SHADOWHUNTERS: City of darkness

Объявление

Добро пожаловать в Сумеречный мир! Мы приветствуем Вас на просторах ролевого проекта "City of darkness". Охотники, маги, оборотни, вампиры, фэйри и даже демоны, - все они живут по соседству с людьми, плетут интриги, сражаются, любят и ненавидят. Среди друзей намечаются расколы, а в стане врага - неожиданные союзы. Мир на грани войны. Какую сторону примешь ты?

ClaryJaceLydia
Нью-Йорк | август-сентябрь, 2016
городское фэнтези | NC-17


Emma Carstairs [от 31.03]Nothing can't be concealed from the friend [03.09.2016]
«Рождество и вправду - несмотря на свои примитивные и религиозные корни - прижилось в семье Блэкторнов. Наверное, потому что большой семье нужны были добрые и праздничные традиции, особенно когда в ней столько детей, есть сводные брат и сестра и нету мамы. Какой бы заботливой и опекающей и помогающей не была Хэлен, она не могла заменить Элинор для детей и Нериссу для брата...» [читать далее]
Чаша в руках у Валентина, его сын, Джонатан Моргенштерн, работает над собственным планом, далеким от идеалов и интересов отца. Из Института Нью-Йорка таинственно исчезли Клэри Фрэй, Джейс Уэйланд и Себастьян Верлак. Лидия Брэнвелл и Алек Лайтвуд занимаются поисками пропавших...

гостеваядобро пожаловатьрасысюжетсписок персонажейзанятые внешностинужныеакция

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SHADOWHUNTERS: City of darkness » The Council's archieve » the temptation greets you like your naughty friend; [29.08.2016]


the temptation greets you like your naughty friend; [29.08.2016]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

I  don't  ever  want  to  hate  you.
The way you make me feel all sexy but it's causing me shame
What if the way we started made it something cursed from the start
What if it only gets colder
Would you still wrap me up and tell me that you think this was smart
Cuz lately I've been scared of even thinking 'bout where we are


http://funkyimg.com/i/2cC6F.gif http://funkyimg.com/i/2rWp5.gif
http://funkyimg.com/i/2cC5V.gif http://funkyimg.com/i/2cC5U.gif

» участники: jonathan morgenstern, clary fray & jace wayland » место: чехия, прага; ночь.

Отредактировано Jonathan Morgenstern (2016-06-06 01:27:10)

+3

2

Сказать, что Джейс никуда не хотел идти этим вечером – это не сказать совсем ничего. Не хотелось от слова «совсем». Дело было вовсе не в выбранном времяпрепровождении, а в том, что выбрал его Джонатан, которого Уэйланду после некоторых событий было и вовсе противно видеть. Впрочем, зачастую это было его нормальным состоянием, к которому нефилим почти привык, но последнее задание Моргенштерна и неожиданное, но все-таки предсказуемое сближение истинного сына Валентина со своей сестрой сильно сгустили краски. Не то, чтобы светловолосый питал какие-то иллюзии насчет своего сводного брата, почувствовав буквально с первых минут их знакомства нездоровую тягу последнего к Клариссе. Тогда Джонатан скрывался под маской Себастьяна Верлака, и его заинтересованность в рыжей не должна была показаться нездоровой, так что все можно было списать на элементарную ревность со стороны блондина. Ревность и сейчас никуда не ушла. Пустив свои корни еще давно, теперь она разрасталась и крепла, подпитываясь напряжением, лишь усиливаемое замкнутым пространством, в котором были вынуждены пребывать все трое. Порой казалось, что Моргенштерн даже получает странное, извращенное удовольствие от всего этого, радуясь перспективе проводить с Клариссой столько времени, сколько он пожелает и наслаждаясь тем, во что медленно, но верно приходится превращаться «папиному ангелочку», как он однажды его назвал.
Джейс снова почувствовал подступающую к горлу желчь. Отец бы вновь назвал его чересчур чувствительным и впечатлительным мальчишкой, но виной тому было вовсе не издевательское прозвище, произнесенное с до боли знакомой мерзкой ухмылкой, не ревность, а картины вчерашнего дня. Чужая кровь на своих руках. Уэйланд непроизвольно бросил взгляд на свои ладони, но они были обманчиво чисты – кровь дроу удалось смыть с них с помощью самого обыкновенного мыла. Что в нем изменилось? Жизнь не разделилась на «до» и «после». С одной стороны, Джейс испытывал отвращение по отношению к самому себе, по-прежнему не в силах поверить, что смог забрать чью-то жизнь. Это не была самозащита. Не смерть во спасение многих. Всего лишь прихоть больного психопата ради его плана устроить ад на Земле. Ладно, может не ад на Земле, но где-то рядом. С другой стороны, жизнь не стала другой. Он не стал другим. Уэйланд долго всматривался в свое отражение, думая, что увидит что-то иное во взгляде, но нет. А может быть он всегда был таким? Убийцей? Просто Лайтвудам удалось похоронить  некогда заложенное в него Валентином зерно где-то настолько глубоко, что нефилим почти смог поверить, что может стать таким, как они.
С Клэри все тоже не ладилось. Прошло не так много времени, но не считая физической близости в последние дни они мало общались. Придерживаясь своей привычной линии поведения, Джейс старательно ее избегал, прекрасно понимая, что если продолжит в том же духе – сам толкнет ее к Джонатану. Поэтому на слова Моргештерна о том, что он придумал для них планы на вечер, охотник смог отреагировать разве что едким замечанием, свидетельствующем, как минимум о том, что он крайне не воодушевлен грядущей перспективой. Не то, чтобы для братца это было секретом. Но отказываться нельзя. Уэйланд даже представлять не хотел, как Клэри отправляется в клуб, или куда-то там еще вместе с братом. Только они вдвоем. Почему, кстати, охотнику пришла мысль именно о ночном клубе? Вроде бы Моргенштерн не распространялся о своих планах, но так как они в каких-то вещах были удивительно и пугающе похожи, то эта мысль пришла сама собой. В прошлой жизни Джейс бы и сам с радостью провел вечер в подобном заведении, но явно не сейчас и не в такой компании. И да, он оказался прав, они в действительности очутились у ночного клуба, предназначенного для узкой публики. Обитателей Сумеречного мира. Ночная Прага была прекрасна, не хотелось бы, чтобы этот город позже ассоциировался с бесконечной ночью в компании Моргенштерна, но, видимо, ничего не поделаешь. Ассоциативная память – вещь непроизвольная.
В отличие от своей компании Уэйланд и не думал как-то особым образом одеться для «выхода в свет». На нем были простые черные джинсы и черная рубашка, на которую он как раз не так давно сменил перепачканную в крови дроу темно-синюю футболку. Кожаная куртка казалась лишней, пускай, европейская погода весьма непредсказуема, но все-таки лето на дворе. Зато Клэри точно продумала свой наряд. Изящное, черное платье отличалось не слишком-то длинной юбкой, отлично дополняемое туфлями на высоком каблуке. Непривычно было видеть Фрэй такой…высокой. Впрочем, Джейс мог вспомнить один случай, но от греха подальше решил сейчас о нем не вспоминать, усилием воли заставляя себя отвести взгляд от рыжеволосой и возвращаясь к своему угрюмому и молчаливому образу.
Ночной клуб? А как же твой внутренний социопат? А, Джонатан? – останавливаясь у входа, бросил Уэйланд. Всякий раз ему приходилось заставлять себя называть Моргенштерна его настоящим именем, чувствуя, как оно буквально обжигает губы. Оно когда-то было его собственным, но в конечном итоге оказалось очередной ложью, как и вся его жизнь. Те несколько минут, что они были здесь, Джейс держался рядом с Клариссой, но не пытался коснуться ее и вообще каким-то образом проявить внимание по отношению к Фрэй. Это, как и всегда, давалось ему непросто, но сейчас можно дать себе слабину. Зная, что сейчас Моргенштерн посмотрит в его сторону, нефилим уверенно взял Клэри за руку, словно показывая, с кем она на самом деле сюда пришла.

+2

3

В отличие от Джейса Клэри пребывала в довольно-таки хорошем расположении духа. Тревожило лишь то, что их отношения с Уэйландом местами были весьма и весьма натянутыми. Разумеется, чувства никуда не ушли, равно как и тяга к друг другу, но очередной день подкидывал им всё новые и новые испытания, которым было сложно что-либо противопоставить. Кларисса как ни старалась, не могла понять, почему блондин так плохо относится к Джонатану. Все, кроме неё, прекрасно понимали, что абсолютное доверие ко всем действиям Моргенштерна, было лишь следствием руны тёмного альянса, алевшей на предплечье рыжеволосой и теперь надёжно скрытой кожаным браслетом, подаренным братом. Никому не хотелось лишний раз видеть эту дьявольскую метку, как очередное напоминание того, что Клэри вроде бы вся та же, что они знали и помнили, будучи в Нью-Йоркском Институте, а в то же время и нет - что-то неотвратимо изменилось. Эта Клэри была другой: более свободной, раскованной, ей почти не был знаком страх и предрассудки. Она с радостью пробовала новое и потакала своим желаниям. Разумеется, это вовсе не означало, что рыжая делала лишь то, что хотела, абсолютно не задумываясь о последствиях и не терзаясь. Нет, она по-прежнему была той Клэри Фрэй, которая скучала по маме и ненавидела, когда её называют «Моргенштерн». Только теперь, несмотря на всё это, она понимала, что в ней куда больше от отца, нежели бы она хотела, и с этим фактом приходилось смиряться.
Поэтому, когда брат предложил отметить удачно выполненное задание, нефилим почти воодушевилась. Почему почти? Она понимала, что последствия этой удачи могли быть разрушительными. Джейс, вернувшись в квартиру-портал, был мрачнее тучи, Фрэй видела лишь его спину, когда он стремглав взлетел по стеклянной лестнице на второй этаж, что она даже не успела его окликнуть. Хлопнула дверь и что-то в этом хлопке было такое, что заставило рыжеволосую содрогнуться и отступить. Не стучаться в запертую дверь и не спрашивать, в чём дело, потому что Уэйланд ей бы попросту не ответил и даже не открыл. Она это понимала. Джонатан напротив казался бодрым, радостным и даже воодушевлённым, что с одной стороны радовало её, как сестру, с другой - тревожило, лишь подтверждая самые страшные догадки. Плохое настроение Джейса и хорошее настроение Джонатана равно катастрофе. Девушка пыталась отогнать от себя эти мысли и, изобразив радость на своём внезапно побледневшем лице, удалилась переодеваться к «вечернему выходу в свет». Фрэй остановила свой выбор на коротком чёрном, по фигуре, платье с кружевными вставками в зоне декольте и спины. Платье было весьма откровенным, но не пошлым, идеально подчеркивая цвет её кожи и волос. Туфли она выбрала, будто бы по наитию, на очень высоком, но устойчивом каблуке, с перемычкой вокруг щиколотки. Стоя перед зеркалом, нефилим невольно запереживала, а сможет ли удержаться на таких каблуках в течение всего вечера? И недолго думая быстро нарисовала на бедре там, где кожу скрывало платье, две руны: баланса и ловкости. Стоять стало сразу как будто бы проще, и Фрэй выдохнула. Из украшений на ней был лишь кожаный браслет, подаренный Моргенштерном, остальное показалось лишним. Напоследок проведя по ярко-рыжим волосам щёткой, Клэри тряхнула головой, позволяя прядям рассыпаться по плечам, подобно огненным волнам. И чего она так тщательно собирается? Фрэй и сама не могла понять, чего вдруг, но осознала это лишь тогда, когда образ был завершён, и пришло время спускаться вниз. С этими двумя рунами даже спуск по спиральной стеклянной лестнице не так страшил, и это придавало ещё большей уверенности.
Через некоторое время они уже стояли подле клуба: неподалёку толпились люди, недовольные большой очередью, но их Джонатан провёл к отдельному входу, где перед ними было всего лишь несколько людей. Vip-вход, не иначе. Джейс по-прежнему избегал смотреть на неё дольше, чем в течение нескольких секунд, что и говорить о большем? С тех пор, как он узнал о её поцелуе с Моргенштерном, он отстранился. И несмотря на все попытки Клариссы сблизиться с ним и заслужить прощение, удавалось это с перманентным успехом.
— Кстати, выбором места я удивлена не меньше, - примирительно отозвалась девушка, напрочь игнорируя слова про внутреннего социопата в одном предложении с Джонатаном.
— А что это за место? - неожиданно Джейс взял её за руку. Клэри бросила на него удивлённый взгляд, но Джейс смотрел не на неё, - его взгляд был устремлен на Моргенштерна. Нефилим с трудом подавила тягостный вздох: некоторые вещи не меняются, и ревность Джейса Уэйланда тоже никогда не изменится, судя по всему. Рыжеволосая осторожно погладила подушечкой большого пальца костяшки пальцев охотника, призывая к спокойствию. В этот самый момент подошла их очередь, но охранник - на вид оборотень, под два метра ростом, лишь кивнул Джонатану, и пропустил всех троих внутрь, ничего не спрашивая. Коридор был тёмным, лишь слабый отблеск странных, белых огоньков, развешенных под самым потолком, освещал их путь. Рыжеволосая покрепче ухватилась за ладонь Джейса и пошла вперёд. Грохот музыки с каждым шагом слышался всё сильнее, отчётливее. Перегруженные басы отдавались в ушах. Брат шёл по коридору так, будто бы знал это место, как свои пять пальцев. Впрочем, чего удивляться? Это же Джонатан, он всегда полон сюрпризов. Вдали забрезжил яркий, неоновый цвет, кажется, они приближались к танцполу, но Моргенштерн неожиданно свернул влево. Ну, конечно. Наверняка, в такого рода заведениях есть два зала: для простых смертных или не очень, и для привилегированных. Несложно догадаться, какой из залов предназначался для них.
— Вау, - выдохнула Кларисса, когда они наконец-то достигли зала и остановились неподалёку от входа. Зал определённо был меньше чем тот, другой, но и здесь было достаточно много людей. Но людей ли? Фрэй присмотрелась получше и сходу разглядела парочку вампиров, двух оборотней, нескольких фэйри и пару-тройку магов. Все собравшиеся не обращали на новоприбывших никакого внимания, извиваясь в ритмах танца и содрогаясь под неистовые звуки, доносящиеся из мощных колонок.
— Пить хочется, - пожаловалась девушка, ни к кому конкретно не обращаясь. В помещении и правда было душновато: возможно, из-за количества собравшихся или плохой вентиляции, а, возможно, во всём виноват свет? От бешено мелькающих световых лучей, скользящих по телам танцующих и по стенам клубам, перехватывало дыхание.

+1

4

Джейс всегда мог просто уйти, - он был единственным обитателем этой квартиры для которого дверь всегда была открыта, но только с одной стороны, и Джонатан неоднократно говорил ему об этом, а значит это была только проблема самого ангелочка, что ему не нравилось то, по какую сторону он бы оказался, воспользовавшись своим шансом на свободу. Моргенштерну конечно было не выгодно терять своего верного пса, на которого можно было скинуть всю самую неблагодарную работу, - отрицать то, что вместе с Джейсом его сила могла дойти до отметки «безгранично» он не станет, однако нефилим был готов пожертвовать этим почти с лёгкостью, ведь Классира не смога бы последовать за ним, даже если бы захотела. И именно на эту дверь ему всегда указывал Моргенштерн, вежливо предлагая валить на все четыре стороны в моменты, когда Уэйланд, его сводный не по крови, но по извращённым экспериментам брат, начинал слишком сильно зарываться. Поэтому все эти напускные страдания и угрюмые лица Джейса для охотника не значили ничего, ведь он был волен сам выбирать где жить, с кем спать и кого слушаться.
Это убийство мог бы с лёгкостью совершить и сам Джонатан, для этого у него было всё самое необходимое, в том числе и желание убивать, - пока не попробуешь, никогда не поймёшь то чувство безграничной власти, которым тебя наделяет акт лишения кого-то жизни, когда ты сам выбираешь кто должен умереть, а кто - остаться, -  но вместо этого нефилим хотел преподать Джейсу, пожалуй, самый важный урок в его жизни. Они похожи намного больше, чем ему кажется. Всю жизнь их готовили к этому, - учили убивать, истязать и быть безжалостным к врагам, - разница была лишь в том, что Джонатан мог сам решать, какой грех брать на душу, Джейсу же всю жизнь приказывали другие дяди и тёти, и едва ли, накушавшись сполна всех этих красивых лживых проповедей о спасении и защите Сумеречного мира, Уэйланд на самом деле понимал зачем всё это нужно. Наверняка он действительно верил в то, что всё это ради общего блага, и что если у него было такое удобное оправдание всему, что он сделал, значит его совесть была чиста. Проблема была лишь в том, что убийство, не зависимо от его целей, всегда оставалось просто убийством, - эгоцентричным актом кровопролития существа, возомнившего себя Богом, разница была в том, что Бог действительно был наделён даром давать и отнимать жизнь, которую сам же создал, но ни сам Джонатан, ни те более Джейс, этим даром обладать не могли. Поэтому убийство оставалось лишь убийством - преступлением, садизмом, жестокостью. Благо на этот раз ангелок впервые сделал что-то стоящее, и убил того, за кого наверху ему ещё спасибо скажут.
Разумеется они были просто обязаны это отпраздновать так, чтобы Джейс на всю жизнь запомнил этот день. День, когда он наконец-то понял, что в мире не существует абсолютного зла или абсолютного добра, и что не так уж на самом деле важно на чьей ты стороне до тех пор, пока получаешь удовольствие в процессе. Когда Уэйланд вернулся с задания, он собрал свою семью за столом и объявил о том, что они сегодня идут праздновать их общую победу, - Моргенштерн специально часто подчёркивал, что его путь к новому миру был теперь проложен и руками ангелочка в том числе, и от этого он уже никогда не сможет отмыться. Теперь у него не осталось никаких оправданий: он мог поставить свои честь и долг, которые восхвалял в Институте, превыше своего страха потерять Клариссу. Он мог просто этого не делать и поступить правильно, ведь он даже не обменивал жизнь на жизнь, - Джейс знал, что в случае провала, Фрэй не грозила смерть, потому что Джонатан не смог бы убить её только лишь за тем, чтобы преподать ему урок; наверное он бы вообще никогда не смог бы найти подходящего предлога, чтобы убить её. По сути, за провал Джейсу не грозило ничего и он мог всегда уйти, сохранить дроу жизнь, вернуться в Институт и начать свою маленькую войну против Моргенштернов, но он этого не сделал. Так что пусть засунет себе в одно место все эти осуждающие взгляды и мнения о том, что он здесь самый лучший, и начинает веселиться, потому что заслужил это. Эта вечеринка была для него. В прочем, - заметил Джонатан за столом, - если ему хочется остаться здесь, подуть губы и поплакать в подушку, то охотник совсем не против отправиться в город вместе с сестрой. Он сделал ударение на слово «вдвоём».
За дверью их ждала ночная Прага, - город узких улиц, старинных мостов и самых громких вечеринок для всех, примитивных и нечисти. Здесь стирались различия между видами, на одну или несколько ночей всем здесь было плевать кто каких придерживался взглядов, за кого воевал или что сделал в прошлом, и поэтому Джонатан едва ли смог бы придумать более подходящее место. С чего все вокруг решили, что метка принуждала делать Фрэй что-то, что девушка не хотела; она лишь связывала её с братом самой крепкой из всех возможных связей, а если учесть, что в отличие от Джейса, они были плоть и кровь друг друга, эта связь усиливалась вдвое. Быть может на самом деле метка подарила Клариссе ту свободу, которую она боялась выпустить наружу на протяжении всей своей жизни. Метка не могла из ничего сотворить все те метаморфозы, что происходили с Фрэй, - на самом деле всё это всегда было в ней, и метка лишь позволила нефилиму перестать бояться быть той, кем она была по праву рождения. По крайней мере платье, которое она выбрала из тех, что ей подарил Джонатан, и высота её каблуков, говорили о том, что она была просто создана для всего этого, просто у неё никогда не было повода попробовать.
- Думаешь, социопаты не умеют веселиться? Они не мешают мне. – Моргенштерн довольно улыбнулся, проходя мимо длинной вереницы существ, такие как он, не стоят в очереди. Другие люди в такой обстановке ему действительно не мешали, потому что их он обходил стороной. Джейс и Кларисса, в прочем как и большинство других, сложили о нём совершенно не верное впечатление, по крайней мере, это впечатление было не полным. Охотнику были не чужды все самые простые радости жизни, пусть даже если он занимался ими по-своему, но удивление на их лицах доставляло Джонатану особенное удовольствие. Интересно, до этого они действительно думали, что его единственным развлечением было бесить всех вокруг и душить котят.
- Ты представляла себе какой-нибудь мрачный ресторанчик на окраине в стиле замка графа Дракулы с классической органной музыкой? Это была бы скука, а не праздник. – губы Джонатана в ту же секунду скривились в злобной ухмылке, - то, зачем на самом деле Джейс взял её за руку было так очевидно и по-детски. Самому охотнику не пришлось толком ничего делать и уж тем более кому-то что-то доказывать, - сестра любила быть рядом с ним без всякого на то физического принуждения, почти. Длинные, узкие и плохо освещённые коридоры вели их мимо основного танцпола, который содрогался под бит музыки и разгорячённых тел, но это было не то место, которое подходило бы для их маленького праздника. Моргенштерн уверенно шёл дальше, всё глубже уходя в здание, которые снаружи казалось не таким уж и большим. Зал для особых гостей был меньше и разительно отличался: здесь была совсем другая публика, играла другая музыка, подавался дорогой алкоголь и исполнялись любые желания. Помещение было залито неоновым светом, а на телах, почти не прикрытых одеждой, были разноцветные этнические символы, светящиеся всеми кислотными цветами, которое только можно было себе вообразить. Нефилим уверенно прошёл вглубь, подходя к одному из столов, который был заставлен краской, - любой желающий мог присоединиться и не был ограничен в фантазии. Не долго думая, он взял первую попавшуюся кисть, - то была ярко-оранжевая краска, - и резко развернувшись, щедро окатил прохладной жидкостью своих гостей. - Потанцуем?

Отредактировано Jonathan Morgenstern (2016-06-15 15:29:22)

+3

5

Возможно, это и была вечеринка в его честь, но Уэйланд по какой-то «странной» причине вовсе не чувствовал себя звездой вечера. Впрочем, если подумать, ничего странного тут не было – не каждый нормальный человек в здравом уме и трезвой памяти пойдет радостно отмечать совершенное им убийство. Убийство с особой жестокостью, если называть вещи своими именами. Интересно, Моргенштерн изначально знал, что братцу придется с особым пристрастием покопаться во внутренностях уже мертвого дроу, чтобы, наконец, достать этот злополучный фолиант, или это просто оказалось «приятным» бонусом? Джейс успел задать этот вопрос только себе, да и то не до конца осознавая произошедшее. Он и сейчас не осознавал, разум упрямо отказывался возвращаться к событиям уже минувшего вечера. Может, это и к лучшему. Не только слезами горю не поможешь, но и моральными терзаниями сделанного не воротишь. Все-таки во многом Джонатан, к сожалению, был прав. В конечном итоге, никто не заставлял нефилима идти на этот шаг. Для него никогда не существовало выбора, но, в то же время, формально он всегда был. Правильно говорят: нет безвыходных ситуаций, есть такие решения, которые нас не устраивают. Оставить незапятнанной свою бессмертную душу, но навсегда покинуть Клариссу было именно таким решением, поэтому проблемы выбора никогда не стояло.
Разумеется, Моргенштерн был не из тех, кто согласится проводить свой досуг в компании, как многие бы сказали, «простых смертных». Вся ирония была в том, что простых смертных в этом клубе по определению быть не могло, но, видимо, даже нежить – бессмертная и не очень, тоже имела разное положение в обществе и социальный статус. Так что, без сомнения считая себя элитой, сын Валентина решил не задерживаться в компании рядовых вампиров и оборотней, направившись в приватный зал. Когда-то Джейс любил подобное времяпрепровождение. Что бы о нем сейчас ни думала Клэри или ее старший братец, он умел развлекаться и получать удовольствие от жизни, просто обычно он это делал по своему желанию и при несколько иных обстоятельствах, но кто его теперь спрашивал. Джонатан чувствовал себя вполне комфортно, словно и в самом деле не в первый раз оказался в подобном заведении, Кларисса же выглядела удивленной и немного встревоженной. Кроме Пандемониума, она не бывала в подобных местах, но тот и в сравнение не шел с «Костяной Люстрой», где им посчастливилось оказаться сегодня. Посчастливилось ли? Впрочем то, что Джейс поначалу принял за тревогу, в первые секунды омрачившую миловидное личико Фрэй, было всего лишь приятным волнением, своего рода предвкушением перед неизведанным. Несмотря на то, как ее ладошка крепко сжимала его руку, ей не было страшно. Уэйланд знал Клэри достаточно хорошо, чтобы почувствовать это – она тянулась к неизведанному, темному и манящему. К Джонатану.
Может быть, скука посещала бы тебя несколько реже, делай ты сам всю грязную работу, - как бы между делом вставил светловолосый, хотя слова Моргенштерна были адресованы явно не ему. К сожалению, и тут у охотника были связаны руки. Попытки воззвать к совести сводного брата были лишены смысла еще на стадии безумной идеи, но иногда уж очень хотелось лишний раз напомнить ему о положении дел, однако в присутствии Клэри приходилось ограничиваться лишь пространными рассуждениями.
Я не уверен, что что-то из этого можно пить, - поворачиваясь к Клариссе, с непривычной для себя серьезностью в таких вопросах ответил Джейс. — Все эти коктейли, напитки и прочее могут быть зачарованы, или и вовсе оказаться каким-нибудь варевом фэйри. Последствия бывают очень...непредсказуемыми, - не то чтобы у нефилима был большой опыт в таких вещах, но говорил он со знанием дела. Однажды довелось ему попробовать нечто наподобие легких наркотиков, так называемые особые «яства фэйри», и ничем хорошим это не закончилось. Нельзя сказать, что воспоминания о пробежке голышом по улицам Нью-Йорка вгоняли блондина в краску, но повторять подобные приключения не хотелось. А Клэри, которая явно не имела привычки пить что-то крепче безобидных коктейлей, лучше и вовсе не искушать судьбу.
На пару секунд Джейсу даже удалось позабыть о том, что здесь их все-таки трое, но как и всегда, Моргенштерн не заставил себя ждать.
Какого черта? – нахмурился Уэйланд, опуская взгляд на свою рубашку, теперь усыпанную мелкими неоново-оранжевыми крапинками. Как же хотелось выхватить у Джонатана чертову кисть и разукрасить неоновой краской его прекрасную платиновую шевелюру. По-детски? Да. Но все-таки блондин сумел сдержаться, а это уже шаг к осознанному взрослению. Моргенштерн с кисточкой в руках невольно напомнил о тех родственных связях, которые соединяли его с Клариссой, каким бы невероятным это ни казалось в самые первые дни их знакомства. Теперь между ними было куда больше общего, чем Джейсу хотелось признавать, и эта простая аллюзия – непрошенное тому напоминание. Клэри, кстати, тоже досталось. Несколько капелек краски осели на огненно-рыжих волосах, которые в легком полумраке и свете ярких огней казались то почти лиловыми, то темно-синими. Один широкий мазок застыл на кружевном декольте, приковывая и без того изголодавшийся взгляд к откровенному наряду.
Почему бы и нет, - неожиданно согласился Уэйланд, хотя предложение потанцевать явно его не касалось. — В конце концов, это же мой вечер, не так ли, братец? – Джейс не знал, как ему удалось вслух произнести «братец» без видимого отвращения, но у него получилось, даже с улыбкой. — Я благодарен тебе за такой щедрый подарок, пора расслабиться и получать удовольствие, - и это у него получилось сказать, естественно, без намека на искренность, но хотя бы внешне все смотрелось достойно. Почти улыбка, почти никакого сарказма. Уэйланд повернулся к Фрэй, делая шаг назад, двигаясь в сторону танцпола, увлекая рыжую за собой. Одно ловкое движение, и Кларисса в его объятиях.
Жаль портить это платье, - на выдохе, словно запыхавшись, произносит Джейс, размашистым и нарочито небрежным прикосновением подушечкой большого пальца стирая неоновую краску с мягкого черного кружева. Такого тонкого, что, кажется, он чувствует нежность ее кожи. Джонатан, разумеется, почти рядом с ними. Уэйланд смотрит на него через плечо Клариссы, не сдерживая легкой ухмылки. В какой-то момент, всего лишь на мгновенье этот мимолетный мнимый триумф, странное негласное состязание становятся почти важнее даже той, которую он так крепко прижимал к своей груди.

+1

6

Эта троица часто выходила куда-то втроём: в основном это были невинные прогулки по достопримечательностям очередного города или ужин в каком-нибудь ресторанчике, дабы не умереть с голоду, и заодно познакомиться с национальной кухней и местным колоритом. Человека, отличающегося любовью к готовке, а главное имеющего способности и желание кормить всех остальных, среди них не было. Да, Джейс часто готовил им завтраки: что-то наподобие яичницы или омлета с сыром или томатами. Или сэндвичи. Иногда его подменял Джонатан, ещё реже Клэри. Но приготовить завтрак - много способностей не надо, а вот с остальными приёмами пищи возникали сложности. Фрэй, будучи человеком творческим, не испытывала тяги к кулинарии: останься она одна, один на один с холодильником и плитой, с голоду бы она, конечно, не умерла, - но баловать себя изысками тоже бы не стала. Потому что не хотела, а, возможно, и не могла, - её творческую натуру и хорошенькую голову занимали куда более интересные мысли. Художница, что с неё взять? Кто-то не согласится и скажет, что процесс приготовления пищи тоже процесс творческий, требующий не только навыков, но и  вдохновения и фантазии, - но к Фрэй это явно не относилось. Поэтому сегодняшний поход в клуб, да к тому же в клуб, в который пускали только представителей Сумеречного мира, сильно выбивался из списка их обычного времяпрепровождения. До недавнего времени нефилим редко покидала штат, не говоря уже о большем, поэтому каждый новый город Европы для неё был сродни маленькому открытию, даже чуду. Рыжеволосая восторженно смотрела по сторонам, широко распахнув изумрудные глаза, и старалась запомнить всё-всё в мельчайших подробностях. Её комната была завалена множеством набросков тех мест, где они бывали: виды на город, реки, мосты, соборы, прогуливающаяся по аллее парочка, - Фрэй не хотела упустить ничего, она только и успевала менять воду для красок или выкидывать шелуху от карандашей, да вставлять новые, чистые листы в крепления мольберта.
Клуб, в котором они оказались, поражал воображение: девушка уже видела, как рука скользит по листу бумаги, запечатлевая ту самую Костяную люстру, висевшую под потолком, в честь которой это место и получило своё название. Выглядел светильник невероятно антуражно, местами даже пугающе, но Клэри не была страшно, - ей было интересно. Раньше Джослин никуда её не пускала и контролировала каждый шаг дочери, боясь, что Валентин найдёт их, - это подарило девушке 18,5 лет спокойной безмятежной жизни в мире примитивных. Видимо, сейчас она навёрстывает упущенное время.
Джейс не выпускал её руку из своей: держал крепко, сильно, будто бы боялся, что Кларисса убежит. Ничего подобного она делать не собиралась, и всё же внутри что-то тревожно шелохнулось. Вкупе со словами, которые слетели с языка Уэйланда, и подавно.
— Грязную работу? О чём вы? - рыжая перевела взгляд с одного охотника на другого, но лица обоих не выражали ровным счётом ничего, за что можно было бы зацепиться. Впрочем, навязчивого внутреннего голоса, который часто называли интуицией, это не отменяло: Клэри прищурилась, одаривая внимательным взглядом сначала Уэйланда, после Моргенштерна. Этот взгляд будто бы говорил «я с вами позже разберусь, с обоими». Подобное качество рыжей было хорошо знакомо Джейсу: упрямство было у неё в крови, - Уэйланд ни раз говорил ей, что и не думал, что однажды встретит человека гораздо упрямее, чем он сам. Что ж, всё когда-то бывает в первый раз. Было ли это упрямство обусловлено генетически или же являлось приобретённым качеством, сложно сказать, но одно Кларисса знала наверняка: упрямым норовом отличался не только Валентин, но и Джослин.
— Ммм, даже и не знаю, что я представляла, но явно не это, - Фрэй обвела свободной рукой окружавшее их пространство и улыбнулась. — Но здесь атмосферно, я только один раз была в подобном заведении, в клубе «Пандемониум», ещё в Нью-Йорке, мы чисто случайно забрели туда с Саймоном, - конечно, она лукавила. Ни о какой случайности речи не шло. Это место манило рыжеволосую к себе, будто бы магнит, и в свете открывшихся после событий, что Клэри является нефилимом, оно и неудивительно. Именно там она встретила Джейса, именно оттуда начался её путь в поисках потерянных воспоминаний, прошлой жизни, - путь ко всему тому, что делало её собой. Впрочем, пока эта дорога не увенчалась особым успехом: воспоминания, которые забрал Магнус Бэйн по просьбе Джослин, в большинстве своём так и не вернулись, зато Кларисса обзавелась новыми. Это было не одно и то же, утраченные воспоминания по-прежнему хотелось вернуть, но чем больше проходило времени, тем меньше оставалось надежды.
Пока Фрэй восторженно крутила головой по сторонам, она не заметила, как они остановились подле столика с красками. Несколько быстрых, едва уловимых для простого глаза, движений брата, и вот на её новом чёрном платье красовались пятна ярко-оранжевой, неоновой краски, - несколько капель попало и на волосы и, чуть скосив глаза, девушка увидела, как капельки, коснувшись её волос, в свете ламп дают совершенно неожиданные оттенки.
На губах нефилима расцвела хитрая, задорная улыбка, в то время как Джейс негодовал от такого поворота событий. Ещё бы! На его чёрной рубашке и джинсах пятна выглядели особенно ярко: улыбка на губах Фрэй расцвела ещё шире. Она потянулась к столу, быстро схватив кисточку и окунув её в первую попавшуюся краску, махнула кистью в сторону Джонатана. Движение вышло лёгким, но сильным и уверенным, и брата, будто бы окатило мелким фиолетовым дождём. Несколько капель краски запутались в платиновых волосах, несколько попало на шею и грудь. Кларисса хихикнула и едва ли успела отложить кисть, как Уэйланд буквально утянул её на танцпол.
Она не успела подумать, было ли предложение танца адресовано только ей, или им всем, но раз это вечеринка в честь Джейса, - то веселиться они должны были все вместе, разве нет?
Руки Уэйланда сомкнулись на её талии во властном, сильном захвате, заставив Клэри чуть наморщить носик: она не могла понять, что не так, да и не была уверена, что хотела понимать. В глубине души, разумеется, она осознавала, что происходит: Джейс ревновал её к родному брату, и никакие увещевания на этот счёт не помогали. Охотник воспринимал Моргенштерна как угрозу, которую необходимо было устранить или хотя бы удалить от Клэри, как можно дальше. А если не получалось ни того, ни другого, - Джейс в свойственной ему собственнической манере делал что-то наподобие этого.
— У меня целый шкаф не менее прекрасных платьев, - игриво отозвалась нефилим и тут же вздрогнула. Размашистое прикосновение Уэйланда к своей груди в попытке стереть краску вызвало волну дрожи, побежавшей по телу с бешеной скоростью. Клэри облизала внезапно пересохшие губы.
Не то чтобы, Фрэй не нравилось принадлежать ему, но ведь она и в самом деле принадлежала, к чему столь явная демонстрация чувств, да ещё на глазах у Джонатана? Рыжеволосая явно чего-то не понимала в этом мире. Повезло ещё, что девушка не увидела странную, самодовольную ухмылку, которая появилась на лице Джейса, который смотрел на Джонатана.
А почему, собственно, Клэри её не увидела? В этот самый момент она, бросив взгляд через плечо и улыбаясь брату, протянула одну руку назад, тем самым предлагая Джонатану ухватить её за ладонь и присоединиться к ним в танце.

+1

7

На самом деле, они оба ни черта не знали о нём, - нарисовали себе в голове весьма пресловутый и до безобразия банальный образ отрицательного героя, кажется, весьма мультяшного и тривиального, и решили, что в чём-то разбираются. На самом деле Джонатан имел крайне отдалённое сходство с такими персонажами, оно было настолько поверхностным и предсказуемым, что ему в пору было бы разочароваться в своих, так называемых, родственничках. С другой стороны, наблюдать за тем, как меняются их лица при виде того, что они совсем не ассоциировали с ним, было почти сравнимо с лёгким отголоском удовольствия. Возможно, он и правда превратился в тривиального злодея, если бы продолжил следовать указаниям отца, но те времена для нефилима давно канули в лету. Он был благодарен Валентину за его уроки жизни и весьма своеобразные проявления любви к своей плоти и крови, - те отдавали зловонием садизма с металлическим привкусом бесчеловечности, но были на удивление полезными; благодаря им у Джонатана всегда были широко открыты глаза и он видел этот мир таким, каков он был на самом деле, без всякой призмы псевдоблагодетели, большой идеи о плохом и хорошем, без наивной веры в лучшее будущее и лжи, в которой прозябало подавляющее большинство существ. Конечно, не каждый бы выдержал такое воспитание, и, несомненно, оно оставило неизгладимый отпечаток на его духовных и моральных принципах, и едва ли сам охотник имел какое-либо право винить других в том, что они стали очередными жертвами пагубного влияния лживых авторитетов и идей, которыми их пичкали на завтрак, обед и ужин, однако ни смотря не на что, он всегда чувствовал себя по-настоящему особенным, всегда на шаг впереди других. Именно поэтому Моргенштерн так быстро осознал, что ему уготован свой собственный путь, и чтобы его пройти, ему, в конечном итоге, не понадобится даже Валентин. Отец должен был им гордится, но был так слеп к тому, что создал собственными руками и что создавалась прямо здесь, у него под носом, что наверняка будет ещё не раз удивлён тому, насколько его творение превзошло его самого. Одной из самых приятных ему форм протеста против отдающего нафталином отцовского уклада был отказ от угловатого, чрезмерно однообразного существования; отказа от всего привычного или, того хуже, предсказуемого. Так в его жизни появилась цель и план, превосходящий даже самые смелые фантазии Валентина, - а у последнего была просто выдающая фантазия, - так появилась Брэнвелл и другие союзники, так появилась его свобода, который Джонатан, так часто и весьма ошибочно предоставленный сам себе, не постеснялся воспользоваться. Отец никогда не видел в нём союзника, скорее слугу и солдата, одного из десятка его армии, и просчитался. Теперь, вкусив плоды этой жизни, нефилим собирался создать новую, улучшенную версию всего, однако процесс его личного глубокого исследования доставил Моргенштерну не мало удовольствий. Среди всех этих экспериментов и поисков у него было достаточно времени, чтобы успеть хорошенько насладиться, и одно из наслаждений он впервые попробовал именно тут, - это место на первый взгляд ничем не отличалось от обычного клуба, но эти стены хранили в себе куда больше секретов, чем можно было бы себе представить, и нефилим щедро делился этим с ней. Он хотел, чтобы Фрэй тоже испытала это, - увидела этот мир со всей его пошлостью, грязью, величием, лицемерием и красотой; увидела его таким, каким он был на самом деле, без преувеличений. И начать с самого интересного по такому важному поводу показалось охотнику как никогда уместным. Она столького ещё не знала, столького ещё не видела, - его раздражала мысль о том, что у них не так много времени на то, чтобы он успел показать ей всё то, что знал и видел сам, - что это казалось ему в высшей степени не справедливым. Чёртов Конклав со своими правилами уже сказали своё слово, и на их стороне была большая фора, но теперь его очередь, иначе свобода выбора была бы лишь номинальной; каждая из сторон имела право говорить в свою защиту, так гласили правила, и охотнику было что сказать. Он хотел, чтобы она посмотрела на всё это его глазами и наконец-то поняла, что это тоже может быть правильным и не таким ужасным, как ей всегда рассказывали; она бы удивилась, узнав, что и тут, на другой, на его стороне, может быть не так уж и плохо.
- Зачем, если у меня есть ты. - нефилим слегка пожал плечами и хотел было добавить, что-то о том, что Джейс просто создан для грязной работы, но промолчал, чтобы не испортить праздник раньше времени, - упрямое любопытство Фрэй могло сорвать все его планы на эту ночь. Может быть однажды ему повезёт и Уэйланд без подсказок своего брата поймёт, что это правда, ведь в Институте он занимался тем же самым, с той лишь разницей, что на этот раз ему не толкали красивые речи про необходимость и обязанность, про то, что так будет всем лучше; сейчас ему никто не говорил, что он станет героем, если сделает это. Но в чём на самом деле была разница между тем, что он делал ради сомнительной награды для успокоения своей совести и тем, что он делал ради нового, лучшего мира. Грязь на его руках была задолго до того, как он попал в квартиру Джонатана. - Не бойся, ангелок, здесь подают самый лучший алкоголь, который ты когда-либо пробовал. Наслаждайся, пока есть шанс. - и охотник не сомневался в том, что был прав, - местный алкоголь был высших сортов, а Джейса наверняка никогда раньше не пускали дальше общего танцпола в каком-нибудь паршивом заведении Нью-Йорка. Сам Джонатан, отложив в сторону кисть, ловко схватил с подноса проходящей мимо длинноногой официантки стакан с неоново-багровой жидкостью, отсалютовав Клэри и Уэйланду, он сделал большой глоток.
- Надеюсь, здесь тебе понравится больше. - это место, ровно как и вечеринка, были выбраны Моргенштерном не случайно, - как будто бы он умел делать что-то случайно и не обдуманно, - он знал, что внутри неё теплится надежда выгулять все свои новые платья, что и она тоже должна была разделять их семейную любовь к хорошим развлечениям, и что кисти, неоновые краски и причудливые рисунки на телах окружающих, придутся ей по вкусу. Она могла взять кисть и разрисовать здесь всё, что захотела бы, но вместо этого, своим холстом Клэри выбрала его, - уже через секунду вся верхняя половина тела охотника была разрисована фиолетовой краской, но в отличие от Джейса, который как девчонка переживал за свою рубашку, Джонатан лишь хищно усмехнулся, давая сестре понять, что он обязательно отомстит за это.
Он позволил Уэйланду самостоятельно испортить свой же праздник, - его демонстративное поведение и слова, которым нефилим не поверил ни на секунду, играли против него же. Пока Джейс тащил девушку на танцпол, Моргенштерн предпочёл остаться чуть поодаль, он наслаждался своим коктейлем и весьма нелепым зрелищем, - эти чрезмерно душные объятья, эта пошлая попытка оттереть краску на её груди, всё это должно было вызвать в нём злость и зависть, даже ревность, но ничего не происходило. Вместо этого Джонатан внимательно наблюдал за тем, как двигается Фрэй, - это платье, которое он выбирал сам, сидело на ней ровно так, как он себе это представлял; оно скользило по её телу и моментально принимало его изгибы при каждом движении девушки, и краска совсем не испортила его, напротив, среди содрогающихся в такт громкой музыки разрисованных тел, Клэри смотрелась гармонично, дополняя собой и делая полной всю картину. Через несколько минут, когда на дне его стакана остался только лёд, охотник заметил протянутую к нему руку сестры и, прежде, чем Джейс успел бы выкинуть очередную нелепость, Джонатан оказался рядом с ними, слегка сжав ладонь девушки и через секунду выпустив её, чтобы положить свою тяжёлую руку ей на плечо, встав сзади, - ему было достаточно всего одного жеста, чтобы она всё поняла. На губах Моргенштерна вновь заиграла ухмылка, он видел лицо Джейса, который едва мог сдержать себя от негодования, и при этом был так близко с Фрэй, двигаясь в такт музыки; настолько близко, что он мог чувствовать аромат её парфюма смешанный с его собственным, её волосы касались его лица и шеи, а музыка становилась громче и быстрее.

+2

8

Больше всего на свете Джейсу хотелось оказаться не здесь. Где угодно, не важно где, но только не здесь. Он не помнил, чтобы когда-нибудь хотел быть вдали от Клэри, не считая тех первых дней, когда они якобы узнали правду об их «родстве» и дня, когда она призналась ему, что Джонатан ее поцеловал. Даже в воспоминаниях возвращаясь к тем дням, Уэйланд не мог поверить, что хотел чего-то подобного, но сейчас он начинал понимать еще острее, почему находясь рядом с Клариссой и Джонатаном, ему хочется исчезнуть. Любое его желание было для нее законом, и неважно, как на самом деле Фрэй относилась к тому или иному решению своего брата – стоит ему захотеть, и для нее оно станет истиной в последней инстанции. Ей было весело здесь потому, что Моргенштерн этого хотел? Было ли в ней хоть что-то свое? Хоть какие-то свои мысли и желания? В любой другой день подобные мысли даже не посетили бы светловолосой головы нефилима, особенно в таком ключе, с такой агрессией и неприязнью, но в эту самую минуту он ничего не мог с собой поделать. Чем больше он смотрел на них, тем сильнее бурлила в нем слепая ярость, ревность, граничащая с отторжением. Джейс уже ненавидел это место, хотя в обычной жизни врагом веселья всегда был Алек, а ему бы здесь наверняка понравилось. Ненавидел эту музыку, его раздражала беззаботность Клэри и ее милый диалог со старшим братом. До скрежета в зубах. Он сделал глубокий вздох, ощущая, как по позвоночнику разливается неприятный, липкий жар. Раньше он не верил, что человека может бросить в жар от злости. Вот бросить в холод от страха – еще возможно, но неужели злость могла стать настолько всепоглощающей эмоцией? Похоже, могла.
Сегодня мне весело и без спиртного, - без тени улыбки ответил Уэйланд, без малейшего интереса окинув взглядом ряды разноцветных стаканов, бокалов и прочих емкостей с яркими напитками диких цветов. Моргенштерн, впрочем, решил отведать тот, что был неоново-багровым, и на долю секунды нефилим даже позволил себе замечтаться, что он подавится терпкой жидкостью, харкая кровью на свою дорогую рубашку за «ангелок», брошенное в его адрес. По правде говоря, охотник вообще слабо представлял себе некое подобие еды или питья в ближайшие пару часов так точно. Даже при мысли о ней желудок сиротливо сжимался, а к горлу подступал едкий привкус желчи. В какой-то момент светловолосому казалось, что рвать уже нечем, но руки все еще помнили неприятные, склизкие ощущения – то, как внутренности проскальзывали сквозь пальцы, плоть застревала под ногтями, и словосочетание «просеивать мрачную бездну» внезапно обрело совсем другое значение. А ведь все это было не так давно, казалось, что пару часов назад. Из одного круга ада в следующий. «Наслаждайся, пока есть шанс» прозвучало, как самая настоящая издевка, хотя, несомненно, такой и была, но Джонатан вкладывал в эти слова несколько иной смысл. Джейс же поймал себя на мысли, что если то, что происходит вокруг них, может вызвать наслаждение, то что же будет дальше? Куда еще дальше? Вся жизнь бок о бок с сыном Валентина? Между прочим, сам Валентин был не так и плох. По закону жанра он должен был стать классическим злодеем Сумеречного мира, имея для этого все данные, но у не были свои идеалы. Извращенные по большей части, но они были, как и была идея, которой он был предан. Его сын был намного, намного хуже. У Джонатана не было высоких идеалов или идеи, который он был свято предан, считая ее единственно правильной. Он жил в свое удовольствие и старался перевернуть мир так, чтобы никто ему в этом не помешал. Вот, откуда начинается ад. Не с неправильных идей, а с их отсутствия, когда бразды правления берут желания.
Танцевать не хотелось от слова «совсем», то есть… После убийства и недавно выковыряв из-под ногтей остатки дроу, просто танцевать казалось несколько странным, как будто все прекрасно, ничего не случилось. Вот она, Кларисса, такая красивая, в новом платье. Но на какие-то пару минут предлог «потанцевать» показался неплохим решением быть подальше от Моргенштерна. Ненадолго, впрочем, этого хватило, и причем его пригласила все та же Клэри. Их сочетание втроем на танцполе было похоже на странную, извращенную фантазию, и либо так казалось только Уэйланду, который явно не чувствовал желания стать ее частью, либо всех остальных все устраивало.
Я несколько старомоден для танца втроем, - нахмурившись, произносит он, обращаясь к Клэри. На Моргенштерна лишний раз смотреть не хотелось, но его рука на плече девушки никак не уходила из поля зрения – желание ее отрубить жестоким и самым крамольным способом крепло с каждой секундой. Джейс знал, как сделать «приятное» Джонатану. Он не был поклонником публичной демонстрации своих чувств, и даже неприязнь к названному брату обычно не давала повода поменять свои взгляды, но сейчас это пришлось бы очень даже кстати. Охотник мог поцеловать Фрэй прямо на глазах у самодовольного болвана, как он мысленно частенько называл Джонатана, но… На самом деле он не мог. Не хотел. Смотрел на эти губы и не мог себя преодолеть. Они не могли помнить вкус того поцелуя, но от одной только мысли, что их касался Моргенштерн, Джейса начинало мутить. Впрочем, сегодня это было частым явлением, и немало вероятно, что мысли здесь были не причем.
Внезапно, потолок взорвался серебристыми искрами. Уэйланд запрокинул голову, всматриваясь в полумрак: искры на деле оказались вовсе не искрами, а серебристыми каплями, быстро оседающими на волосах многочисленной публики. Джейс опустил взгляд на Клэри – ее волосы тоже были покрыты серебристыми блестками, а по щекам струились блестящие дорожки, словно от слез. Кажется, светловолосый уже видел что-то подобное, только тогда наркотики фэйри напоминали небольшие перламутровые жемчужины, но имели похожую консистенцию. После пары таких капель Уэйланд почти не помнил, что произошло потом, но Кайли говорила, что все было круто, а потом нефилим каким-то невообразимым образом опомнился на улицах Нью-Йорка, абсолютно голый и с оленьими рогами на голове.
Клэри, даже не думай это пробовать, - яростно стирая набухшую каплю со своей щеки, воскликнул Джейс. Получилось жестче, чем он хотел, прекрасно зная, что Клэри бесполезно что-то указывать, тем более, в таком тоне. Если она решила, то она сделает. — Ты понятия не имеешь, как это действует, - Уэйланд посмотрел по сторонам – остальные уже вовсю начали пробовать серебристые капли, слизывая их с кожи и ловя ртом в воздухе. Никого ничего не смущало. — Послушай меня, я знаю, - попытался воззвать к оставшимся крупицам здравого смысла Фрэй охотник.

+1

9

Музыка становилась громче, свет более навязчивым, но как ни странно, ничто из этого портило впечатления от происходящих вокруг событий. Люди, танцевавшие неподалёку, вызывали в Клариссе неподдельный интерес, и девушка с трудом приказывала себе не смотреть столь явно и в открытую. Джонатан предпочёл освежиться неоново-багровым коктейлем: она бы и сама не прочь, но Джейс был настойчив и решителен в своём желании увлечь рыжеволосую на танцпол. В любой другой раз Клэри всенепременно возмутилась бы, ведь её слова о том, что она хочет пить были проигнорированы, но учитывая в каком настроении пребывал Уэйланд в последние дни - перечить ему не хотелось. Сказать, что он был мрачнее тучи, не сказать ничего, - Фрэй могла только догадываться, какие демоны медленно съедали охотника изнутри. Иногда она смотрела на него и думала, что не стоило рассказывать ему о поцелуе с Джонатаном, возможно, тогда ему было бы проще и легче. Но в таком случае самой девушке было бы очень тяжело, тот поцелуй с братом и так выбил её из колеи на несколько дней. Но что теперь говорить? Что сделано, то сделано. Уэйланд уже наказал её сполна, прикасаясь к ней буквально через силу, едва ли не перебарывая отвращение. Клэри старалась не смотреть ему в глаза, лишь бы не видеть этого в янтарных глазах. Слишком тяжело. Она и так была удивлена, что он сам взял её за руку, сам повёл танцевать, крепко прижимая к себе.
Впрочем, причина подобного поведения очень быстро нарисовалась в их поле зрения и легко сжала ладонь Клариссы. Джонатан стоял подле сестры, положив руку ей на плечо в уверенном, почти властном жесте. Клэри чуть откинула голову на плечо старшего брата, на мгновение встретилась с его глазами и улыбнулась. Улыбнулась нежной, лёгкой улыбкой, испытывая радость от происходящего, пусть и конкретно омрачённую унылым видом и настроением Джейса.
Под кожаным браслетом там, где была спрятана руна тёмного альянса, кожу слегла жгло, - метка пульсировала, но эти ощущения стали почти привычными для рыжеволосой, что она почти не обращала на них внимание. Покорилось ли сознание Фрэй невидимой борьбе добра со злом, или же она просто сдалась, без всякой борьбы и битвы, заранее обречённая на провал в неравной схватке с самой Лилит? А может эта тьма всегда была в ней, просто брат позволил выйти этому на свет?
Нефилим не успевает ничего ответить на слова Уэйланда, как с потолка сыплются серебристые блёстки. Клэри хочется сказать, чтобы Джейс попытался расслабиться, ведь она рядом, всё хорошо, а если нет, то она приложит все усилия, чтобы ему стало хорошо. Но музыка слишком громкая, и отстраниться от Моргенштерна почему-то тоже непросто. Он не держит её, несмотря на то, что его хватка кажется крепкой, но она знала, стоит ей захотеть, и она отстраниться. Это просто танец втроём, и это весело. Она оглядывается по сторонам и видит, как окружающие подставляют лицо серебряному дождю, ловя капли ртами, губами, языками, слизывая их с друг друга, и буквально через мгновение их танцы становятся более ожесточёнными, поцелуи более яростными, хаотичными, но явно полными удовольствия. Неподдельного и искреннего удовольствия.
До Клэри смутно долетают слова Джейса о том, чтобы она даже не смела это пробовать. Девушка хмурится, бросает на Уэйланда раздражённый, полный вызова взгляд, после - снова переводит его на других людей, которым явно стало ещё лучше после того, как они попробовали серебристые капли. Что бы там ни было, а это явно способствовало улучшению настроения, а, значит, им это тоже не помешает. В особенности Джейсу.
Рыжеволосая одаривает охотника долгим, пристальным взглядом, будто бы извиняясь за то, что она сейчас сделает, и запрокидывает голову назад, снова касаясь затылком плеча Джонатана. Фрэй открывает рот и жадно ловит сыплющиеся с потолка капельки, которые на вкус, словно мёд. Нефилим жмурится от удовольствия, чувствуя, как по телу начинает мгновенно разливаться и тепло, и холод, и нега, и искры, - и всё сразу. Потрясающие ощущения, которые невозможно описать простыми словами. Она чуть выпрямляется, позволяя каплям осесть на её губах, и когда ей кажется, что их достаточно, она резко отталкивается от Моргенштерна.
Тонкие пальцы вцепляются в ворот рубашки Джейса, рывком заставляя того поддаться вперёд, а губы безжалостно впиваются в его губы. Сила была не на её стороне, но на её стороне была спонтанность, - Уэйланд явно не ожидал от неё таких действий. Клэри целует его глубоко, жадно, подчиняя себе и терзая, размазывая по его губам пыльцу фей, заставляя её попадать внутрь и смешиваться на языках. Даже, если он отстраниться сейчас, попробует её оттолкнуть, было уже поздно - назад пути нет. Ногти Фрэй дерзко царапают неприкрытую чёрной тканью кожу в районе ключиц, и наконец, девушка останавливается, прерывает поцелуй и улыбается, нет, даже смеётся. Восторженный смех срывается с её губ: перед глазами всё кружится, мигает и светится, будто бы Кларисса попала на ярмарку выходного дня, проводившуюся в пригороде Нью-Йорка. Она глупо хихикает, глядя на губы Уэйланда, перепачканные в пальце и облизывает свои собственные. Дерзко, заискивающе.
— Джонатан? Присоединяйся, будет весело, - Клэри Фрэй никогда бы не стала пробовать наркотики, но Кларисса Моргенштерн хищно улыбается, поворачиваясь к брату в пол-оборота. В свете неоновых огней её изумрудные глаза кажутся очень яркими, непередаваемого, сумасшедшего зелёного цвета. Кларисса проводит по щеке брата, стирая с его лица несколько капелек фиолетовой краски, которая попала туда, когда Клэри взмахнула кистью.
Не долго думая, Фрэй облизала пальцы, по очереди, одним за одним. Подумать о том, что краска может быть вредной для здоровья из-за своего состава, она в таком состоянии, конечно же, не смогла.
— Ммм, виноградная, - с упоением проговорила нефилим. Видимо, организаторы этой вечеринки догадывались, что найдётся достаточно умников, которые решат попробовать «краску» на вкус и решили сделать её из натуральных компонентов.
Всё ещё облизывая один из пальцев, рыжеволосая обернулась и посмотрела на Джейса, ожидая его реакции и хоть какого-то эффекта от пыльцы фэйри на его угрюмом лице.

+2

10

Если вам было интересно, как выглядят ангелы, то сейчас именно то и можно наблюдать - Клэри с ее огромными, блестящими, глазами, этой улыбкой, которая явно шла ей, вернее нет, не так. Она делала ее до неприличия привлекательной. Яркой. Сочной. Подобно той самой фиолетовой краске, которую она, поддев пальцем, отправила в свой рот. Все это попахивало кокетством. Тем, которое обычно хранят глубоко, за семью замками и сейчас эта искренность - в первую очередь перед самой собой - прорвалась наружу и била фонтаном.
Сестричка была до неприличия хороша.
А вот братец был до безобразия хмур.
Если в природе и существует нечто прекрасное, так это контрасты и такой контраст настроений делал Бастиана не просто довольным. Это особый сорт удовольствия, удовлетворения, если вам так будет угодно и, если в его грудной клетке и ютились те самые 21 грамма души, то сейчас они содрогались в оргазменных судорогах.
Приглашение из уст, перепачканных серебряной пылью были словно призывом к действию, тем более, что общий фон эмоций и ощущений делал свое дело - как же будет счастливо это зеленоглазое дитя, когда и сам инициатор торжество ощутит сие ассорти эмоций в грудной клетке.
Откуда все и потекло. Переливаясь и пестря, отдавая рикошетами во все части тела, долетая не только до головы, где стало легко, просто и непринужденно, но и до кончиков пальцев рук, а после и ног. В животе взрываясь фейерверком, который мягко щекотал внутренности. Заглатывая одну за другой, да после поддевая на палец каплю зеленой краски с плеча Джейса, он демонстративно отправил тот в рот, резюмируя:
- Яблочная. Только эти яблоки всяко слаще, чем твоя кислая мина. Расслабься. Это наш общий праздник.
Его рука плавно с плеча уползает пониже, но нет, не на столько ниже, лишь до лопаток прогулялся, где могли бы красоваться два пушистых крыла, будь Клэри ангелом. Да подтолкнул ту ближе к блондину, растянув собственные губы в улыбке, которая не сулила ничего хорошего.
- Может, поцелуешь свою спутницу как следует? И настроение твое сразу же поднимется. Вперед, детки, не стесняйтесь.
И было бы чего, а то и кого стесняться - вокруг существа спешно теряли остатки рассудка, а сам же Себастьян провел языком по собственным губам, прихватив очередную порцию дурмана, да после подняв брови и явно изумляясь тому, как затянулось приглашение к действу - казалось бы, что не согласиться-то.
Ревность - потрясающее чувство. Оно отдаленно напоминает злость, только первое намного сильнее бьет по ощущениям, да не к горлу подкатывает комом, а растекает пряным жаром в грудной клетке. И, если злость он умел контролировать - за столько-то лет специфического воспитания - то с ревностью все обстояло совсем иначе.
Если в детстве он, как факт, был зол на Джейса, которого папаша любил больше, пусть и до определенного момента, то вот ревность ему довелось познать в куда более сознательном возрасте и, стоит отметить, это было даже приятно. Ведь любой, кто испытывает сию россыпь ощущений, любит. Пусть и специфически, но любит.
И сейчас, когда сладковатый наркотик скатывался по горлу, было приятно признать - Бастиан любит Клэри, в какой-то мере он любит и Джейса, иначе бы не даровал тому такого щедрого подарка.
Любовь бывает разной - просто человеческий язык слишком скудный, чтобы позволить передать всю многогранность ощущений каким-то одним простым словом, которое еще и состоит из такого мизерного количества букв. Даже не выкинуть ничего, если хочешь меньшую привязанность обозначить. Она будет состоять из того же количества букв, но из иного букета ощущений.
И ярость, разрывающая грудину, похожа на взбесившегося зверя, который прыгает по клетке из костей и пытается ту пробить - сердце так стучит. Себастьян наблюдает, выжидает и, если изначально это казалось ему потрясающей идеей, то сейчас уже не столь - это ревность набрала обороты. Заставляет его сомневаться в себе, вынуждает воевать на этом поле боя. Только вот бой совсем неравный.
Джейс вкусит серебряный нектар, бонусом вызывает жжение в грудной клетке Моргенштерна и тот вновь запылает. Сейчас, в условиях ночного клуба, где гремит музыка, а существа сходят с ума, прижимаясь друг к другу и спеша уединиться, Моргенштерн мог позволить себе расслабиться и плыть по течению - хоть на короткий миг. В конце концов, если он будет напряжен, то разве можно это считать победой? Даже хоть намеком на победу.
Ежели он желает показать, как хорошо на его стороне, то ему же, в первую очередь, надо ощущать себя хорошо. Он - ходячая реклама. Клэри - ходячая реклама. Джейсу остается сделать шаг и провалиться в эту приятную негу.
Прихватив с подноса официанта, что проплывает мимо, один из бокалов с изумрудной жидкостью, он ловко залил ту в себя, да, выловив бокал на высокой ножке с неоновым голубым, приготовил тот для сестрицы.
- У нас праздник. Даже на Новый Год позволяют выпить бокал шампанского. А на Новую Жизнь - так тем более.
На его губах улыбка очаровательного засранца, Бастиан тянет угощение зеленоглазой. До или после поцелуя, а может и сам братишка перехватит угощений. Черт этих родственников разберет.

Отредактировано Jonathan Morgenstern (2017-02-26 13:27:00)

+2

11

Глупо было надеяться, что Клэри в кои-то веке прислушается к его словам. То есть теоретически такой вариант был когда-нибудь возможен, но явно не здесь и не сейчас. Джейс знал это еще до того, как успел произнести все это вслух, как и знал то, что слова, сказанные в такой категоричной и однозначной манере, скорее, возымеют совершенно обратный эффект. Но, как и всегда, осознание очевидных фактов приходит слишком поздно. Кларисса уже бросила в сторону нефилима характерный взгляд, будто бы принимая вызов, явно собираясь сделать ровно то, от чего он ее предостерегал. Она запрокидывает голову, вскользь касаясь рыжей макушкой плеча брата, жадно ловя ртом серебристые капли. Уэйланд уже , было, собирается возразить, но что теперь скажешь? Больше, чем ожидание он ненавидел разве что ощущение собственной беспомощности. Что ему оставалось? Стоять и смотреть, как Фрэй добровольно вверяет свою волю действию блестящего дурмана.
Впрочем, если всего этого Джейс вполне ожидал, то следующий шаг рыжеволосой явно застал его врасплох. Все произошло так быстро, что охотник даже не успел среагировать, буквально прирастая к своему месту. Губы Фрэй настойчиво впиваются в его собственные, и если на первых порах замешательства и упрямства хватает покрепче их стиснуть, то спустя пару секунд поцелуй берет свое. Джейс поддается, приоткрывает рот, тут же ощущая кисло-сладкий, странный привкус серебристой дури. Он слабо протестует, предпринимая нерешительную попытку отстраниться, но острые ногти неожиданно и резко проходятся по незащищенной тканью коже, заставляя вздрогнуть, инстинктивно подаваясь вперед, позволяя углубить поцелуй. Даже если бы у Уэйланда хватило силы воли сделать решительный шаг назад, было уже поздно, не так ли? Рыжая отстраняется, вызывающе облизывая перепачканные в серебристой пыльце губы. Кажется, он ничего не чувствует. Ни пресловутой легкости, ни эйфории. Может, странный фейский дурман на всех действует по-разному, или всему виной его душевный настрой, явно не располагающий сегодня к увеселениям? Джейс медленно подносит руку к губам, тыльной стороны ладони стирая серебристую дрянь. Теперь ладонь кажется блестящей и неестественно бледной в ярких, неоновых софитах. Забавно. Уэйланд хмурится, пытаясь понять, что ему вообще могло показаться забавным? Из странного забытья его вырывает переливчатый смех Клариссы, больше напоминающий глупое, девчачье хихиканье. Она облизывает пальцы, но подождите… Из своих мыслей его вырывал отнюдь не ее смех и не ее присутствие рядом, а легкое прикосновение Джонатана к своему плечу. Указательным пальцем тот размашисто стирает зеленую краску, пробуя ее на вкус.
Вы больные? – по-прежнему хмурясь, воскликнул Джейс, стараясь перекрыть громкую музыку и гомон посторонних голосов. Нормальные люди не едят краску, хотя организаторы мероприятия, видимо, и это предусмотрели. Как ни странно, сейчас Моргенштерны кажутся ему удивительно похожими. Их улыбки, лихорадочный блеск в глазах. Изумрудные глаза Клэри кажутся такими же бездонными и угольно-черными, как и у ее братца. Должно быть, всему виной нехватка нормального освещения, но выглядит весьма символично.
В животе потихоньку растекается жидкое тепло, вызывается легкое жжение, напоминая крепкий алкоголь. Пока у Уэйланда получается игнорировать это странное, пускай, и отдаленно знакомое ощущение. Вот чего-чего, а подобного жеста он от Моргенштерна явно не ожидал: тот легко подталкивает сестру к нему в объятия, буквально призывая к поцелую. Джейсу всегда казалось, что братцу, как минимум, неприятно смотреть на них с Клэри в такие моменты, но сейчас он не видит на ненавистном лице ожидаемой неприязни. Джонатан словно безмолвно говорил: «Я не против посмотреть». Если в первое мгновенье эта мысль показалась нефилиму, по меньшей мере, нездоровой, а то и дикой, то спустя пару секунд он уже цепляется за очередной шанс доказать Моргенштерну, кому на самом деле принадлежит Кларисса. Уэйланд порывисто притягивает Фрэй к себе, рывком накрывая ее губы. На этот раз он не опускает веки, не отводя взгляда от сводного брата. В угольно-черных глазах по-прежнему нет ожидаемого отвращения, злости… По правде говоря, Джейс не видит в них ничего или, вернее сказать, не может понять, что именно скрывалось там, за лихорадочным блеском и привычной бездной. Секунда, одна, другая. Светловолосый, наконец, опускает ресницы, позволяя по-настоящему прочувствовать поцелуй и уже ставший привычным кисло-сладкий вкус ее губ.
Нравится смотреть? – отстраняясь, чувствуя легкую, несвойственную ему одышку, произнес охотник. Странно, но сейчас эта фраза уже не кажется такой больной, как пару минут назад, переходя в разряд «почему бы и нет?». — Никогда бы не подумал, - хотя, кого он обманывал? Наверняка Моргенштерн отличался весьма своеобразными пристрастиями. Впрочем, как и все они. Святош тут не было. Сколько бы братец не называл его «папиным ангелочком», крылья за спиной не вырастут. — Новая жизнь? – хмыкнул Джейс, словно не понимая, что Джонатан имеет ввиду. — Да с тобой каждый новый день – праздник, - со свойственным ему сарказмом продолжает Уэйланд. Тем временем, Моргеншерн протягивает бокал с очередной непонятной жидкостью Клариссе. Наверное, следует сказать, что хотя бы от напитков стоит удержаться, хватит с них уже фейской дури, но в голове как-то непривычно легко. Зачем спорить? Ссориться? Да и что может случиться?

+2

12

Больше, чем когда её мальчики ссорились, Клэри не нравилось, когда кто-то из них пребывал в плохом настроении. Учитывая разность их темпераментов порой было крайне сложно балансировать между ними, сохраняя при этом позитивный настрой. Но иногда им это всё же удавалось: случались дни и без перепалок за завтраком, плавно перетекающих в перепалки за обедом и ужином, а иногда и в подколы в течение дня. Наверное, за почти два месяца пребывания в квартире-портале Фрэй нужно было смириться с тем, что по-другому вряд ли будет: Джонатан и Джейс всегда будут спорить, переругиваться и соперничать. Она могла это лишь принять и сделать всё от неё зависящее, чтобы минимизировать разрушения в процессе их общения втроём. Так или иначе, а времени с друг другом они проводили немало.
Девушка не без интереса наблюдает за тем, как рука брата стирает яркую каплю с плеча Джейса: она улыбается, в данном конкретном случае она была совершенно солидарна с Джонатаном. Джейсу не помешает расслабиться, и чем скорее, тем лучше.
— У нас просто хорошее настроение! - она засмеялась. Казалось, что обвинение в том, что Моргенштерны - больные, её ни капельки не задело, да и в самом деле, на что тут обижаться? В отличие от Уэйланда они хотели хорошо провести время, но счастье явно не будет полным, если Джейс продолжит быть мрачнее тучи. Судя по всему, старший брат почувствовал, о чём думала Кларисса, или, быть может, он уже успел хорошо узнать её, чтобы понять ход её мыслей. Но в следующее мгновение Джонатан мягко подтолкнул Клэри в объятия Джейса. Рыжеволосая засмеялась, чувствуя невероятное веселье, растекавшееся по телу, хотя особо ничего произойти и не успело. Но ей было хорошо, радостно и так легко, что показалось, что в какой-то момент она может взлететь. Раньше девушка никогда не принимала наркотики, да что там, - её знакомство с алкоголем было весьма и весьма поверхностным - но сейчас фейская пыль открывала перед ней новые горизонты. В голове словно не было ничего лишнего: ни проблем, ни тревог, ни тяжких дум, - всё было прозрачным и простым, как стекло.
Лишь на секунду Клэри оборачивается, ловя взгляд брата: по его тёмным глазам редко можно было понять, что он чувствует сейчас на самом деле, о чём думает и  чего хочет. Впрочем, иногда всё же удавалось, но не сейчас. Зато в изумрудных глазах отчётливо читалась благодарность.
Джейс, выйдя из-за замешательства, притягивает её к себе и порывисто накрывает её губы поцелуем. Было несколько странно вот так открыто проявлять свои чувства на глазах у Моргенштерна: не то, чтобы Кларисса чего-то стеснялась, нет, но мимолётная мысль, что вроде как так было неправильно и нехорошо по отношению к брату всё же проскочила в голове, да тут же потерялась в клубах дурмана. В отличие от охотника Клэри глаза прикрыла, наслаждаясь поцелуем, который по велению Джейса вышел развязным и глубоким. Давно он так её не целовал...
Нефилим с шумом выдохнула и тут же вдохнула большую порцию кислорода, пытаясь усмирить сбившееся дыхание.
— О, ну хоть кто-то внял моим словам о том, что я хочу пить! - Кларисса радостно обхватила бокал, поднося его к губам и делая несколько глотков. — М-м-м-, вкусно, - с удовлетворением отметила рыжеволосая, решив, что хочет ещё, и разом опорожнила бокал. По телу как будто бы пробежал электрический разряд, и Клэри непроизвольно повела плечами, по которым побежали мурашки. — Мне нравится это место, - продолжала Фрэй. — То, что надо для праздника. Хотя я так и не поняла, что мы празднуем? - в планы об убийстве дроу с последующим извлечением древнего фолианта с заклинаниями её, конечно же, никто не посвятил. Видимо, пожалели впечатлительную психику. Впрочем, благодаря фейской пыльце, спустя пару мгновений, девушка почти забыла, что спрашивала, отвлекаясь на новую композицию, которую поставил диджей. Она манила, завораживала и как будто бы звала присоединиться. Кларисса, раньше никогда особенно не любившая танцы в ночном клубе, внезапно поймала себя на мысли, что это как раз то, что ей сейчас нужно. Она немного отстранилась от Джейса и Джонатана, освобождая чуть больше места для манёвра и, прикрыв глаза, стала вслушиваться в звуки музыки. Когда-то Джослин говорила, что нужно просто слушать, а тело подстроится... Так она и сделала. Музыка не была быстрой, скорее медленно-тягучей, с резкими битами в нужных местах, и это позволяло поймать тот ритм, в котором было комфортно и самой Клариссе. В конце концов танцы никогда не были её сильной стороной, но грация, приобретённая в процессе многочисленных тренировок, плавность и ловкость движений - были при ней.
Фрэй покачивала бёдрами, позволяя телу окунуться в море из звуков и следовать за ними. Её руки с тонкими пальцами коснулись ярко-рыжих волос, медленно скользнули ниже, очерчивая линию ключиц, груди, живота. Кларисса словно рисовала свой собственный силуэт, обводила по контуру невидимой кистью или карандашом, спускаясь всё ниже и ниже, проведя ладонями по бёдрам.
Чёрное платье, которое было на ней сегодня, было достаточно коротким и немного сужающимся к низу: она дотронулась до подола, слегка, совсем чуть-чуть приподнимая его вверх и обнажая самый краешек кружевных чулок. Двигаться сразу стало проще, и движения стали более развязными и свободными.
— Так и будете стоять в стороне или, может присоединитесь? Классный же трэк! - так и не открывая глаз, произнесла Фрэй, увлекаемая музыкой всё дальше и дальше.

+2

13

Ежели где-то в юности, да и не только, Джонатану доводилось читать умные книжки, в которых было написано об опасности собственных желаний, то никогда он столь ярко не ощущал это, как в тот самый момент.
Когда желание ощутить ревность переросло в ту самую ревность, Бастиан не хотел уже ровным счетом ничего. Вернее, желание свернуть шею Вэйланду воспылало с новой силой, но это явно не то, что следовало лелеять в сложившейся ситуации. Хотя, фонтан крови в серебряном обрамлении смотрелся бы потрясающе и грациозно. Под сей ровный строй мыслей рыжеволосая красотка опрокинула в себя содержимое бокала и, искря свежей порцией впечатлений и ощущений, покинула приятную компанию юношей, перетекая от стойки на танцпол. Движения Кларисы были похожи на ритуальные танцы, но не тех аборигенов, которых все привыкли представлять, а таинственных жриц. Движения плавные, грациозные, а музыка, теряя свой изначальный ритм, потерялась между ударами сердца, которые отдавались в ушах.
- Ты даже не догадываешься о моих предпочтениях, Джейс. Но рано или поздно мы станем семьей. И мы узнаем друг о друге все.
Искренность в ответ на язву. Но эта искренность, спровоцированная наркотой, явно не могла считаться сознательным шагом, который должен сделать этих двоих ближе, да и, как правило, на утро после, никто не помнит минувшего вечера. А жаль. Клэри была чертовски хороша и это хотелось запомнит, запечатлеть в памяти, а лучше и повторить как-нибудь при случае, потому как эта вылазка делала ее по истине счастливой. Что и было изначальной целью. Ладно. Одной из изначальных целей.
Моргенштерн прекрасно знает, как действует сие вещество, вернее даже, знает как манипулировать людьми под веществом, если, конечно, он сам не наглотался ее по самое. Но нет-нет. Это ни в коем разе не изъян гениального плана. Хотя бы потому, что плана, как такового, и нет.
Зато он знает - останутся ощущения, отголоски, даже если картины предпочтут стыдливо слинять из памяти, то эмоции находятся куда глубже.
И да, именно эти эмоции заставляли его сейчас наблюдать за сестрой и искренним обожанием, влечением, да откровенным восхищением. В этом взгляде ощущалось безграничное обладание, от того и он стал оружием, которое было пару раз использовано против непутевых кавалеров.
И ему это нравилось.
Кому бы не понравилось обладать таким совершенством.
И это обладание куда более всеобъемлющее чувство, нежели та пресловутая влюбленность, которую испытывал Джейс. Клэри принадлежит ему по праву крови, да и не только ее. Сейчас сестрица походила на темную жрицу, но никак не на ангелочка. Ей не хватало луны над головой, да раскиданных по полю ритуальных предметов, можно и трупа для антуража - как раз рядом есть кандидат.
Движения плавные, в которых Себастьян легко мог уловить что-то хищническое. То, что делало их одной крови. Желание не просто быть, существовать, а вести на этом празднике жизни. Ох, впечатлительный Бастиан.
И чертовка манит. Искрит энергией и улыбкой, от того никто и не спорит, не ставит под сомнение заманчивость предложения. Вэйланд пропадает с горизонта мыслей и возвращается лишь тогда, когда взгляд этих зеленых светил неотрывно смотрит как-то мимо плеча Себа, на что невозможно не отреагировать, от того он и тянется охотно, первый, что немаловажно, пусть и для него самого. Перехватывая изящную ладонь, которая охотно легла в его руку, да приобнимая со спины, он на короткий миг льнет к рыжей, но то в такт музыки, да словно мимоходом. Но, как водится, он не был собой, если бы не кинул этот взгляд с легкой усмешкой в сторону братца, когда губы его мазнули шею - на деле он лишь обратился к Кларисе:
- Ты не могла найти более веселого избранника?
Он говорит это не громко, почти со смехом, после выпуская спутницу, дабы оказаться перед ней и встретиться взглядом с этой улыбчивой мордашкой, которая так рада празднику. Нет необходимости пытаться поймать ритм музыки - у него есть ведущая сегодняшнего вечера и никакие знания фортепиано, да прочей дребедени тут к чертям собачьим не нужны. Тут достаточно уловить настроение мадам напротив, да поддержать ее, а дальше все пошло само. Где-то там и музыка нарисовалась и настроение приподнялось.
Казалось бы - мгновением раньше его грудную клетку рвала ревность, он желал впиться зубами в горло блондина, да поиграть в незамысловатую игру "будьте любезны сдохнуть". А сейчас все было уже в порядке. Вместе с пряной легкостью, которая щекотала ощущения, в теле поднялась волна вдохновения от мысли, что они становятся ближе. От осознания, что это сближение дарует ему не только сестру, но и братца, который, пусть пока и противится связи, но вскоре ее ощутит, ведь он близок к принятию себя. Разве не так?
И, словно желая убедиться в своей правоте, Себастьян перевел взгляд на Джейса, выискивая в его глазах ответ на все вопросы. А что бы и нет. В конце концов, это их общее приключение.

Отредактировано Jonathan Morgenstern (2017-02-26 18:01:05)

+2

14

Интересно, пробовал ли Джонатан когда-нибудь фейскую дурь? Влияет ли как-то его демоническая кровь на ее восприятие? Раньше охотника мало волновали эти вопросы, или он просто убеждал себя, что его в принципе не волнует и не должно волновать все, что касается Моргенштерна. Какое ему дело? Джейс намеренно и почти осознанно не хотел узнавать его лучше, боясь тех выводов, к которым мог так или иначе прийти: что, если у них с братцем куда больше общего, чем Валентин и Кларисса? Должно быть, всему виной вся эта дурь. Обычно если подобные мысли и лезли в голову охотника, то явно не приживались там с такой безмятежной и пугающей легкостью.
Тем временем, от молодого человека ускользнуло, как в руке Фрэй появился тонкий бокал, который она тут же поспешила опустошить, пожурив своих мальчиков за то, что игнорировали ее просьбы раньше. Уэйланд с трудом мог вспомнить, когда она просила принести кого-нибудь из них что-нибудь выпить, но это и неудивительно: круговорот мыслей словно замедлился, уступая место непривычной, вязкой неге. Вообще он должен волноваться не о том, что не может вспомнить какие-то глупые детали, а о том, что было в этом бокале. Кларисса повела плечами, словно напиток показался ей слишком холодным, заставляя поежиться. В остальном она выглядела такой же довольной и веселой, как и пару минут назад. Может, ему действительно стоит немного расслабиться, не пытаясь контролировать каждую мелочь?
Я предпочитаю, чтобы в людях оставалась определенная загадка, - переводя взгляд с Клэри на ее брата, отвечает Джейс, возвращаясь к их «обмену любезностями». Сама по себе фраза о том, что они рано или поздно станут семьей, мягко говоря, несколько пугала. Шведской семьей? Сейчас эти слова вызвали легкую иронию, которую Уэйланд едва ли почувствовал бы в нормальном состоянии, стоило мыслям шепнуть о подобных перспективах. Конечно, может, Моргенштерн имел ввиду, что их объединяет много факторов, будь то кровные узы или воспитание, так чем они не семья? Впрочем, зная Джонатана, маловероятно, что ответ был столь очевиден. Братец любил подобные двусмысленные фразы, заставляющие ломать голову над их смыслом.
«Мы узнаем друг о друге все». От этих слов Джейса отвлекает яркая огненная вспышка. Он поднимает глаза, замечая Клариссу. Ее медные волосы кажутся еще ярче, насыщеннее в алых неоновых отблесках. Софиты разукрашивают и облегающее черное платье – хаотичные красные блики напоминают кровавый росчерк, заставляя охотника неосознанно опустить взгляд на свои руки, которые еще совсем недавно были без преувеличения по локоть в крови. Но нет, не осталось и следа. Уэйланд снова поднимает глаза на их с Джонатаном Темную Королеву, завороженно ловя каждое движение изящных пальцев, очерчивающих плавные контуры ее тела. Они игриво касаются подола, приподнимая тонкую ткань, обнажая ажурное кружево чулок. Неожиданно рядом с ней возникает Моргенштерн, первым откликнувшись на ее слова, вырывая Джейса из странного замешательства напополам с забытьём. Он обнимает ее сзади, а губы почти касаются нежной кожи на ее шее. С такого ракурса могло показаться, что он в действительности это сделал – поцеловал «его Клэри». Внутри поднимается знакомая волна ревности, но вопреки привычным ожиданиям это мерзкое, темное чувство не заставляет руки сжиматься в кулаки, клокоча в груди. Оно перетекает в другое русло, принимает иной оттенок: соперничество. Недолго думая, Уэйланд делает пару шагов вперед, оказываясь позади Фрэй, как и Моргенштерн пару минут назад. Кажется, у них было еще кое-что общее: Джейс тоже любил именно это объятие. Властное, бескомпромиссное, не оставляющее особой свободы движений и самой Клэри. Что ж, теперь была его очередь, а Джонатана – смотреть.
Почему бы тебе не сказать сестре, что мы празднуем, Себастьян? – касаясь щекой щеки Клариссы, прижимая ее к своей груди, с легкой улыбкой и мнимой беззаботностью спрашивает нефилим, явно делая акцент на слове «сестра». Когда-то ему самому это слово и то, что оно значит, отнюдь не мешало… Джейс неожиданно подталкивает Фрэй вперед, заставляя выставить ладони, чтобы не прижаться вплотную к брату, но отступать было некуда – ее спина по-прежнему касается его груди.
Такой танец тебе нравится? – чуть тише произносит Уэйланд, скользя раскрытой ладонью по ее плечу, медленно поднимаясь к шее, касаясь подушечкой большого пальца ее подбородка. Взгляд охотника по-прежнему не покидает угольно-черных глаз напротив. Джонатан выше, и сейчас, в такой непосредственной близости это чувствуется еще сильнее – Джейсу приходится даже чуть запрокинуть голову назад, чтобы не потерять зрительный контакт. Казалось, в этом странном танце было нечто большее, чем просто желание порадовать их Клариссу. Что-то, что было между ними двумя. Соперничество. Кого она выберет? Или стоит спросить: сможет ли она выбрать вообще?

+1

15

Клэри в отличие от Джейса слова о том, что они все втроём однажды станут семьёй, приободряли. Мягкая, довольная улыбка расцвела на её губах: в такие моменты она выглядела особенно довольной и радостной. Неужели когда-то может быть так, что Джейс и Джонатан перестанут ругаться и, более того, смогут, если не дружить, то хотя бы нормально относиться к друг другу? Пожалуй, с тех пор как они попали в квартиру-портал, это было одно из самых заветных желаний Фрэй. Возможно, когда-нибудь эти двое решат постараться и поработать над своими взаимоотношения? Но пока даже под фейской наркотой, эта мысль отдавала безумием, и девушка решила отложить её до лучших времени: сегодня они отдыхали.
Музыка овладевала Клариссой не хуже серебряной пыльцы, наконец, переставшей сыпаться с потолка. Несколько капель осели на её руках, и рыжеволосая, поддавшись странному, необъяснимому порыву, намеревалась поднести пальцы к губам и облизать их. Чего добру пропадать в самом деле? Этот жест стал прямо фишкой сегодняшнего вечера. Но от этого её отвлек внезапно оказавшийся подле неё брат. Её миниатюрная ладошка оказалась в его руке, а сам Джонатан - позади неё, ловя хаотичный ритм танца. Да и был ли он тут вообще? Биты хоть и были цепляющими, но подобная музыка явно предназначалась для тех, чьё сознание было готово вкусить всё, что угодно и что угодно признать шедевром.
Рыжеволосая слегка подаётся назад, чуть запрокидывая голову: тела брата и сестры на краткий миг соприкоснулись ещё теснее, а танец приобрёл куда более интимный оттенок.
— Обычно он любит веселиться, и клубы он любит, не знаю, что с ним такое, - надув пухлые, алые от помады губы ответила Кларисса. Конечно, не каждый день приходится убивать дроу, а после ковыряться в его внутренностях, но в такие подробности её никто не посвящал, и причина плохого настроения Джейса так и оставалась для неё загадкой. Теперь Джонатан стоял перед ней, смотрел на неё и улыбался. Кларисса улыбалась в ответ. Связь с братом через руну тёмного альянса порой была странной: иногда она чувствовалась столь отчётливо, что рыжеволосая готова была поклясться, что чувствует желания и настроение Моргенштерна кожей. Горящая алым метка, которая всегда была скрыта кожаным браслетом, подаренным братом, отзывалась на любые изменения: иногда они были тише, иногда громче. Иногда, как сейчас, Клэри становилось хорошо от того, что и брату было хорошо. Это невозможно было объяснить и не всегда можно было почувствовать, но это определённо всегда было между ними. Может, во всём была виновата пыльца, усиливая и обостряя то, с чем в обычное время Клэри подсознательно боролась?
Нефилим вздрогнула, почувствовав прикосновение рук Джейса к своему телу.
— Да, расскажите мне уже, наконец, что мы празднуем! Хватит загадывать загадки!- капризно проговорила Фрэй. Казалось, что только что Уэйланд прижимал её к своей груди, касался щекой её щеки, будто бы расставляя невидимые акценты, кто здесь и кому принадлежит, как в следующее мгновение Кларисса в прямом смысле полетела вперёд. Лететь, конечно, пришлось недолго: инстинктивно она выставила вперёд ладони, упираясь ими в грудь Моргенштерна. Кларисса оказалась зажатой между телами двух молодых людей, и если она уберёт руки, то её грудь соприкоснётся с телом брата почти вплотную, стирая все границы.
Но что самое странное, несмотря на то, что Клэри никак не ожидала подобного поворота событий, она не перестала танцевать: её бедра плавно, в такт с музыкой, покачивались, создавая непередаваемое трение меж их телами, и Джейс, и Джонатан могли прочувствовать все изгибы её тела, затянутого в чёрный шёлк облегающего платья. Да, пожалуй, такой танец ей определённо нравится.
Рука Джейса скользит по её плечу, и Клэри прикрывает глаза, наслаждаясь происходящим, но стоит ему дотронуться до её губ, как зубы ловко прихватывают его палец. Кларисса, не задумываясь над тем, что делает, высвобождает одну руку, через мгновение опуская её на плечо Джонатана. Пальцы неспешно двинулись дальше, к шее, - туда, где кожа была не защищена тканью рубашки. Стоит отметить, что она всё ещё смотрит на Джейса, держа его палец в сладком плену своего рта. Она улыбнулась, в изумрудных глазах что-то промелькнуло, после чего Клэри отвела взгляд и посмотрела на брата: тонкие пальцы наконец-то добрались до его шеи, ласково пройдясь по мягкой, почти нетронутой шрамами от рун коже. Ладонь скользнула выше, пальцы запутались в светлых, гораздо светлее, чем у Джейса, волосах, но по ощущениям такими похожими на её собственные - ярко-рыжие.
Фрэй засмеялась, осознав это. Ну, конечно, их волосы были похожи, они же брат и сестра! Эта мысль так развеселила рыжеволосую, что она никак не могла перестать хихикать, перебирая пальцами платиновые пряди. Пришлось даже откинуть голову на плечо Джейса: так смеяться было гораздо удобнее.
Но вообще... Что она делает?

0


Вы здесь » SHADOWHUNTERS: City of darkness » The Council's archieve » the temptation greets you like your naughty friend; [29.08.2016]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC