось, что он может в них утонуть. Мужчина тяжело сглотнул, инстинктивно выпрямляя спину, словно ища дополнительную точку опоры – сохранять неподвижность становилось все труднее. В Кэлдоне постепенно начинали бороться два желания: наблюдать за тем, как Дани шаг за шагом покоряется его воле, вверяя себя в его власть, или взять инициативу в свои руки, резко спутав все планы. Ее взгляд скользнул по его груди, плавно опускаясь к поясу брюк – улыбка на губах темноволосого стала шире, словно говоря: «Я знаю, что у вас на уме, мисс Рид». Знакомый жар потихоньку начинал тлеть где-то внизу живота, обволакивая приятным, знакомым теплом. Не хватало лишь одной искры, зажженной спички, брошенной в тлеющий костер, чтобы заставить покачнуться столь любимое и взлелеянное самообладание Блэйка. Он уже был в шаге от этого, едва не вскочив с места, чтобы помочь Даниэль расстегнуть молнию, воспользовавшись благовидным предлогом вновь оказаться с ней рядом, но вовремя сдержался. Ничто не выдало в Кэлдоне этого мимолетного порыва, разве что левая рука, которая до этого момента расслабленно покоилась на кровати, а теперь была предусмотрительно сжата в кулак, Как бы ему ни хотелось прикоснуться к Дани, Кэл знал, что ожидание того стоит. Наконец, с молнией было покончено, и платье с легким шелестом соскользнуло вниз, открывая взгляду Блэйка то, что все это время было скрыто под ним и ждало своего часа. Красивая «обертка» в действительности была не единственным подарком; оказалось, это не просто слова. Губы Кэлдона невольно приоткрылись, выпуская беззвучный вздох, хотя в первые секунды он и вовсе забыл, что нужно дышать. Взгляд темно-серых глаз беззастенчиво скользил по стройной фигуре, теперь прикрытой лишь тонкой, кружевной тканью, оставляющей не такой уж и большой простор для воображения, и все же достаточный, чтобы послужить той самой зажженной спичкой, брошенной в тлеющий костер. Темно-синий комплект нижнего белья еще больше подчеркивал гладкую, фарфоровую кожу, идеально сочетаясь с насыщенным оттенком глаз Даниэль. Высокие каблуки забивали предпоследний гвоздь в гроб с самообладанием – наверняка, для Рид уже давно не секрет, что они были своеобразной слабостью Блэйка. Дело вовсе не в ее росте, напротив, Кэлу нравилась ее миниатюрность, просто сами по себе изящные туфли на красивом высоком каблуке визуально удлиняли ноги, делали их соблазнительнее, а уж когда единственным предметом одежды был этот откровенный комплект нижнего белья…
Кэлдон протягивает правую руку, призывая Дани подойти ближе, тут же поймав ее маленькую ладошку в свою. Теперь она возвышалась над ним – такая хрупкая и решительная, с горящим взглядом, тихо и вкрадчиво интересуясь, каким же будет его следующее указание? Кэл медлит, не спеша выпуская ее руку, чтобы в следующее мгновенье коснуться подушечками пальцев обнаженной кожи на ее животе, поднимаясь выше и будто бы задумчивая очерчивая контуры груди, скрытой ажурной тканью – такой тонкой, что он почти чувствует мягкость ее кожи, и уж совершенно точно – ее жар.
- Иногда я поощряю инициативу, мисс Рид, - также вкрадчиво, как и Даниэль парой минут ранее, произносит Блэйк. – У вас будут какие-то предложения, достойные моего рассмотрения? – чуть запрокидывая голову, встречаясь взглядом с широко распахнутыми, темно-синими глазами, нарочито деловито интересуется мужчина.

+1

17

Ожидала ли Даниэль, что ее подарок понравится Кэлдону? Конечно. Она предвкушала тот момент, когда он снимет с нее платье и его взгляду предстанет этот комплект, как потемнеют его глаза, как в них загорится та самая страсть. В реальности платье ей пришлось снимать самостоятельно, но это ничуть не испортило картины. Даже наоборот, воздух между ними словно накалялся с каждой секундой, пока ее пальцы расстегивали молнию на платье. Она наблюдала за Кэлом, жадно ловила даже мельчайшее изменение в нем, потому что хотела видеть, что он испытывает такое же волнение и нетерпение, как и она. И она знала, что так и было, видела каким напряженным он был, будто из последних сил сдерживал себя. Кэл умел держать себя в руках, ведь контроль над всем и в первую очередь над самим собой был для него так важен. Но Даниэль видела, как его расслабленная поза стала более напряженной, как его взгляд был прикован к каждому ее движению, как его рука сжалась в кулак. И вот платье упало к ее ногам. Наверное, Рид должна была бы стоять и волноваться, представая в таком откровенном виде перед мужчиной. Но она чувствовала себя уверенной и красивой. Отчасти потому что знала, как выглядит, она хотела, чтобы этот вид понравился Кэлдону и не просто пошла и купила первый попавшийся комплект, она выбирала, подбирая цвет, текстуру, и самое главное, то, как это белье сидело на ее фигуре, подчеркивая все достоинства, может даже слегка их приукрашивая, но при этом оставляя малый простор для воображения. Ткань была полупрозрачной, тонкой и мягкой. И Даниэль видела, как взгляд Кэла скользил по ее фигуре, жадно впитывая каждый изгиб ее фигуры. Удивительно, как полный страсти и желания взгляд любимого мужчины может заставить дрожать от испытываемого трепета. Даниэль ощущала, будто он прикасается к ней, она практически чувствовала, как вместо его взгляда к ее коже нежно прикасаются его руки.
В тот момент, когда Даниэль сделала первый шаг навстречу ему, она начала на самом деле волноваться. Стоять перед ним, позволяя его взгляду скользить вдоль ее тела было приятно, но это было то, что она ожидала. Все, что будет дальше, было для нее неожиданностью, Даниэль никогда не знала, что на уме у этого мужчины, что он захочет сделать, сделает, или скажет сделать ей. Что бы это ни было, она знала, что это будет приятно, Даниэль дрожала от волнения и трепета, желание ощутить прикосновения Кэла было настолько велико, что сердце готово было выпрыгнуть из груди, так сильно оно билось. Кэлдон не мог не ощутить дрожи в ее теле, когда почти невесомо коснулся ее кожи, медленно поднимаясь от ее живота к груди. Дани не стеснялась показать ему, как ей приятны его прикосновения. Она наблюдала за движением его пальцев, чувствуя, как ее тело все сильнее охватывает жар, и когда пальцы Кэла коснулись самых чувствительных мест, девушка прикрыла глаза, позволяя стону удовольствия сорваться с приоткрытых губ. Ей пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не потерять равновесие. Близость Кэла, его прикосновения, жар, исходящий от него, сводили ее с ума и заставляли таять на месте. Чтобы он ни сказал ей сейчас сделать, Даниэль бы согласилась.
Раскрыв глаза, Дани обратила слегка затуманенный взгляд на Кэла. Он был таким красивым, что ей хотелось просто упасть в его объятия, быть настолько близко к нему, насколько это вообще возможно. Его взгляд был обжигающим и настойчивым, глаза сменили цвет на темно серый, и Даниэль тонула в них, даже не пытаясь выбраться. Его голос обволакивал ее, заставляя мурашки бежать по коже от удовольствия. Даниэль обожала голос Кэла, особенно, когда он звучал как сейчас, вкрадчиво, слегка таинственно и в то же время напряженно, в нем чувствовалась власть, от которой Даниэль ощущала слабость в коленях. – Хм…инициативу, - тихо произнесла Даниэль, слегка дрожащим голосом. Инициативу она могла и любила проявлять, и сейчас была более чем готова дать Кэлу то, чего он хотел. – У меня есть несколько предложений, которые Вам могут понравиться, мистер Блэйк, - ее дыхание все еще было учащенным, и в руках присутствовала дрожь, но Даниэль мягко коснулась кончиками пальцев лица Кэла, очерчивая линию скул, губ, подбородка. – Позволите продемонстрировать их наглядно? – склонившись к нему, прошептала девушка ему на ушко. Даниэль запечатлела мягкий поцелуй на его шее, опускаясь к ключицам и целуя его там, прежде чем отстраниться. Она мягко опустилась на колени, расположившись между его ног, и подняла взгляд на Кэла. Ее лицо было на уровне его груди, и Даниэль уже прекрасно знала, что именно и как она хочет сделать, но ей нужно было еще одно разрешение. Закусив нижнюю губу, девушка положила ладони на плечи Кэла, мягко скользя вдоль сильных рук и поднимаясь обратно вверх, останавливаясь около ключиц. – Можно? – вкрадчиво спросила Дани, заранее зная, что Кэл поймет, о чем именно она его спрашивает. Ей хотелось прикасаться к нему, без каких-либо ограничений, и даже не смотря на то, что это не были новые прикосновения для них, она все равно каждый раз спрашивала, таким образом, желая дать ему не только подготовиться, но остановить ее. Вначале она оставила один невесомый поцелуй на его груди, там, где прямо под ключицей начинался один из его шрамов. Дани знала, как остро Кэл реагировал на эти шрамы, пусть даже они не причиняли ему боли, но он был уверен, что они отпугивают девушку. Дани же в свою очередь…любила его таким, каким он был, со всеми изъянами и недостатками, и эти шрамы были единственным изъяном на его идеальном теле, и они ничуть ее не смущали. Наоборот, ей хотелось прикасаться к ним, зная, как много это значит для Кэла, как приятны ему эти поцелуи. За первым последовал второй и третий и четвертый, и с каждым последующим ее поцелуи становились более горячими и обжигающими, более страстными, хотя она старалась чередовать их с более легкими и невесомыми. Кончиками пальцев Даниэль очерчивала линии пресса, беззастенчиво стремясь вниз, к поясу его брюк. Отстранившись, темноволосая расправилась с ремнем, затем с застежкой и молнией, остановившись только для того, чтобы избавить Кэла от обуви, после чего вернулась к первоначальной задаче. Не без помощи Кэлдона она стянула с него оставшуюся одежду, отбрасывая ее в сторону.
Было что-то настолько интимное и красивое в том, чтобы дарить любимому мужчине ласки, о которых он мечтал, а глядя на Кэлдона, Дани знала, чего он хотел. Она хотела дать ему желаемое, хотела дать ему абсолютно все, что бы он ни пожелал. В этом была покорность, которой Кэл так сильно желал от нее минутами ранее. Его ревность, словно говорящая о неуверенности в ней, в их отношениях, была лишь одной из многих причин, по которым Даниэль хотела подчиниться ему. Хотела показать и доказать, что она его, подтвердить свои слова, сказанные ранее, что он единственный для нее, единственный с кем она хочет быть, о ком мечтает. Удивительно насколько одновременно это было и подчинением и обладанием власти. Да, она подчинялась ему, полностью и безоговорочно, но в то же время…чувствовала и знала, что в этот самый момент, он тоже подчиняется ей, находясь целиком и полностью в ее власти. Она знала, что ему нравилось, но не переставала каждый раз добавлять, к уже изведанному, что-то новое, пробуя и экспериментируя, сводя своего мужчину с ума. Слегка отстранившись, Даниэль подняла взгляд вверх, зная, что встретит полный страсти, напряжения и чего-то очень близкого к отчаянию и голоду, взгляд темно серых глаз. Кэл мог остановить ее в любой момент, если бы захотел, но теперь Даниэль не собиралась оставлять ему такого выбора.

+1

18

- Наглядность – мой любимый прием, - серьезно произнес Кэлдон. Ну, насколько это было возможно. От настоящего сурового и молчаливого Блэйка сейчас мало что осталось, лишь привычный образ, который темноволосый с удовольствием поддерживал ради их любимой маленькой игры. Интересно, когда-нибудь им смогут надоесть все эти нарочито формальные обращения и подобный флирт? Кэл сильно в этом сомневался. В такие моменты он чувствовал себя мальчишкой, который пытается очаровать красивую девушку, а самое главное – у него это получается! Вот, значит, какое на вкус чувство юношеской эйфории, которое Кэлдон испытал в своей жизни несколько с опозданием, но в конце концов, все это не так важно. Возможно, встреть он Дани раньше, и не повстречай он никогда Камилль, то его позиция касательно отношений изначально была бы совсем иной, но все в жизни происходит не просто так, значит и этот путь был ему необходим.
О, Блэйк обожал этот хитрый, преисполненный обещаний и сладкого предвкушения взгляд синих глаз! Даниэль не нужно было разрешение, чтобы к нему прикоснуться, но она никогда не забывала спросить, помня, с какими трудностями Кэлу когда-то пришлось бороться, в буквальном смысле переступая через себя, свои давние страхи и, как он думал, самую настоящую боль. Но боли не было. Ни тогда, ни сейчас. К этим прикосновениям сложно было привыкнуть, но совсем в другом понимании этого слова. Слишком близко, слишком… Кэлдон прикусил губу, стоило Дани оставить легкий, почти трепетный и осторожный поцелуй у основания одного из его самых длинных шрамов. Ощущения до сих пор были непередаваемые. Наверное, страх по-прежнему жил в нем, только теперь он изменился почти до неузнаваемости, принимая форму почти нездоровой эйфории и, безусловно, приятного волнения. Почему по-прежнему страх? Потому что Кэл все еще до конца не понимал, как эти прикосновения могут приносить подобное удовольствие, едва ли не стесняясь своей на них реакции. Пожалуй, в этом он был похож на ребенка, которому долгое время запрещали шоколад, что он даже успел позабыть его вкус, и вот – он снова его чувствует, боясь, что вспомнив этот вкус однажды, он уже не сможет остановиться. Всегда будет мало. Впрочем, это недалеко от истины. Поцелуев и ее прикосновений всегда будет мало, особенно таких: нежных, мягких, и вдруг – обжигающих, жадных, страстных. Кэлдон сдерживался из последних сил, кусая губы, сжимая простынь, едва сдерживая очередной тяжелый вздох. Дыхание стало неровным, почти рваным. Блэйк медленно прикрывает глаза, погружаясь в теплый полумрак, оставаясь наедине с теплом ее губ и прикосновений изящных, тонких пальцев, порхнувших вниз, опускаясь на пояс брюк. Блэйк знал, что у Даниэль на уме, готовый в нетерпении зажмуриться, молясь всем богам, чтобы с одеждой было поскорее покончено, но разве он мог? Сколь сильно ему ни хотелось отдаться во власть своих ощущений, он не мог не взглянуть на Дани в этот самый момент. Кэл открыл глаза, встречая ее взгляд – многообещающий, темный; от такого взгляда бросает в жар. По спине прошелся мягкий, приятный холодок, разве что отдаленно напоминающий озноб. В какой-то степени Кэлдон и правда был болен. Болен ею. То, что произошло дальше, было ожидаемо для них обоих, но это ничуть не снижало градус напряжения, более того, всякий раз, когда Даниэль брала инициативу в свои руки, была такой решительной и страстной – Блэйк окончательно терял голову. Он любил все держать под контролем, зачастую ненавидел сюрпризы, но сейчас он сам дал ей свободу, которой темноволосая буквально упивалась. Он чувствовал, что не он один получает от происходящего такое удовольствие. Дани это было не менее приятно – видеть, как он полностью в ее власти, как ему хорошо с ней. Ощущения поистине были головокружительными, словно постоянно находишься на грани, и с каждой секундой кажется, что еще немного, и вот оно – обволакивающее, умопомрачительное наслаждение, которое стоит тысячи фейерверков, да и словами-то толком не описать, но нет. Сладостное томление продолжалось, и в какой-то момент Кэлдону показалось, что Даниэль была готова отстраниться, но это вовсе не стало немым вопросом или ее способом дать ему выбор – она не дала ему такой возможности. Не то, чтобы Кэл был против, вздрогнув от ее взгляда, отдаленно представляя, что читалось в его собственном. Голод, мольба, желание. Удивительно, как много могут сказать глаза. На этот раз Блэйк уже не сдерживал стон, или, правильнее, сказать стоны. Даже его хваленой силе воле это было не под силу. Когда наслаждение начало постепенно отступать, позволяя мыслям потихоньку наполнить собой опустевшее сознание, которое как никогда напоминало белый лист, Кэл осознал, что откинулся на кровать. Его грудь по-прежнему тяжело поднималась и опускалась, а Дани сидела рядом, на краешке кровати. Одна из бретелек бюстгальтера кокетливо соскользнула с ее плеча, но вряд ли она это замечала. Мягкие локоны слегка растрепаны, глаза горят, а на губах – хитрая и безумно довольная улыбка. Кэлдон улыбается ей в ответ. Ему-то кажется, что настолько же хитро и многообещающе, но улыбка выходит расслабленной и довольной – эту улыбку с губ еще долго не стереть, разве что поцелуями. Возможно. Собственно, этим Блэйк и собирается занятья, подминая Рид под себя, нетерпеливо расправляясь с верхним предметом ее соблазнительного, кружевного комплекта. Все напряжение, вся злость от их ссоры, вся его ревность куда-то ушли, и одна Дани была в этом виновата. Здесь уместнее употребить предлог «благодаря», а не «из-за», указывая на положительную причину изменений, но Кэл бы и рад так легко не забыть свою ревность, но, к сожалению, не получилось.
- Очень хитрый ход, мисс Рид, - шепчет Кэлдон, щекоча легкой щетиной нежную кожу на ее шее. Даниэль как-то говорила, что ему идет, но, наверное, не слишком удобно. – Наглядность – очень удачный пример средств выразительности, которые помогают добиться нужного результата, - деловито подмечает он, позволяя поцелуям опуститься ниже, касаясь мягкой, фарфоровой кожи вдоль ключиц и ниже, на груди. Интересно, мог ли он добиться такого же эффектного результата одними лишь поцелуями? Ну, если знать, что нравится Дани, что ей просто по определению не может не нравиться, то почему бы и нет? Блэйк отстраняется, словно спрашивая продолжать ему, или нет, но он и так знает ответ.

+1

19

Мало что может сравниться с тем ощущением, которое испытываешь, когда даришь удовольствие другому человеку. Даниэль никогда бы не подумала, что ей может нравиться делать что-то подобное. Не то чтобы у нее было много опыта по этой части до Кэла. Но с ним все было иначе. Ей хотелось делать ему приятно, хотелось прикасаться к нему, целовать его, дарить ему ласки, о которых раньше она бы не подумала без смущения. И его реакция окупала все возможные сомнения, которые могли бы быть, но их и не было. Дани видела, как он сжимал руки в кулаки, как его пальцы сминали простынь на кровати, слышала каким тяжелым и частым стало его дыхание, словно он сдерживался их последних сил, только лишь для того, чтобы продлить это блаженное удовольствие. Темноволосая не собиралась останавливаться или отстраняться, она хотела дать Кэлу то, чего он так сильно желал в этот самый момент, единственное чего он хотел. Подняв взгляд, Дани видела в его глазах откровенное и ничем не прикрытое желание. От этого взгляда ее саму бросило в жар, хотя не то чтобы до этого она была невозмутимой. Прикасаясь к Кэлу, даря ему ласки, ее собственное тело загоралось жаром и томительным ожиданием. И когда с губ Кэлдона сорвался удовлетворенный стон, а по телу прошла дрожь, Даниэль испытала ликование. Он откинулся на кровать, все еще тяжело дыша, а Рид, закусив нижнюю губу, пыталась скрыть удовлетворенную улыбку. Поднявшись с колен, девушка устроилась на кровати рядом с Кэлом, слегка склонившись к нему. Может быть, стоило дать ему время придти в себя, но Дани не могла и не хотела переставать к нему прикасаться. Кончиками пальцев она очерчивала контуры его пресса, груди, ключиц, из последних сил удерживая себя от того, чтобы поцеловать. Она знала, что в любую секунду этот момент затишья закончится, и начнется буря. То, что было до этого, всего лишь легкая прелюдия для них обоих. Кэл получил возможность выплеснуть напряжение от их ссоры, а Даниэль…ее тело буквально вибрировало от нетерпения и предвкушения.
И как всегда Кэлдон не заставил себя долго ждать, словно читая ее мысли и улавливая настроение, он улыбнулся ей в ответ, расслабленной и довольной улыбкой, от которой сердце девушки забилось еще сильнее. Если она могла заставить его так ей улыбаться и смотреть на нее таким взглядом, каким Кэл сейчас смотрел на нее…нужно ли ей было еще что-то? В одно мгновение она сидела рядом с ним, а уже в следующее лежала на кровати, и Кэл возвышался над ней. – Рада, что вы оценили, мистер Блэйк, - едва сдерживая стон, произносит Даниэль. Ее голос звучит с едва заметной хрипотцой, словно у нее перехватило дыхание. Впрочем, так оно и было. Каждый раз, когда Кэл к ней прикасался, у нее перехватывало дыхание. Каждое его прикосновение отдавало жаром по всему ее телу. И сейчас он дразнил ее, слегка щекоча и царапая нежную кожу на шее, будто собирался поцеловать, но, так и не касаясь ее кожи губами. Даниэль до сих пор не понимала, что такого особенного в его щетине, да и вообще в мужской щетине и почему многих женщин это приводит в такой восторг. Опять же, до Кэла она не понимала. Блэйк всегда выглядел идеально, хорошо одет, гладко выбрит…но когда Дани впервые увидела его с щетиной, было в этом что-то такое, опасное и безмерно сексуальное. И нельзя не упомянуть о совершенно непередаваемых приятных ощущениях, когда он целовал ее. Рид в шутку сказала тогда, что ему идет и стоит подумать о смене имиджа. Она и не предполагала, что Кэл так и сделает. Дани не могла не испытывать трепетного волнения, когда его губы коснулись ее ключиц, опускаясь ниже. Стоило его губам запечатлеть поцелуй на нежной коже и чувствительных местах на ее теле, как Дани уже не сдерживала ни стона, ни удовлетворенного вздоха. Удивительно, насколько хорошо Кэлдон знал ее тело, иногда ей казалось, что он лучше нее знал, что именно ей нравится, как и где к ней надо прикасаться, и как долго он может ее дразнить, не давая желаемого. А Кэл любил дразнить ее, испытывая терпение и проверяя каждый раз, когда Даниэль надоест извиваться под ним, молчаливо требуя большего. Вот и сейчас, он дразнил ее, оставляя легкие поцелуи, наверняка зная и понимая, что Даниэль уже далеко не на той стадии, когда она может обойтись лишь легкими поцелуями и прикосновениями.
– Даже не думайте останавливаться, мистер Блэйк, - с придыханием прошептала девушка, впиваясь кончиками пальцев в его плечи. В ее глазах сверкнул опасный огонек, предупреждающий о том, что ни за что на свете она не позволит ему оставить ее в таком состоянии. Хотя Рид и не думала, что Кэл так сделает, но опять же, если он уже чувствовал себя более расслабленным и готовым растягивать удовольствие, то Даниэль чувствовала себя словно разгоряченная натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Ее ладони скользнули вверх, путаясь в мягких и уже слегка растрепанных волосах Кэла. Дани не могла оторвать взгляда от его губ, она безумно хотела ощутить его губы на своих. Она хотела так много, всего и сразу, чтобы его руки были повсюду, его поцелуи на ее теле... Без лишней нежности, на которую она, кажется, уже не была способна, Рид притянула Кэла к себе, жадно впиваясь в его губы. В отличие от поцелуев, которые были внизу, когда они только пришли домой, этот не был мягким и нежным, как и не был неторопливым. Он был жадным, страстным, настойчивым и требовательным. – Я люблю, когда ты прикасаешься ко мне, Кэл, - отстранившись и тяжело дыша, прошептала Даниэль. Его губы были слегка припухшими от ее поцелуя, и от того выглядели еще более желанными. Дани слегка прикусила его нижнюю губу, прежде чем встретиться взглядом с Кэлом. В его глазах читалось столько вновь разгоревшейся страсти и желания, в то время как в ее собственных, наверное,  сейчас читалось нетерпение, и совершенно безудержное и неконтролируемое желание.

+1

20

Когда Кэлдон говорил или думал, что знает тело Даниэль едва ли не лучше, чем линии на своих ладонях – это было почти правдой. Почему почти? Потому что он одинаково хорошо знал как и все изящные изгибы, впадинки и родинки Дани, так и свои линии жизни, судьбы и любви. В последнюю он долго не верил, полагая, что каждый человек имеет три подобные линии благодаря всего лишь очередной загадке анатомии, не более того, но, может, они и правда что-то значили? Блэйк почти начинал верить в судьбу. Но сейчас не об этом, хотя о своей памяти темноволосый вспомнил не зря. Когда-то он и ее считал проклятием, не в силах забыть самые ужасные моменты своей жизни, но и она была способна быть не наваждением, а даром, коим мужчина никогда ее не считал. Именно благодаря ей он помнил, от чего Даниэль сходит с ума, чего хочет и что любит. Помнил все ее слова, ее тихие стоны и тяжелые вздохи, так что да, он прекрасно знал ее тело и даже не думал останавливаться, даже без ее просьб. Впрочем, слова в такие моменты никогда не были лишними, только повышая градус, пускай с некоторых пор Кэлдону уже начинало казаться, что в комнате стало нечем дышать, но кого будет беспокоить такая мелочь, как кислород? Должно быть, Дани было еще жарче: тело Блэйка и в нормальном состоянии превышало обычную для человека температуру, а сейчас наверняка могло показаться, что оно охвачено болезненным жаром. Наверное, она уже к этому привыкла.
Я знаю, что нравится, - ухмыляясь, что Рид, скорее почувствовала кожей, нежели увидела воочию, произносит темноволосый. Конечно, ей нравилось, как он к ней прикасался, но это было взаимным, и если для простых людей, разделяющих такого рода близость, подобные вещи были само собой разумеющимся, то для Кэла – нет. Ему и раньше нравилось прикасаться к женщинам, видеть их трепет, сладостное подчинение их общим на тот момент желаниям, но с Дани все было иначе во многом благодаря именно взаимности, которая ранее была ему не знакома. Возможно, именно она заставляла его почувствовать, что ему нравится то, что происходило между ними далеко не только в угоду своим желаниям, но и потому что их исполнение делало Даниэль счастливой. Потому что впервые в жизни он хотел, чтобы и она прикоснулась к нему, попыталась сделать счастливым и его. Он как сейчас помнил их первый «эксперимент», но с течением времени эти ощущения по-прежнему не были для него чем-то обыденным.
И мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, - со стороны признание могло показаться странным, но Даниэль прекрасно знала, как много эти слова значили для Блэйка. Для них обоих. Только вот слова сейчас были лишними. Кэлдон был готов отвлечься на них, чувствуя определенную необходимость поделиться тем, что ей было так важно услышать, но в остальном поцелуи говорили куда красноречивее любых слов. Без особых колебаний он решил к ним вернуться, продолжив свой путь к плоскому животу и дальше, едва прикусив изящную, слегка выпирающую косточку у самого основания бедра. На белоснежной коже остался призрачный алый след, но Дани это нравилось. Иногда в легкой толике боли есть что-то особое – она оттеняет наслаждение. Кэлдон и не думал останавливаться на достигнутом, целуя нежную кожу на внутренней стороне бедра, нарочно не даря самое желанное, вновь неожиданно возвращаясь выше, накрывая жадными, томительными и медленными поцелуями ее грудь, поднимаясь к маленькой аккуратной ямочке, где часто-часто бился пульс. Можно ли это назвать «сладкой пыткой»? Да, очень даже, и у Блэйка сейчас были и терпение, и желание продолжить ее, но Даниэль хотелось большего. Конечно, им обоим хотелось большего, и путь к нему приносил обоим не меньшее наслаждение, но темноволосый решил не медлить, давая им обоим желаемое. Отстраняясь, Кэлдон приподнялся на локтях, расставив ладони по обе стороны от головы Дани – темные локоны мягко обрамляли ее лицо, губы казались ярче, раскрасневшись от поцелуев, на щеках пылал мягкий, розоватый румянец, но первым приковывали взгляд ее глаза. Они казались темно-синими, почти черными, потемневшими от желания и иссушающей, алчной жажды. Жажды до него, надо сказать. Легкая улыбка тронула его губы, ее тень коснулась и глаз, быстро потерявшись в их обволакивающей темноте. Между ними была и страсть, была почти не знакомая ранее Блэйку нежность, было многое, и сегодня темноволосый хотел еще немного узнать последнее, проверить, может ли нежность и страсть сосуществовать одновременно? Конечно, могли. Его первое движение было почти мягким, плавным, мучительно медленным, как и последующие. Все, что происходило сейчас, не представляло какой-то особенной ценности для многих людей, но для Кэла даже подобная простая, «классическая» близость была значительным шагом вперед. То, что Дани могла в любой момент к нему прикоснуться, лишь протянув руку – уже было проявлением небывалого доверия со стороны Блэйка, которого никому не удавалось завоевать, а у Даниэль получалось само собой. Он по-прежнему любил менее контактные позы, все же старые привычки умирают тяжело и часто в муках, но сейчас Кэлдону хотелось видеть ее лицо, видеть ее губы и то, как она стонет, опуская длинные ресницы, повторяя его имя. В доверии и близости была своя красота, которую он раньше не замечал, но от которой более не готов был отказаться.

+1

21

All in baby,
Don't hold nothing back.
Wanna take control,
Ain't nothing wrong with that.
Say you liking how I feel,
Ain't gotta tell me that.
Just put your skin baby on my skin.

Конечно, для Кэла не было тайной, что Даниэль нравятся его прикосновения, как и его поцелуи. В частности, потому что она не раз говорила ему об этом, но даже без слов это можно было понять вполне однозначно. Каждое его прикосновение разжигало в ней жар, желание, настоящую страсть. Было что-то невероятное в том, что происходило с ее телом при каждом соприкосновении с Кэлдоном, словно она оживала, начинала чувствовать все намного острее, дрожала от нетерпения и предвкушения, зная, что только его руки, губы, он сам, может подарить ей непередаваемые ощущения. Ощущение блаженства, удовольствие, чувство целостности и глубочайшей удовлетворенности. Наверное, так говорят все влюбленные, будучи без ума от объекта своей любви, ведь не просто так этот человек запал в душу и сердце. Все в нем было особенным, от того как он говорил, вел себя, что думал, как улыбался и смеялся, хмурился и злился, делал самые обычные вещи. Все это восхищало и приводило в немой восторг от возможности быть рядом и видеть это все. Даниэль любила в нем все это, и еще больше. Было так много всего в этом мужчине, что вызывало с ней восхищение, и она до сих пор не могла поверить, что он был именно с ней. Он мог бы выбрать любую, но хотел быть с ней, сейчас, в эту самую минуту, зная, как сильно она жаждет быть с ним.
После его слов ее сердце сжалось от невероятной нежности, ее захлестнули чувства, о которых Блэйк еще ничего не знал, даже не подозревал, и о которых Даниэль боялась сказать. Она прекрасно знала, что испытывала к нему. Эти чувства не были чем-то внезапным, они появились давно, вначале это был интерес, потом легкая влюбленность, и, наверное, это переросло в настоящее сильное чувство, когда они снова начали встречаться. Когда Дани думала, что потеряла его навсегда, ее сердце болело от этой разлуки. Конечно, она видела Блэйка на работе, но это было совсем другое, между ними словно была невидимая стена, которую невозможно было преодолеть. До тех пор, пока Кэл не решил вернуть девушку, преодолев собственные страхи, доказав ей, что он хочет большего, хочет настоящих отношений, в которых они оба смогли бы узнать и открыться друг другу. И они шли к этому, может быть медленно, но тем не менее. Даниэль узнавала его больше, видела, как постепенно, потихоньку, он открывается ей, позволяя увидеть все больше того Кэлдона Блэйка, каким он был на самом деле, а не на публике. Это был другой человек, настоящий Кэл. И если в того Кэла она была влюблена, то этого она полюбила. Она знала, как тяжело в свое время ему было переступить через свои страхи и позволить себе довериться ей. Может быть, она до сих пор до конца не знала всей истории, как и не знала и не могла понять всей глубины его страхов и переживаний. Но она видела эту борьбу в нем, которую он вел ради нее и ради того, чтобы быть с ней. Именно поэтому она шла навстречу, старалась быть терпеливой и не давить на него, не подгонять, и всегда, прежде чем прикоснуться к его шрамам, спрашивала разрешения. Хоть Рид и знала, что, скорее всего Кэл разрешит, она все равно спрашивала, давая ему шанс отступить назад. Он еще ни разу этого не сделал, и Даниэль даже не представляла, как бы отреагировала, если бы он попросил ее остановиться. Наверное, ей было бы больно, это ощущалось бы так, словно он снова отталкивает ее. Но пока что, Кэл ни разу этого не сделал. Наоборот. Он признался, что ему нравится, когда она к нему прикасается. Для кого-то это может показаться очевидным, другие пары, возможно, даже не заостряют внимания на таких мелочах. Но для них это было важно, для Даниэль это было важно. Кэлдон был закрытым человеком, и те моменты, когда он делился с ней своими ощущениями и мыслями, говорил то, что чувствует, были на вес золота. Наверное, это что-то значит, раз он сказал ей об этом, ведь так?
Даниэль не успела как следует это обдумать, не говоря о том, что она в целом не была в состоянии думать здраво и долго задерживаться на одном предмете для размышлений. Большая часть ее мыслей были сосредоточены на одном единственном желании – прикосновениях Кэла и получении удовольствия от этих самых прикосновений. Но его слова, тем не менее, проникли сквозь пелену, которая застилала мысли, в самое сердце девушки. В такие моменты, когда и тело и сердце открыты одному единственному человеку, все признания проникают в самую глубь. Есть что-то особенное в том, чтобы говорить такие вещи именно в моменты, когда человек наиболее восприимчив ко всему, что делает любимый. А Даниэль была восприимчива, ко всему, что Кэлдон делал с ней. Послушно следуя ее просьбам не останавливаться, мужчина вернулся к тому, чего она так хотела – поцелуям и ласкам. Он так хорошо знал, что ей нравится, где именно надо к ней прикасаться, чтобы заставить ее гореть изнутри невыносимым пламенем. Он оставлял горячие поцелуи на ее теле, скользя от шеи вниз, задержавшись на ее груди, даря непередаваемое словами наслаждение от этих ласк, которые срывали стоны с ее губ. И когда Кэл, наконец-то, опустился ниже, Даниэль не могла побороть свое нетерпение и любопытство, приподняв голову, она наблюдала за ним, за тем, как он склонился к ней. Она думала, он оставит очередной поцелуй на ее берде, вместо этого Кэл слегка прикусил кожу, заставляя дрожь пройтись по телу девушки. Во рту пересохло, и Даниэль была готова просить его не мучить ее больше. Он опустился ниже, и Дани запустила пальцы в его волосы, стремясь удержать его там, без слов давая понять, чего именно она хочет. Она вновь задрожала, когда его губы коснулись нежной кожи на внутренней стороне бедра, слегка царапая ее щетиной, так близко, но недостаточно. – Кэл, - с открыто читаемым в одном этом слове недовольством и раздражением, произнесла Даниэль, когда мужчина нарочно, не давая ей желаемого, вернулся к своим сладким пыткам, испытывая ее терпение. – Хватит дразнить меня, - тяжело дыша, прошептала Даниэль. Кэл склонился над ней, и в его глазах было столько всего…страсть, такое же нетерпение, какое испытывала и она, желание, нежность, и еще что-то, от чего у темноволосой на мгновение замерло сердце. – Я не могу больше ждать, - потянувшись к нему, Дани едва коснулась его губ в поцелуе, когда с ее собственных слетел долгий, полный блаженства стон. Она откинулась назад, выгибая спину навстречу мужчине, одновременно прикрывая глаза в попытке взять под контроль эту волну нахлынувших ощущений, что грозили ее поглотить полностью и безвозвратно от одного только первого движения. Ее дыхание стало сбивчивым, и теперь Дани казалось, что она горела не только изнутри, воздух вокруг них был настолько накален, что казалось еще мгновение и им просто будет нечем дышать. И все равно этого было мало. Открыв глаза, Даниэль нежно коснулась кончиками пальцев губ Кэла, опуская руки к его шее, скользя по его плечам, опускаясь на грудь, пресс, и наконец, останавливаясь на его бедрах, притягивая его ближе. Все это время ее взгляд был прикован к его глазам, она хотела видеть его реакцию, как хорошо ему с ней и что он чувствует. Получая в награду ответный стон, Дани обвила ноги вокруг его бедер, позволяя им стать еще ближе, и давая возможность себе получить то самое удовольствие, к которому она так стремилась. Ее руки скользили вдоль спины Кэла, слегка царапая кожу, но она не могла ничего поделать, как и не могла себя контролировать в этот момент. С каждым движением Кэла Даниэль поднималась все выше и выше, хоть и хотела еще хотя бы ненадолго задержаться в этом моменте, быть с ним, чувствовать его. И когда она была в одном шаге от того, чтобы пересечь невидимую преграду, с ее губ слетели заветные слова. – Я люблю тебя, - слова звучали так естественно, что она и не заметила как произнесла их вслух. Приподняв голову, Даниэль запечатлела поцелуй на шее Кэла, прежде чем воздух вслед за ее словами прорезал стон удовольствия. Пряча лицо в изгибе его шеи, Даниэль дрожала, переживая ни с чем не сравнимые ощущения. Она держала Кэла в объятиях и чувствовала, как он последовал за ней, как и его тело пробила дрожь. И Дани не отпускала его даже после того, как сознание вернулось к ней в полной мере. Ее руки нежно гладили его спину, ноги все еще были обвиты вокруг его бедер, в то время как губы оставляли поцелуи на его шее и плече. И ей было абсолютно все равно, что Кэл в это время пребывал в неком забытьи и не в полной мере держал вес своего тела на руках, и Даниэль становилось довольно тяжело дышать. Она не хотела его отпускать, не хотела, чтобы он отдалялся от нее. Сейчас Кэл был в идеальном положении, так близко, как только возможно, повсюду, Даниэль ощущала его каждой клеточкой своего тела, и была абсолютно счастлива.

Отредактировано Danielle Reed (2016-08-14 06:27:49)

+1

22

Наверное, в сладкой пытке и томительном ожидании все же были свои плюсы – желаемое становилось еще более желанным. Кэлдон знал это, продлевая агонию, несмотря на слова Даниэль, хотя и без них он чувствовал, что с каждой секундой ждать становится все труднее. Впрочем, он не был жестоким, и хотя дразнить Рид зачастую было его любимым занятием, учитывая, какой соблазнительной она выглядела в эти моменты, Блэйк сдался. На самом деле, позволив Дани быть самой собой рядом с ним, позабыв обо всех запретах, Кэл не до конца понимал, на что это будет похоже. Страшно ли ему было? Конечно, всех пугает страх перед чем-то неизведанным, но разница есть лишь в том, хочешь ли ты его переступить и попробовать, или делаешь это только потому, что так «надо»? Нетрудно догадаться, что в таких вещах первоначальный посыл значит очень много, и именно от него зависит конечный результат. Поначалу мужчина думал, что у него как раз тот самый второй случай, когда он позволит Даниэль стать ближе, подарит ей желаемое. Что же он сам получит взамен? Ну, наверное, некое удовлетворение от того, что он все-таки может быть нормальным, что преодолён какой-то рубеж, в конце концов, счастье от того, что счастлива она. Но все было совсем иначе. Когда страх начинал отступать и мало-помалу забываться, Кэлдон начинал по-настоящему ощущать, что такое прикосновения. Наверное, для многих людей это прозвучало бы странно, а то и вовсе дико, но для Блэйка это был не просто своеобразный рубеж, но и самая настоящая, ранее непреодолимая стена, которую Даниэль каким-то немыслимым образом удавалось разрушить. Не сразу, но камень за камнем, мягко и постепенно. Он был благодарен ей за тихие просьбы, когда темноволосая просила разрешения на свои действия, давая Кэлу тем самым небольшую фору, чтобы собраться с духом и в очередной раз напомнить себе, что бояться нечего. Сейчас, правда, никакой просьбы и не прозвучало, но она была не нужна. Дани хотела быть ближе, еще ближе, настолько, насколько это возможно, и это казалось самым естественным и простым человеческим желанием, на которое не нужно разрешение. Ее прикосновения, объятия, даже колкие ноготки случайно оставившие свой след на его спине – все это по-прежнему казалось чем-то особенным, хотя происходило далеко не впервые. Сможет ли он вообще когда-нибудь к этому привыкнуть? Именно в такие моменты забывается сила воли, какие-то попытки сдерживать себя, контролировать ситуацию… Все это просто перестает иметь значение. Видимо, так происходило всегда, когда рядом с тобой любимый человек. Когда Даниэль произносит эти слова, Кэлдон не верит, что все это происходит на самом деле. Глупо врать, что Блэйк никогда в жизни не мечтал ни о чем подобном. Когда-то он боялся этих слов, старался бежать от них, как от огня, но где-то в глубине души хотел их услышать. Слышал их во сне. Вот и сейчас, может, это был сон? Романтическая натура могла бы поверить в столь же романтические отговорки, но Кэл доверял своим чувствам, верил своему слуху. Он слышал, то, что слышал. Прежде чем он успел это понять, Даниэль уже целовала его, притягивая сильнее, ближе, и вот он, этот миг абсолютного и головокружительного блаженства. «Как обычно» не подходило и здесь, равно как и «привычно». Всегда было по-особенному, иначе, как никогда не было ни с одной другой. В голове вновь приятная, мягкая пустота, но и она не стала лекарством: Кэлдон повторяет про себя слова Дани, словно перематывая пленку, возвращаясь на несколько мгновений назад. Идут минуты, секунды, жар начинает постепенно ослабевать, дыхание неуверенно приходит в норму, снова приходит осознание того, где они находятся и что только что произошло. Кэлдон нежно целует Даниэль в приоткрытые губы – она выглядит такой спокойной, расслабленной. Счастливой. Как же хочется, чтобы она оставалась такой всегда. Слова все еще кажутся лишними, ненужными. Они определенно испортят момент, и Блэйк по-прежнему колеблется, не зная, должен ли он что-то говорить? Конечно, не должен, если не хочет, но он так не мог. Какова вероятность того, что Рид повторит подобное признание в своем привычном состоянии? Она могла произнести эти слова в такой момент, потому что так было легче, в такие моменты себя не контролируешь, но ведь была и обратная сторона медали. Что, если все произошло именно под влиянием момента? Не стоит недооценивать, как на людей влияет эндорфин – получая его в таком количестве, может показаться, что ты любишь того, кто рядом. Когда-то Кэлдон читал подобную статью, и проклятая память как всегда вовремя подкидывала совершенно непрошенные воспоминания. Нет, он не может оставить это, как есть.
Блэйк осторожно отстраняется, бережно перекладывая Дани на кровать, но непременно рядом, чтобы расстояние между ними оставалось по-прежнему минимальным, почти не существующим. Ее голова лежит на его груди, и он добровольно берет ее миниатюрную ладошку в свою, устраивая ее чуть ниже у себя на груди поверх одного из уродливых шрамов.
То, что ты сказала… - стоит ли уточнять момент? Вечно в голову лезут какие-то нелепые мысли, а всему виной эта дурацкая, вынужденная любовь к деталям, которые сейчас совершенно точно не нужны. — То, что ты сказала…это правда? – наконец, решается произнести свой вопрос Кэлдон.

+1

23

Кэл был так близко, настолько, насколько это только было возможно, и Даниэль купалась в этой близости, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие. Это были такие редкие моменты, когда он терял контроль над собой до такой степени, что отпускал все свои страхи, а самое главное – свою сдержанность. Он просто потерялся в этом моменте, и Дани хотела взять от этого самого момента тот максимум, который могла. Нежно проводила ладонями по его спине, гладя его по вьющимся и немного мокрым на концах волосам, чувствуя, как сильно и быстро бьется его сердце, постепенно приходя в нормальный ритм, ощущая, как его горячее дыхание обжигает кожу на ее шее, и этот жар его тела. Даниэль часто задавалась вопросом все ли мужчины настолько горячие. Она знала, что в целом температура тела у мужчин выше, чем у женщин, именно поэтому с ними так приятно спать рядом, особенно зимой, прижавшись к ним всем телом, было так тепло и уютно, что никакое дополнительное одеяло не могло сравниться с этим ощущением. А когда любимый мужчина обнимал тебя и прижимал к себе…Разве может быть что-то приятнее? Правда, с Кэлом периодически даже ей становилось слишком жарко, как например, в такие моменты, когда жар от его тела был просто таки испепеляющим. В каком-то смысле это было даже немного неудобно, но такие мелочи никогда бы не смогли отвлечь Рид. Потому что сейчас Кэлдон был в ее объятиях, позволял ей прикасаться к нему, не сопротивляясь, не отдаляясь, он просто был рядом с ней. И Дани не могла не заметить того, что чем дольше они были вместе, тем чаще и больше Кэл позволял ей быть рядом. Это были маленькие шаги навстречу друг другу, пусть они были крохотными, для кого-то незначительными, и порой девушке хотелось большего, подтолкнуть Кэла вперед, заставить сделать не маленький шажок навстречу, а совершить прыжок. Но каждый раз Рид одергивала себя, напоминая себе, что всему свое время, что надо радоваться этим мелочам, потому что они были, а значит, слова Кэлдона были правдой – на этот раз он хотел большего от их отношений. Иногда, конечно, логика вступала в неравный бой с эмоциями, и становилось невыносимо тяжело контролировать бурный поток своих чувств. Но Дани старалась. В первую очередь, потому что боялась оттолкнуть его. Но сейчас, отбросив все эти мысли о большем, девушка хотела просто жить в этом прекрасном сладком моменте, когда ее любимый мужчина был расслаблен, доволен, и так же счастлив, как и она.
Когда Блэйк слегка отстранился, Даниэль встретила его взгляд, теплый и нежный. Было что-то невероятное в том, чтобы видеть такой взгляд в глазах любимого мужчины. Казалось, что сердце сжималось в груди от переполняющих чувств, и одновременно с этим за спиной словно вырастали крылья от осознания того, что этот взгляд, и эта удовлетворенная и счастливая улыбка на его губах это ее заслуга. И когда Кэл склонился к ней, нежно целуя, Даниэль показалось, что она растаяла и растворилась в этом поцелуе и в этом мужчине. Довольно вздохнув, темноволосая вновь сжала его в объятиях, не желая отпускать, но чувствуя, что прекрасный и счастливый момент подходит к концу. Дани думала, что Кэл отстранится, как делал часто. Реже в последнее время, но все же. Вместо этого, он лег на спину и притянул ее к себе, позволяя ей положить голову ему на грудь. Даниэль до сих пор не знала, делал ли он это потому что знал как приятно это ей, и что этого хотела бы она, или потому что этого хотел он сам. Прижавшись к нему, Рид отбросила глупые мысли, блаженно прикрывая глаза и слушая, как бьется его сердце. Поразительный, умиротворяющий темп биения сердца любимого мужчины, одновременно и убаюкивал и успокаивал, и заставлял тепло разливаться по ее телу. И казалось, что этот идеальный момент ничто не могло разрушить.
Ну…или почти ничто. Потому что если смотреть на вещи здраво, то Кэл, с его феноменальной памятью, мог вспомнить их ссору и ее причину, например. Вместо этого, Блэйк берет ее руку и кладет себе на грудь, рядом с одним из его шрамов. И в этот момент сердце девушки в очередной раз сжимается в груди, ускоряя свой темп. Ей не надо было спрашивать разрешения к нему прикоснуться, Кэл хотел этого сам. И Дани не собиралась отказывать себе в удовольствии пользоваться этим молчаливым разрешением, или то была просьба с его стороны. Кэл сам сказал, что ему нравится, когда она к нему прикасается. Быть может тот момент, когда он не будет испытывать страх перед каждым прикосновением к его шрамам, был ближе, чем она думала. Глядя на свою маленькую ладошку, мирно лежащую на его груди, Даниэль думала о том, каково это было бы. Иметь возможность прикасаться к нему просто так, не спрашивая разрешения, не боясь, что Кэл оттолкнет ее. Ей было страшно даже мечтать о чем-то таком. За то время, что она была с Кэлдоном, Рид привыкла не мечтать о чем-то большем. Все равно мечтала, конечно, но старалась не позволять своим фантазиям застилать трезвый взгляд на вещи. Кэл был с ней, и одно это делало ее счастливой. Улыбаясь собственным мыслям, девушка спрятала лицо у него на груди, мягко целуя один из его шрамов. Для нее он был красивым, со шрамами или без них, он был идеальным мужчиной, и он был с ней.
Нежно водя кончиками пальцев по его впечатляющему прессу, рисуя невидимые узоры, и улыбаясь тому, как в ответ на ее действия его мышцы невольно сокращаются под горячей кожей, Даниэль вспомнила о том, что да, был предмет для разговора, о котором она ненадолго забыла. Ее признание. Не самое лучшее признание на свете, не самое романтичное, не самое яркое, и не в самый лучший момент. Ее сердце забилось быстрее, выдавая ее волнение. Не потому что она хотела взять слова обратно, или сделать вид, что ничего не говорила, или не помнит. Она прекрасно помнила, что призналась Кэлу в своих чувствах, но боялась его реакции. Обреченно прикрыв глаза на мгновение, Даниэль молчаливо взмолилась о том, чтобы ее слова, сказанные так неосторожно, не испортили то хрупкое счастье, что у них было. Больше всего Даниэль боялась не того, что Кэл узнает о ее чувствах, она их не стыдилась, не видела ничего постыдного в том, что влюбилась в него, или что призналась мужчине, не услышав ни обещаний, ни признаний в свой адрес. Кто-то скажет, что мужчина должен первым признаться в любви, что женщина должна казаться непреступной, что нельзя выдавать своей привязанности и показывать тем самым свою уязвимость… Наверное, частично это было правдой. Но Даниэль не боялась признаться, так же как и не боялась, сказать первой, что любит. Она боялась другого – что потеряет его. Больше всего боялась, что Кэл подумает, будто она ждет ответного признания, рассчитывает на что-то, это испугает его, и он снова оттолкнет ее, только на этот раз навсегда. Больше не придет с просьбой попробовать еще раз, не скажет, что хочет большего. Даниэль не могла и не собиралась требовать от него больше, чем он хотел ей дать. – Конечно, правда, Кэл. Если ты думаешь, что я этого не помню, то это не так, - она подняла голову, кладя подбородок на грудь Кэла и глядя на него из-под полуопущенных ресниц, ее губы тронула грустная, немного обреченная улыбка. – Я люблю тебя, - глядя ему в глаза, тихо и спокойно произносит девушка, протягивая к нему руку и мягко касаясь кончиками пальцев его губ. – Люблю…уже какое-то время. Прости, что призналась так. Не лучшее признание на свете, и определенно не самое романтичное, но зато искреннее, - все с той же улыбкой продолжает Рид. В глазах Кэла такая неуверенность, словно он чего-то боится. В груди больно кольнуло от этого взгляда любимых серых глаз. Наверное, он боится того, что она ждет от него в ответ, того, чего он не может ей дать. – Только не подумай, что я жду чего-то в ответ и на что-то рассчитываю. Ты ничего не должен говорить. Я просто… - смущенно, немного растерянно и с явным волнением в голосе, говорит Даниэль. – Я просто хотела, чтобы ты знал.

Отредактировано Danielle Reed (2016-09-18 03:54:01)

+1

24

Трудно сказать, чего Кэлдон боялся больше: самого признания Даниэль, или того, что она полюбила не его. Нет, конечно, человек по имени Кэлдон Блэйк – это он, но это всего лишь одна сторона медали. Ни для кого не секрет, что в начале знакомства все люди пытаются казаться лучше, а даже если не пытаются, то в силу того, что многого о них не знаешь, пытаешься их идеализировать, поэтому фраза «ты меня плохо знаешь» никому не покажется странной и шокирующей в сложившихся обстоятельствах. Проблема была в том, что Дани не знала о Кэле вовсе не то, что он разбрасывает вещи по комнате, что, кстати, было бы неправдой, а нечто гораздо более важное и куда более пугающее, что когда-то раз и навсегда перевернуло его жизнь и, без сомнения, перевернуло бы и ее, если она узнает. Но как о таком можно сказать? Блэйку было страшно поверить, что кто-то может его полюбить, потому что это означало, что этот человек захочет остаться в его жизни надолго, и рано или поздно все тайное станет явным. Самое ужасное, что вопреки любым смелым ожиданиям, Кэл готов был впустить Дани в свою жизнь, но в ее случае это звучало, как приговор. Если он действительно ее любит, то должен сказать «извини, но ничего не выйдет, мне очень жаль», и ведь они это уже проходили. Не в такой степени, несколько в ином контексте, и все же проходили, только куда их это привело? Темноволосый уже потерял ее однажды, и был совершенно не готов потерять вновь. Он знал, что какой бы трудной ни были те перемены, на которые ему пришлось пойти, они того стоили. И может быть, кто-то назовет его эгоистом, в чем будет бесконечно прав, но он не мог отпустить Даниэль снова.
Дани, - медленно начал он, приподнимаясь на локте. Девушке пришлось отстраниться, давая Кэлдону небольшое личное пространство. Трудно сказать, почему он не мог сказать все это, по-прежнему наслаждаясь ее близостью, но Кэл будто бы места себе не находил. В такие моменты он, правда, начинал напоминать загнанного зверя: будь он на ногах, обязательно бы начал мерить шагами комнату, взъерошивать и без того непослушные волосы, одним словом, пытаться найти хоть какую-то физическую разрядку в бесполезных движениях. Сейчас он был этого лишен, но смена положения выиграла несколько дополнительных, бесконечно долгих секунд. — Ты…не можешь так говорить. Ты не знаешь меня. Я – не тот, кем ты меня считаешь, - голос отдавал хрипотцой, но уже не той, с которой с его губ срывались откровенные признания и слова еще каких-нибудь десять минут назад. Должно быть, Дани уже привыкла к частым сменам настроения Блэйка, за которыми невозможно было уследить, но сейчас она была слишком яркой и неоправданной даже для такого, как он. Серые глаза смотрели на Рид с необъяснимой, бесконечной грустью, как смотрят только те, кто обречен. Что она могла подумать? Что у него где-то есть семья и дети, и он ведет двойную жизнь? Или что он неизлечимо болен? Последнее даже было не так далеко от правды. Ген оборотня ведь называют демоническим вирусом, и да, он неизлечим.
Дело не в этом… Не в том, что я не хочу сказать этого в ответ, - и это правда было так. Возможно, еще не наступил тот момент, когда Кэлдон готов был произнести эти слова вслух, и неважно, сколько раз он произносил их во сне, или про себя. — Просто я…не достоин этих слов. Ты бы так не говорила, если бы знала меня, - Кэл осторожно протянул руку, касаясь кончиками пальцев растрепанных локонов Дани, мягко обрамляющих ее лицо. Еще пару минут назад она выглядела такой умиротворенной и расслабленной, но теперь… Должно быть, она гадает, что он может скрывать, почему ему так больно от тех слов, которые должны приносить только радость. И они приносили, но именно от этого было так больно. Больно от того, что это так недолго продлится. Наверное, Кэл и сам в полной мере не осознавал, как он хотел и как ему важно быть кем-то любимым, и когда это фактически произошло, как тяжело было принять, что на самом деле такого монстра, как он, никто не сможет полюбить. Почему он так долго ограждал себя от любых привязанностей? Потому что нет ничего хуже, чем обрести и потерять. Блэйк не так много знал о Сумеречном мире, точнее, знал только то, что было необходимо знать, и все-таки и для него не было секретом, что волки влюбляются лишь однажды. Для него это лишь однажды, но не для Дани. Она была человеком, и как бы больно ей ни было узнать, кто он,  когда-нибудь она придет в себя, а он – нет. Но, должно быть, к этому давно надо было быть морально готовым, разве нет?
Твое признание было прекрасно. Я не думал, что когда-то услышу нечто подобное, - честно признался Кэл. Верила ли Даниэль в эту честность, или думала, что он пытается таким образом завуалировать то, что эти чувства могу быт не взаимны, Блэйк не знал, но чувствовал, как она переживает. Сердце Дани так сильно колотилось у нее в груди, что своим стуком почти заглушало его собственные мысли. Обычно пульс начинает ускоряться, когда люди лгут, но она не лгала. Кэл не мог определить, как именно он это понял, но в этом он был уверен. Не ложь, а страх. Что ж, такие, как он и должны внушать страх, жаль Даниэль не поняла это с самого начала.

+1

25

Даниэль отстранилась, позволяя Кэлу сменить положение. Удивительно как на такие движения им не требовалось лишних слов, все это было таким естественным, словно они чувствовали друг друга. Хотя в данном случае это движение сопровождалось пронизывающей сердце грустью. Пользуясь моментом, пока Кэл не видел ее лица, Рид позволила себе прикрыть глаза, будто собираясь с силами перед тем, что мужчина скажет дальше. Хотя почему будто, так оно и было. Она уже корила себя за свое признание, столь неудачно сорвавшееся с губ. Ведь ей удавалось так долго хранить свои чувства при себе. Почему она не могла сдержаться и сейчас? Но когда Кэлдон медленно произнес ее имя…одного этого «Дани» было достаточно, чтобы понять, что дальше не последуют слова ответного признания. Самое грустное в этом всем было именно то, что Даниэль и не ожидала от него радости, не говоря об ответных признаниях в любви. Интуиция, которая редко ее подводила, подсказывала, что эти слова лишь напугают Кэла, в очередной раз оттолкнут его.
- Я не…не понимаю о чем ты говоришь, Кэл, - хмурясь начала возражать Даниэль. – Что значит ты не тот, кем я тебя считаю? – ее голос звучал тихо, но в нем отчетливо слышалось удивление и озадаченность. Было больно слышать, что она его не знает. Но порой Дани тоже так казалось, ее часто посещала мысль, что Кэлдон скрывает что-то важное, какую-то часть своей жизни. Хотя нельзя сказать, что это было настолько явным, он не лгал, и вряд ли у него была какая-то тайная семья, которую он скрывал ото всех. Но было что-то, только вот Даниэль не могла понять, что это может быть. Но опять же, интуиция подсказывала ей, что это что-то важное, во всяком случае, для него самого.
Казалось бы, что его слова о том, что возможно он может ответить ей взаимностью, должны были бы поселить в сердце Даниэль надежду. На деле они звучали так неуверенно и неопределенно, что Рид лишь отмела их в сторону, стараясь, как и обычно, не думать о том, что такого просто никогда не произойдет, и это нормально. Это было то, к чему она была готова. Наверное, кто-то посчитает глупым отдавать свое сердце мужчине, заведомо зная, что это будет безответным. Но на самом деле, был ли выбор? Она уже любила его, и скажет она это вслух или нет, не изменит самого факта. Но вот то, что Кэл считал себя недостойным ее любви, было тем, к чему девушка не была готова. Как Кэл мог так думать? У Даниэль в голове не укладывалось. Ведь Кэлдон…он был замечательным человеком, что бы он ни говорил. Никто не идеален, у всех есть недостатки, конечно. Но что имеет значение, так это положительные стороны, коих у него было так много! Он протянул руку, нежно проводя пальцами по ее волосам, едва ощутимо касаясь ее лица, и Даниэль неосознанно прильнула к его руке, прикрывая глаза и наслаждаясь этим проявлением нежности с его стороны. Когда-то он не верил, что способен на это, но Дани знала, что в нем это было, потому что она видела в нем эту нежность, заботу, способность любить. Ее сердце болезненно сжималось от зависти к той женщине, которую он однажды полюбит. Кэлдон сам не знал, какой он, не отдавал себе отчета в том, на что способен, и как много он может дать женщине, которой позволит быть рядом с ним.
Открыв глаза, Даниэль взглянула на Кэла, в его серые глаза, сейчас такие грустные, будто обреченные. Словно он прощался с ней. И Даниэль боялась, что он и правда прощается, из-за ее признания. Она так боялась, что он снова оттолкнет ее, не представляла, как сможет пережить это снова, даже не смотря на то, что пыталась напомнить себе, что такая вероятность всегда была. Да, Кэл хотел большего от их отношений в этот раз, и знала, что он пытался дать ей больше. Но не было никаких гарантий, им нужен был тихий и спокойный ритм, желательно при этом придерживаться того, что они оба знали, что понимали. Вместо этого она призналась ему в любви и они оказались в этом моменте, вне зоны своего комфорта. Но эта грусть в его глазах… Сердце Даниэль так сильно билось в груди, словно от страха готово было выскочить наружу. Но он пока так и не сказал, что хочет расстаться, как и не сказал, что не может ответить ей взаимностью. Он считал, что ее признание было прекрасным, и это было лучшее, что она могла услышать в ответ. Практически «спасибо». Конечно, ей было больно слышать эти слова вместо ответных признаний, но это было намного лучше, чем «прощай».
- О, Кэл. Конечно, ты достоин этих слов! – прижав его руку к своей щеке, горячо заявила девушка. Сердце так болело за него, за этого прекрасного мужчину, который не позволял никому любить себя. – Просто ты никогда и никого не подпускал достаточно близко, чтобы услышать эти слова, - смущенно улыбаясь, уже тише продолжила Даниэль, нежно целуя его ладонь. Она чувствовала себя в некоем смысле особенной, потому что действительно, Кэл не подпускал никого к себе настолько близко, чтобы кто-то мог увидеть какой он на самом деле. – И зря, потому что тебя так легко полюбить, когда ты перестаешь быть таким вечно скрытным и серьезным, - полушутя заявила девушка, глядя на Кэла из-под пушистых ресниц. Она могла бы так много сказать ему, за что именно она его полюбила и насколько он достоин этих слов, но не была уверена, что сможет сказать это все именно сейчас и не расплакаться от осознания того, что он никогда не полюбит ее в ответ. Вместо этого, Даниэль хотела вернуть их разговор и атмосферу между ними в привычное игривое состояние.
На ее губах была мягкая улыбка, а пальцы нежно скользили от его запястья к плечу, затем еле ощутимо касаясь нежной кожи на шее. Когда кончики ее пальцев коснулись его губ, Даниэль приблизилась к нему, вновь встретив его взгляд. – Перестань думать о том, чего я не знаю. Я знаю достаточно, чтобы любить тебя. Я ничего не прошу и не жду, просто примите это, Мистер Блэйк, - тихо, с улыбкой, произнесла девушка. Их губы были в считанных сантиметрах друг от друга, и Даниэль не отрывала взгляда от его серых глаз. Ей хотелось убедить его, хотелось, чтобы Кэл поверил в ее любовь, а не подвергал сомнениям, потому что она чего-то не знала. Как он не понимал – она уже любила. Любила то, что знала о нем и любила всем сердцем. Даниэль накрыла его губы своими в нежном и мягком поцелуе, закрывая глаза и пытаясь отогнать подступающие слезы, повторяя про себя снова и снова «я люблю тебя», отчаянно надеясь, что каким-то неведомым образом все это поможет Кэлдону поверить.

+1

26

Ну как он мог рассказать Даниэль, что значит «я не тот, кем мы меня считаешь». Даже осознание того, что рано или поздно этот момент откладывать будет просто некуда, не помогал смириться и принять предполагаемо безрадостные перспективы дальнейшего будущего. Как бы там ни было, сейчас был еще не тот самый момент истины. Кэлдон был не готов. Да, возможно, к такому вообще сложно подготовиться, и, тем не менее, сейчас это представлялось не просто сложной, а непосильной задачей.
Ты меня почти не знаешь, поэтому ты не знаешь, кто я. Ты не… - «не можешь меня полюбить» едва не сорвалось с губ Блэйка, но он вовремя успел себя остановить. Зная упрямство Дани, говорить такие вещи было чревато, и потом, пускай, Кэл не так много знал о чувствах, но даже он понимал, что любовь не выбирают. Для нее нет логических доводов или обоснований, это чувство просто возникает из ниоткуда, и если когда-нибудь уходит, то точно также уходит в некуда. Нельзя объяснить, почему ты любишь человека, или почему разлюбил. Почему никогда не любил, или почему влюбился с первого взгляда, так что слова «ты не знаешь меня, поэтому не можешь любить» для многих прозвучали бы странно. Но речь шла не совсем о человеке, Кэлдон не был человеком, и вот как раз его правда была тем ключевым аргументом, который мог повлиять даже на самые сильные чувства. Иногда страх за собственную жизнь может оказаться сильнее даже любви.
Страх. Именно его Блэйк ощущал сейчас каждой клеточкой своего тела. Даниэль боялась. Нет, не его, но должно быть, той правды, которую мог повлечь за собой ее вопрос. Или она боялась, что таким образом он ее отвергает? Между темных бровей Кэлдона появилась легкая, хмурая морщинка, придавая ему сходство с тем серьезным и задумчивым мистером Блэйком, которого Рид когда-то впервые повстречала в редакции его газеты. Кэл никогда не задумывался, было ли в его внешности что-то, что выдавало бы его сходство с волком, но, наверное, этот серьезный взгляд, эти хмурые брови, как раз и были такими чертами. Ему вначале и в голову не пришло, что Дани может принять его смешанные чувства и растерянность за отказ. Как она вообще могла предположить, что какой-то мужчина может не влюбиться в нее? Ведь это было так очевидно. В нее невозможно было не влюбиться, и Кэлдон знал это как никто другой. Если Бог и существовал, то он непременно видел – он пытался, отчаянно пытался сопротивляться этим чувствам, пытался сопротивляться Даниэль и ее обезоруживающей улыбке, искренности, открытости. Говорят, что существуют женские чары, но Рид они были не нужны. Ей вообще ничего не нужно было делать – в один прекрасный момент просто приходит осознание, что с ее появлением жизнь стала другой, и он не хочет возвращаться к прежней. Разве это не любовь? Когда из шести миллиардов людей на Земле, все, что тебе нужно – это один единственный?
Я никогда никого не подпускал, потому что не хотел подпускать. Я думал, мне это не нужно. Все изменилось, когда я встретил тебя, - попытался объяснить Кэлдон. Почему три слова произнести гораздо сложнее, чем попытаться все объяснить? Чувства невозможно объяснить. Кэл сделал медленный и глубокий вздох, будто бы по-прежнему не находя нужных слов, что случалось с ним крайне редко, но с Дани далеко не впервые. Она во многом была невозможной женщиной, заставляя Кэла верить в невозможное и совершать невозможное.
Ты единственная, кого я захотел подпустить к себе. Ты просто единственная. Ты понимаешь, что это значит? – всматриваясь в давно уже такие любимые и родные глаза, вкрадчиво спросил Кэлдон. Конечно, теперь она пыталась его отвлечь, чувствуя, как тяжело им обоим даются подобные разговоры. Снова эти шутки в их притворно-деловом стиле, которые неизменно вызывают улыбку на лице, даже сейчас. Да, Блэйк улыбается, но его мысли по-прежнему там, в том моменте, когда Даниэль произносит эти слова. Он помнит все: ее сбившиеся дыхание, каждую нотку ее голоса, даже ее придыхание. Видит грусть в ее глазах сейчас. Она касается его губ, мягко целует, и Кэлдон поддается, целует в ответ, но этого мало: один поцелуй не может изменить ту недосказанность, которая по-прежнему осталась между ними. Не может стереть грусть из ее глаз и прогнать страх из ее сердца.
Вы не хотите продолжать этот разговор, мисс Рид? - отстраняясь, стараясь перенять ее полушутливую манеру разговора, спросил Кэлдон. Впрочем, фраза прозвучала больше как констатация факта. — И если вы не хотите разговаривать, что же я же могу вам предложить? - касаясь тыльной стороной ладони нежной щеки Даниэль, заинтригованно изогнув бровь, продолжает Блэйк, понижая голос до вкрадчивого шепота. Наверное, это было неправильно. Наверное, нельзя оставлять такие разговоры на подобной ноте, но Кэл чувствовал – они оба не готовы. Он не умел говорить о чувствах, а Дани должна была и заслуживала услышать лишь те главные слова, которые были правдой, но на которые у темноволосого все еще не хватало смелости и силы духа. Любые другие слова лишь уводили их в тупик, порождая новые вопросы, сомнения и страх. Что ж, Кэлдон мог помочь Даниэль забыть обо всем и забыться, если это – то, чего она сейчас хотела. В словах правды нет, верь прикосновениям, Дани. Верь чувствам.

+1

27

Конечно, Даниэль не нравилось слышать, что она не знает Кэла, как и то, что она не знает кто он. Было очевидно, что он хотел сказать еще что-то, но решил не говорить, и это было правильным решением, потому что Рид не была готова примириться с мыслью, что она не знает Кэлдона и поэтому, как он считает, не может его любить. Да, она многого не знала, но неужели Блэйк не понимал одной простой истины – неважно, насколько хорошо ты знаешь человека, знаешь ли все его секреты и страхи; необязательно знать настолько много о человеке, чтобы полюбить его. Многие пары тратят всю жизнь, чтобы узнать друг друга, и даже спустя годы и десятилетия открывают что-то новое. Важно знать основное, и Даниэль знала то, что Кэл был щедрым, страстным, умным, заботливым и любящим, даже если сам он никогда бы не использовал эти определения, чтобы описать себя. – Да, как и ты, еще многого обо мне не знаешь. Но ведь в этом и весь смысл, узнать друг друга лучше, и я хочу узнать больше о тебе, - мягко проведя кончиком указательного пальца вдоль ключиц мужчины, тихо произнесла Даниэль. Она никак не могла перестать к нему прикасаться, будто отказывала себе в этом настолько долго, что теперь была не в силах остановиться. Пусть даже это будут легкие прикосновения к его руке, мягкий поцелуй в плечо, что угодно, лишь бы чувствовать этот жар, исходящий от его кожи. Наверное, отчасти это было вызвано тем, что очень долго в их отношениях Кэл держал ее на расстоянии вытянутой руки, не позволяя к себе прикасаться. Отчасти потому что Рид стремилась запечатлеть в своей памяти это ощущение от прикосновения к нему, каждый изгиб, каждую даже крохотную деталь, на случай, если однажды она больше не сможет прикасаться к нему. Но основной причиной этой странной ненасытности были ее чувства, которые буквально переполняли ее, то и дело, грозясь перелиться через край. И через эти маленькие, вроде бы незаметные жесты Даниэль пыталась потихоньку хоть как-то дать выход этим чувствам.
Но порой, сдержать этот поток было просто невыносимо сложно. Как, например, сейчас, когда Кэл говорит, что для него все изменилось, когда он встретил ее. Сердце с новой силой заколотилось в груди, только на этот раз не от страха, а от волнения, радости, и непонятной тревоги, будто она переживала, что это все ей только снится. Конечно, это не было признанием, как не было и открытием. Кэл уже говорил подобные вещи, редко, но иногда, когда он будто хотел объяснить, что чувствует к ней, он говорил такие вещи. И они заставляли ее сердце расцветать от волнения и радости. Даниэль знала, что была дорога ему, даже если она по-прежнему не верила и не ждала, что однажды Кэл полюбит ее так же сильно, как она его, девушка верила, что важна для него. Ни на секунду, после того как они снова стали встречаться, Дани не сомневалась, что она не просто еще одна девушка в его жизни. Она знала, что Кэл раньше никогда не состоял в обычных нормальных отношениях, никогда не позволял никому к себе прикасаться, никогда не хотел большего от отношений, так же как никогда не хотел, чтобы эти отношения к чему-то привели, и он никогда не подпускал никого так близко как ее. Дани была особенной для него, и Кэлдон, что бы он о себе не думал, был щедрым не только в материальном плане, он был щедрым на проявления вот этого отношения к ней. Даниэль чувствовала себя счастливой, настолько, что ей хотелось плакать. Порой, когда разговор заходил о чувствах, что случалось на самом деле довольно редко, Кэлдон говорил такие вещи, от которых девушка таяла и влюблялась в него еще сильнее. И иногда, Даниэль казалось, что она сходит с ума от этой любви. Ее не просто переполняли чувства, но и эмоции. В такие моменты на нее вполне можно было бы повесить ярлык «эмоционально нестабильна», потому что в один момент они с Кэлом могут ругаться, и она сгорает от гнева и негодования, а уже в следующий он ее целует, и она сгорает от любви и желания, или он говорит что-то подобное его словам сейчас, и ее сердце пускается в небывалый галоп, готовое выпрыгнуть прямиком ему в руки. Кэлдон сводил ее с ума. Как еще можно объяснить то, что пару секунд назад Рид думала о том, что он ее бросит из-за ее признания и готовилась оплакивать свое разбитое сердце, а уже в следующую ее переполнят счастье и любовь, и надежда. Да, Даниэль не ждала взаимности, но все равно не могла перебороть своей оптимистичной девичьей натуры, которая хотела мечтать и надеяться  на большее, на взаимность, на будущее… – Я рада, что ты захотел и решил подпустить меня, Кэл, - чуть слышно произнесла девушка, глядя на мужчину из-под полуопущенных ресниц. «Рада» это даже отдаленно не отражало того, что она чувствовала, но Даниэль не была уверена, что сможет сказать это как-то иначе, поэтому вместо слов темноволосая просто приблизилась к мужчине, оставляя мягкий поцелуй не его шее. В такие моменты она понимала, почему многим людям так сложно говорить о чувствах, порой намного проще показывать действиями.
Даниэль была благодарна Кэлу за то, что он так хорошо ее знал, или точнее сказать чувствовал. Он мог бы надавить на нее, развить этот разговор дальше, но, наверное, мужчины в целом не очень любят говорить о чувствах, а может быть, Кэлдон тоже ощущал, что они еще не готовы к этому разговору. Возможно то, о чем они успели поговорить сегодня – начало чего-то по-настоящему большего; теперь им нужно время, чтобы каждый из них сумел осознать, что произошло, и что с этим делать дальше.  – Хммммм… - задумчиво постукивая кончиками пальцев по губам, Рид смотрела на мужчину, обдумывая свой дальнейший ход. Кэл мог предложить многое, но было кое-что, что ей хотелось попробовать. Она только надеялась, что ему понравится. – У меня есть идея, что именно Вы можете мне предложить, и еще одна, касательно того, что могу предложить Вам я, мистер Блэйк, - в ее глазах загорелся тот самый озорной огонек, который кажется, появлялся каждый раз, когда они затевали эту игру. Положив ладони на грудь Кэла, Даниэль надавила, заставляя мужчину откинуться на спину, после чего довольная достигнутым прогрессом ловко устроилась поудобнее, расположив колени по обе стороны от своего мужчины, по-прежнему упираясь ладонями в его грудь и не давая ему возможности подняться. Все это время не отрывая взгляда от серых глаз Кэла, девушка с замиранием сердца наблюдая за тем, как его эмоции сменяют одна другую с поразительной скоростью. – Вам придется лежать смирно и не прикасаться ко мне, пока я не скажу обратного, - их губы разделяли считанные сантиметры, но Рид пока не торопилась кидаться в омут с головой. Она хотела убедиться, что Кэл ее услышал, и понимает, что, скорее всего, ему будет не так уж легко выполнить эту, казалось бы, простую просьбу. Когда Дани не услышала и не увидела мгновенного отрицания и волны недовольства от ее властного мужчины, сердце забилось быстрее в предвкушении и волнении. Склонившись ниже, она поцеловала Кэла, не сдержав при этом удовлетворенного стона, потому что ей очень давно хотелось это сделать. Поцеловать его не просто мягко и нежно, доказывая свою любовь, а именно так – страстно и жадно, разжигая ту самую потребность друг в друге, которую они оба испытывали. И она не торопилась прервать этот поцелуй, наоборот, ее пальцы оказались в волосах Кэла, словно она пыталась одновременно и заставить его быть ближе, и в то же время, стараясь удержать его от того, чтобы он не перетянул инициативу на себя, что он мог сделать в любую минуту, особенно, когда страсти начинали разгораться, а дыхание становилось сбивчивым и по телу начинала разливаться приятная теплая волна возбуждения. Наконец с трудом заставив себя прервать поцелуй, Дани отстранилась, слегка прикусив нижнюю губу Кэла. – Вы сможете это сделать, мистер Блэйк? – прошептав вопрос ему на ушко, Рид не удержалась от того, чтобы едва ощутимо прикусить и мочку его ушка, это было чувствительное место, и она знала, что  Кэлу это нравилось. Вот, например, прямо в этот момент, когда ее дыхание обжигало влажную кожу, Даниэль в полной мере ощущала, насколько Кэлу все это нравится. Хитро улыбаясь, Рид оставила поцелуй и там, в чувствительном месте за мочкой ушка, затем еще чуть ниже, на шее Кэлдона, прежде чем отстраниться на достаточное расстояние, чтобы видеть глаза мужчины. Она сомневалась, что Кэл сможет долго довольствоваться бездействием, это было не в его природе, хотя ранее сегодня, он дал ей свободу в действиях, на этот раз у Даниэль были хоть и отдаленно похожие планы, но…было на уме кое-что еще, чего она не делала раньше.

+1

28

Наверное, пока что Даниэль не представляла до конца, что в самом деле значило «подпустить к себе». Она в действительности раскрылась, открыла Кэлдону не только свое сердце, но и свою душу, признавшись в том, о чем наверняка и думать было страшно, а он показал ей лишь малую толику того, что скрывал за собой строгий образ делового мужчины и непроницаемый взгляд внимательных серых глаз. Да, он подпустил ее ближе, чем кого бы то ни было; ближе, чем думал, что это вообще может быть возможно, но самое главное еще только ожидало их впереди. Впрочем, сейчас не время и не место думать о тревожных грядущих перспективах, и зная натуру Блэйка, он бы так или иначе не смог уйти от этих мыслей, если бы не Даниэль. Иногда ей было необязательно даже что-то делать, ей просто нужно было быть собой. Улыбаться, прикасаться к нему, и мысли сами собой растворялись, исчезали, оставляя после себя лишь легкий, тревожный осадок, о котором легко и быстро забываешь, с радостью предаваясь другим, вполне очевидным и куда более приятным желаниям. Именно поэтому Кэл оставил последние ее слова без ответа, с готовностью отвлекаясь на ее новую игру. Возможно, Дани тоже было проще притвориться, что ни о чем таком они не говорили, что она только что не призналась в своих чувствах, а он не сказал, что для него она единственная?.. Иногда так долго ждешь какого-то момента, но в конце концов, принять его гораздо сложнее, чем просто ждать и не верить, что это когда-нибудь произойдет.
И что вы можете мне предложить? – с неподдельным интересом, в шутливо-формальном тоне спросил мужчина. Он хорошо знал этот озорной огонек, всякий раз вспыхивающий в васильковых глазах, подсвечивая их золотистые искорки, стоило Рид что-нибудь задумать. Кэл никогда не сомневался в ее фантазии, иначе темноволосая никогда бы не выбрала профессию журналиста, не обладай она пытливым умом и страстью к исследованиям и всевозможным экспериментам. На профессиональном поприще это была в действительности очень ценная черта, но вот что касалось их личной жизни – одним словом, Блэйку очень с ней повезло. Наверняка внешне он едва ли производил впечатление раскованного мужчины с пикантными фантазиями и неординарными идеями, но Даниэль уже хорошо знала эту его сторону, но самое главное, что она ее принимала. Нет, не просто принимала – она ей нравилась. Однако учитывая все эти сложности с прикосновениями, точнее, проблемы Кэлдона с тактильным контактом, которые они преодолели совсем недавно, Дани не решалась проявлять изобретательность, боясь нарушить невидимые границы, тем самым скомпрометировав и без того хрупкое доверие Блэйка. Во многом он был благодарен ей за такое понимание, но сейчас… Сейчас мысль попробовать что-то новое не казалась такой уж пугающей. Кэл послушно откинулся на лопатки, внимательно наблюдая, как Рид устраивается сверху, явно давая понять, что в ближайшее время намерена взять ситуацию в свои руки. Если сказать, что эта перспектива не пугала совсем, то это не было бы правдой, во всяком случае, абсолютной. Темноволосый в самом деле не боялся, но стоило допустить мысль, что контроль над ситуацией больше не будет сосредоточен в его руках, он невольно ощущал легкую тревогу и мимолетную неуверенность. Впрочем, она быстро померкла, уступая место сладкому предвкушению. Страсть ко всему новому перевешивала страх перед непривычным, к тому же, разве он не доверял Даниэль? Конечно, доверял, что могло пойти не так? Кэлдон расправил плечи, словно устраиваясь поудобнее, делая глубокий вздох, окончательно избавляясь от сомнений и предрассудков.
Мне определенно нравится вид, - смотря на Дани снизу-вверх, без стеснения заявил мужчина, явно наслаждаясь новым ракурсом. Впрочем, Рид с любого ракурса выглядела для него умопомрачительно притягательной и сексуальной, тем более, без одежды, но было в ней что-то такое…озорство, особая искорка, заставляющая ее сиять совсем иначе. Из красивой и чувственной девушки она превращалась в настоящую соблазнительницу.
Вам, оказывается, нравится руководить? – хитро прищурившись, продолжил темноволосый. И почему все эти шутливо-повелительные нотки так будоражили? По спине прошлась россыпь легких мурашек. — Что ж, я попытаюсь выполнить вашу просьбу, но ничего не могу обещать, - заинтригованно проговорил Кэлдон, мягко прикрывая глаза, стоило Рид прикусить мочку его уха, запечатлевая еще один влажный и жаркий поцелуй чуть ниже.  Между прочим, он был абсолютно искренен. Любопытство брало верх, но сколько сможет продержаться тот, кто привык все и всегда держать под контролем? Пожалуй, вызов принят.

+1

29

- Это приятное разнообразие, мистер Блэйк. Не все же время только мне подчиняться вам, - ответила Даниэль, нежно проводя кончиками пальцев вдоль шеи мужчины, опуская их затем на его грудь и плечи, с удовлетворением наблюдая, как в ответ на ее прикосновения напрягаются его мышцы. Он всегда реагировал на ее прикосновения, и Дани каждый раз ощущала такой прилив радости и восторга от осознания того, что ему это нравится. Ей хотелось верить, что для него это было так же приятно, как и для нее, когда он прикасался к ней. Ведь для нее не было ничего приятнее его прикосновений и ласк. – Вам придется постараться, я верю, что у вас получится, - шутливо заметила Рид. На самом деле, она не верила. Но это не было настолько уж критично. Ей хотелось попробовать, даже если она подозревала, что Кэлдон не выдержит долго в роли безучастного наблюдателя. Это было слишком не в его духе. Властный и страстный мужчина, каким был Блэйк, захочет в определенный момент снова обрести контроль над ситуацией и взять все в свои сильные руки. Но пока этого не случится, это будет мучительное и сладостное мучение для них обоих.
Даниэль вновь склонилась к его губам, дразня мимолетным прикосновением, оставляя это легкое чувство неудовлетворенности от того, что настоящего поцелуя так и не было. Опускаясь чуть ниже, девушка запечатлела такой же невесомый поцелуй на его шее, ключице, плече, груди, одновременно с этим исследуя тело любимого мужчины нежными прикосновениями пальцев. Это была волнующая и даже немного опасная игра с огнем, с Кэлом никогда не знаешь, насколько долго он сможет позволять ей быть главной. Но Даниэль наслаждалась каждым моментом этой власти, беззастенчиво прикасаясь к нему. Это ей никогда не надоест. Если бы она могла, то и вовсе бы не останавливалась, прикасаясь к каждой части его тела, осыпая поцелуями, снова и снова, сводя его с ума до тех пор, пока он больше не сможет носить эту маску сдержанности и полностью отдастся своим ощущениям.
- Прекрасный вид, полностью согласна, - выпрямившись и взглянув на Кэла, лежащего под ней с прикрытыми глазами, произнесла Даниэль. Ее голос звучал глухо, с хрипотцой, словно говорить было в принципе тяжело. В этой ситуации так и было. Каждый раз, когда она смотрела на Кэлдона, ее дыхание перехватывало и все эти ощущения, которые охватывали ее, мешали не то что говорить, а даже думать. Заворожено наблюдая за тем, как ее пальцы очерчивают линии его торса, пресса и бедер, Даниэль закусила губу, чтобы сдержать вздох удовольствия. Это было прекрасно, каждое мгновение, проведенное с ним было таким. А уж вид, который открывался ей с этого ракурса – просто божественный. Чтобы Кэл не думал о себе и своем теле, для Даниэль он был самым красивым и желанным мужчиной на свете, и никто в ее глазах не мог сравниться с ним. – Надеюсь, что сейчас вид вам понравится еще больше, - шепчет Дани, проводя кончиками пальцев по приоткрытым губам мужчины. В ее фантазии, именно эти волшебные и чувственные губы секундой позже коснулись ее шеи, а вовсе нее ее пальцы. На мгновение, прикрыв глаза, Даниэль представила, как губы Кэла оставляют жаркие поцелуи на нежной коже, опускаясь к ключицам, скользя затем в ложбинку между грудей, очерчивая контуры и касаясь самых их чувствительных мест. Открыв глаза, Даниэль встретила взгляд Кэлдона, прикованный к ней. Серые глаза, внимательные, как и всегда, следили не только за ее реакцией, но и за ее движениями. В его глазах отчетливо читалась страсть и тот самый огонь, который лишь добавлял ей уверенности и разгонял кровь по ее венам с новой силой, заставляя ее тело гореть.
Даниэль никогда не стеснялась своего тела, но с Кэлом она чувствовала себя по-настоящему красивой и желанной. В его глазах она видела такую неподдельную страсть и это почти первобытное желание обладать ею, что ее тело в одно мгновение оказывалось в огне. Она хотела принадлежать ему. Так же как хотела, чтобы он опрокинул ее на спину и сделал все то, о чем он сейчас непременно думает. Но на то она и игра, что в ней есть свои правила. И по правилам ее игры, Кэл мог лишь смотреть, так же как и Даниэль, могла лишь представлять, что это его руки и его губы ласкают ее тело, прикасаясь ко всем чувствительным местам и эрогенным зонам. Ее тело горело от возбуждения под взглядом серых глаз, кончики пальцев опустились с груди на живот, мучительно медленно скользя вниз. Опираясь одной рукой на грудь Кэла, Даниэль слегка привстала, давая своим пальцам большую свободу действий, одновременно с этим давая и Кэлу лучший обзор ее действий. – Кэл… - тихо прошептала девушка, касаясь себя и запрокидывая голову назад. Эти ощущения сложно было сравнить с чем-то, они были всепоглощающими, сводящими с ума, прекрасными и одновременно с этим мучительными. Рид могла лишь надеяться на то, что лишь наблюдать со стороны было настолько же мучительно для Кэла. Судя по реакции его тела, которая не осталась для Даниэль незамеченной, вид, открывающийся его глазам, ему определенно нравился. Рид многое бы отдала, чтобы сейчас его пальцы заменили ее, даже учитывая, что она была на грани, готовая в любой момент упасть в нависшее над ней блаженство, ничто не могло сравниться с умелыми руками Кэла. Но, не смотря на это, она не была готова сдаться первой. Рид взглянула на Кэла, из-под полуопущенных ресниц, ее грудь вздымалась, дыхание стало сбивчивым, а сердце бешено билось в груди. - Кэл… - с губ снова сорвался стон вместе с его именем. Было ли ему также тяжело контролировать себя в этот момент, как и ей не попросить его прикоснуться к ней? Одно прикосновение…казалось, что достаточно будет лишь одного его прикосновения, чтобы она взлетела.

+1


Вы здесь » SHADOWHUNTERS: City of darkness » Lost souls' tale » that love is like falling and falling is like this [25.03.2016]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC