SHADOWHUNTERS: City of darkness

Объявление

Добро пожаловать в Сумеречный мир! Мы приветствуем Вас на просторах ролевого проекта "City of darkness". Охотники, маги, оборотни, вампиры, фэйри и даже демоны, - все они живут по соседству с людьми, плетут интриги, сражаются, любят и ненавидят. Среди друзей намечаются расколы, а в стане врага - неожиданные союзы. Мир на грани войны. Какую сторону примешь ты?

ClaryJaceLydia
Нью-Йорк | август-сентябрь, 2016
городское фэнтези | NC-17


Emma Carstairs [от 31.03]Nothing can't be concealed from the friend [03.09.2016]
«Рождество и вправду - несмотря на свои примитивные и религиозные корни - прижилось в семье Блэкторнов. Наверное, потому что большой семье нужны были добрые и праздничные традиции, особенно когда в ней столько детей, есть сводные брат и сестра и нету мамы. Какой бы заботливой и опекающей и помогающей не была Хэлен, она не могла заменить Элинор для детей и Нериссу для брата...» [читать далее]
Чаша в руках у Валентина, его сын, Джонатан Моргенштерн, работает над собственным планом, далеким от идеалов и интересов отца. Из Института Нью-Йорка таинственно исчезли Клэри Фрэй, Джейс Уэйланд и Себастьян Верлак. Лидия Брэнвелл и Алек Лайтвуд занимаются поисками пропавших...

гостеваядобро пожаловатьрасысюжетсписок персонажейзанятые внешностинужныеакция

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SHADOWHUNTERS: City of darkness » The Council's archieve » we could keep it a secret [03.06.2016]


we could keep it a secret [03.06.2016]

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

Clary Fray & Jace Wayland
http://funkyimg.com/i/2pfeG.gif http://funkyimg.com/i/2pfeH.gif
http://funkyimg.com/i/2pfeJ.gif http://funkyimg.com/i/2pfeK.gif

— I'll love you forever, Jace.
— You will?
— Yes. That's the problem.

3 июня, ночь и далее утро; Институт Сумеречных охотников, Нью-Йорк;

«Знаешь, мы можем хранить это в тайне» - такова была позиция Джейса в отношении младшей сестры. Но готова ли была к этому Клэри?

+2

2

Боль. Физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение; часто является одним из симптомов ряда заболеваний. С точки зрения медицины это – всего лишь своеобразное неприятное ощущение, которое характеризуется определённой эмоциональной окраской, а также волевыми усилиями, направленными на избавление от болевого фактора. Избавление. Но кто-то не хочет избавляться от этого «болевого фактора». Знают ли все эти врачи, что физическая боль может забрать боль душевную? Хотя, наверное, не могла. Просто… Когда больно, организм начинает бороться за выживание, намеренно заставляя обо всем забыть, бросая все силы на восстановление. Да, именно поэтому Джейс старался по возможности не использовать иратце, прибегая к его помощи лишь под утро, когда нужно было выходить на люди. Сейчас он решил поэкспериментировать. А что, если вообще без руны исцеления? В конце концов, его навыков ведения ближнего боя должно хватить, чтобы постараться максимально избегать ударов по лицу, а все остальное можно скрыть одеждой. Почему такая мысль не пришла ему раньше? Может потому, что когда-то в нем еще теплилась глупая надежда, на которую он, по большому счету, и права-то не имел. В самом деле, разве Клэри могла принять его таким? Могла позволить себе принять их чувства, его чувства как данность? Большое похоже на приговор, и ни один нормальный человек не поставит под ним свою подпись. Она была нормальной, а он нет. Вот и все объяснение. А потом все пошло по наклонной: ее «нет», попытка вернуться к нормальной жизни, изначально обреченная на провал, их ссора из-за Алины и Саймона. От одной только мысли, что Льюис посмел прикоснуться к Клэри, внутри все начинало клокотать. Это нельзя назвать ревностью, хотя она, безусловно, здесь присутствовала. Какая-то неистовая ненависть, слепая ярость, которую обычно Джейс никогда не испытывал, даже по отношению к бывшему примитивному. Неприязнь – да, но не это. В таком состоянии он мог слишком далеко зайти, не думая о последствиях…
И он не думал. Ни позавчера, сцепившись с парой оборотней. Ни вчера, нарвавшись на простых примитивных возле какого-то клуба, да и драка вышла неравной. Правда, их было шестеро, а Уэйланд был один, и у самого проворного, кажется, получилось сломать ему руку. Или нет… Если нет, то почему эта тупая боль не проходит? Кто бы что ни думал, светловолосый еще не настолько тронулся умом, чтобы получать удовольствие от такого рода боли. Она вообще ему не нравилась. Ему нравился эффект, который она оказывала на его разум, полностью заставляя переключиться на телесные увечья. Наверное, даже самые заядлые наркоманы не получают кайф, вонзая иглу в набухшую вену, но вот от самого наркотика – очень даже. То же самое было и с болью. Способ ее получения был малоприятным, но такова была цена за ночь забвения или хотя бы за пару часов. Джейс так подсел на это средство, что был готов на любой риск, на любую драку или схватку с демоном, только чтобы хоть на несколько часов стереть из своей памяти ее лицо. Сколько бы он ни пытался поменять свою жизнь, сам он не менялся. Его чувства не менялись. Он пытался игнорировать Клэри, возвращаясь к прежней жизни, в которой ее еще не существовало – бесполезно. Он пытался искать с ней встречи – бесполезно. Все это напоминало какой-то чертов замкнутый круг без начала и конца. Теперь охотник понимал, почему в Аду именно «круги», не ступени, не уровни, а круги. Когда он уже, наконец, нарвется на такие неприятности, которые разорвут его круг, прекратят его Ад? Нет, Джейс был не из тех, кто может полностью сознательно покончить с собой, у него и не было таких мыслей, скорее… Он просто не боялся смерти, вот и все. Сегодня ему даже показалось, что этот момент настал. Вечером нефилиму посчастливилось получить сообщение о местонахождении целого демонического гнезда, если такую форму сосуществования этих тварей можно назвать подобным словом. Подразумевалось, что они с Алеком отправятся туда вместе, но Уэйланд не стал ему ничего сообщать. Конечно, можно было выманить демонов по одному, но зачем тратить время? Как вариант, еще можно было перекрыть им доступ к воде, и в доках это не так сложно сделать, а эти демоны имеют преимущество именно в водной стихии. Но Джейс распорядился иначе. Почему бы не убить самого крупного из них и решать дальнейшие проблемы по мере поступления? В какой-то момент ему показалось, что на этом закончатся и его собственные проблемы, вместе с жизнью, но каким-то образом ему повезло. Врожденные рефлексы, тренировки. Тело всегда боролось за жизнь, да и он не мог сдаться. Умереть в бою – одно дело, но принять смерть с распростертыми объятиями – совсем другое.
Сейчас Уэйланд начал запоздало осознавать, что жало демона попало ему в ногу, и та потихоньку начинала неметь, затрудняя его движения. К счастью, комната была близко. Всего один шаг, другой… Кто бы мог подумать, что какие-то пять шагов мог растянуться на целую вечность, но вот он и на месте. Стоит посреди своей комнаты, с третьего раза стянув с себя футболку. С демоном справиться было и то проще. На первых порах, разумеется. Футболка отправляется на стул поверх аккуратно повешенной на его спинку кожаной куртки, туда же и брюки. А, нет, брюки упали на пол, но Джейс прекрасно понимает, что если он нагнется, то уже не встанет. Отражение в зеркале не радует глаз: грудная клетка превратилась в яркое полотно из красных, синеватых и желтых кровоподтеков, а рука, видимо, и правда сломана. Как-то странно она распухла. Уэйланд легонько сжал другой, более здоровой рукой левое предплечье, беззвучно корчась от боли. Точно сломана. Ну или трещина, как минимум. Спина… Светловолосый медленно поворачивает голову, рассматривая свое отражение. Грудь и руки еще были ничего, а вот спина… Видимо, слишком часто он на нее падал, и первичная гематома получила второй, третий, десятый удар, превращаясь в лиловый, припухший бугор от лопатки до лопатки и почти до самой поясницы, перемежаясь с более светлыми синяками и многочисленными царапинами. Бровь рассечена, губа разбита, а одно ребро как-то странно выпирало, но Джейс постарался списать это на оптическую иллюзию и, кажется, у него поднимался жар. Может демонический яд не только парализовал? Доковыляв до ванной, нефилим кое-как смыл с себя пот и запекшуюся кровь, пожалев, что вообще затеял это. Мог бы поспать и так… Поскользнувшись почти на ровном месте, вылезая из душа, Уэйланд едва не растянулся на полу, в последний момент успев ухватиться за край раковины.
Наконец, добравшись до кровати, переодевшись в пижамные штаны, Джейс забрался под одеяло, чувствуя подступающую крупную дрожь. Кажется, ему даже удалось уснуть. Или это был не сон вовсе? Ему снилось, что на его пороге стоит Клэри… Молодой человек пару раз моргнул, чувствуя, как ресницы намокли и отяжелели под мелкими капельками пота, и веки едва получается разлепить…
Клэри, - на самом деле это то, что Уэйланд хотел произнести, но голос будто пропал. — Клэри? – хрипло выдавил из себя охотник, натягивая одеяло до самого подбородка, тут же пряча под него опухшую левую руку. У него не было сил ругаться, искать в себе остатки силы воли, чтобы в очередной раз попытаться ее оттолкнуть и заставить уйти. Ради ее же блага… Он знал, как ей больно видеть его в таком состоянии. Она ведь не сможет просто остаться в стороне. Уэйланд помнил этот взгляд, когда Фрэй впервые обрабатывала его раны, а сейчас все было в разы, десятки раз хуже. — Мы можем поговорить завтра? – тяжело сглотнув, продолжил Джейс.
Я…мне просто нужно отдохнуть, - наконец, он почувствует, что такое сон без сновидений, потому что если этих ран недостаточно, то он обречен.

+2

3

Верила ли Клэри, что однажды сможет пережить то, что происходило между ней и Джейсом или, вернее сказать, то, что и не могло происходить, но чего так отчаянно хотелось? Честно, нет. Пытаясь уснуть по ночам, она лишь надеялась, что ей снова не приснится Джейс. В её снах они были вместе: счастливые и безмятежные, и никому не было никакого дела до их родства. Они были влюблены, а остальное не имело значения. Иногда Фрэй наоборот ужасно хотелось уснуть, но вместо спасительных видений жизни, которая могла бы у неё быть, ей снились кошмары: реки крови и бесчисленное множество трупов, погибшие деревья и увядающие на глазах растениях. Кларисса бежала среди этой разрухи, ища что-то или кого-то. В конечном итоге она находила Джейса. Мёртвого. И с криком, обливаясь холодным потом просыпалась. Что этим сном хотело сообщить ей подсознание? Что им с охотником не суждено быть вместе? Что она потеряла его навсегда? Она итак это знала. Кто бы, что не говорил, а не существовало на земле места, где родные брат и сестра могут спокойно быть вместе. Если их не уничтожит общественное порицание, то это сделает собственное чувство вины и самоуничижения. Верила ли в это Клэри? Верила, ведь моральные устои и нормы поведения придумали не просто так: брат не должен любить сестру, а сестра не должна была желать брата. Было чертовски сложно смириться с тем, что они любят друг друга и желают друг друг друга больше всего на свете.
После той ссоры из-за Алины и Саймона, рыжеволосой на мгновение показалось, что, возможно, вот он, идеальный момент, когда она может попытаться двигаться дальше, ведь Джейс-то попытался. Чтобы он не говорил, она едва ли поверила ему в том, что он не собирался пойти до конца и перевести их общение с Пенхоллоу в горизонтальную плоскость. Рыжеволосая не настолько наивна. Но как бы девушка не старалась мыслить в этом направлении, у неё ничего не получалось. Ни абстрактные размышления о других парнях или, например, о Льюисе не могли вытеснить из головы образ Уэйланда. Было больно. После того, что случилось в раздевалке, а после и в спальне охотника, стало только хуже. Клэри не могла забыть то ярчайшее ощущение правильности всего, что происходило, когда Джейс целовал её и крепко сжимал в своих объятиях. Рыжеволосая была так счастлива, совсем потеряла голову от его настойчивых ласк и нетерпеливых прикосновений. Она не хотела думать ни о том, что наступит утро, наступит завтра, и со всем этим что-то придётся делать. И всё же реальность диктовала свои условия. И Фрэй просто сбежала. Заливаясь по ночам слезами, она надеялась, что, возможно, следующим утром станет чуть легче, или следующим-следующим утром, или тем, которое наступит после двух предыдущих? Ну хотя бы капельку? Так проходили дни, но лучше не становилось. Игнорировать Джейса получалось весьма успешно, если данное слово вообще применимо в подобных обстоятельствах, а потом была крыша и её неуверенное «нет», которое, тем не менее, Джейс принял и позволил ей уйти. Или это было после ссоры из-за Алины и Саймона? Всё в голове девушки смешалось: она путала дни недели, время, последовательность событий. На тренировках она роняла клинки и срывалась вниз со страховкой, отрабатывая баланс. Не помогали даже руны. Происходящее напоминало физическое истощение, заставляя окружающих беспокоиться о ней: как же так, ведь она спит, ест, тренируется, как и все, - как такое может быть? Но она мало спала и ещё меньше ела, а вот тренировалась много, так много, что нежная кожа рук покрывалась кровавыми мозолями.
Она уже и не помнила, что стало переломным моментом. Ночная вылазка с Магнусом Бэйном и встреча с Аграмоном, демоном страха? Перед глазами до сих пор стояло ужасное видение: окровавленный Джейс с торчащим из живота клинком, медленно оседает на пол, а Клэри кричит. Демон вспорол её страхи, достал на поверхность и разложил перед ней, будто кубики перед ребёнком, забавляясь
Мы можем хранить это в тайне.
Никто не узнает.
Это может быть нашим секретом.
Ведь может, не так ли? Она потеряла так много: свои воспоминания, Джослин, человечность Саймона. Она не могла потерять ещё и Джейса. В особенности Джейса.
Нефилим остановилась неподалёку от комнаты Уэйланда, тяжело дыша. Она не знала, что скажет ему, как объяснит, зачем пришла и почему передумала. Но одно рыжеволосая знала наверняка: она больше не могла так жить. Она хотела, чтобы эта боль ушла, перестала изводить её изо дня в день, тупым ножом вскрывая не успевшие затянуться раны. Это напоминало бесконечную пытку, которая никогда не закончится, если только в какой-то момент Клэри не сойдёт с ума и окончательно не потеряет рассудок. Душевнобольные часто такие счастливые, ведь они не осознают, насколько жесток и беспринципен этот мир.
Кларисса сделала несколько шагов по направлению к двери в спальню охотника, с удивлением отмечая, что та была приоткрыта. Странно. Джейс никогда не оставлял дверь открытой, незапертой - да, но чтобы так... В груди что-то неприятно шевельнулось и, осторожно взявшись за ручку, Клэри приоткрыла дверь, заходя внутрь.
В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь слабым, едва тлеющим светом от ночника, расположившегося на прикроватной тумбочке. Кажется, Уэйланд спал. Во всяком случае так показалось на первый взгляд. Рыжеволосая старалась ступать бесшумно: если он в самом деле спит, ей бы не хотелось его разбудить. В груди в очередной раз что-то неприятно кольнуло и зашевелилось, но девушка не могла понять, что это могло быть, пока не заметила валяющиеся на полу джинсы. На охотника это было непохоже: безупречный порядок не могло нарушить ничто, разве что... Теперь в груди забилась самая настоящая паника.
«Клэри?». Нефилим споткнулась, не веря тому, что слышит. Глухой и хриплый, почти безжизненный голос никак не мог принадлежать Джейсу и всё же принадлежал. От не могла не заметить, как охотник неуверенно натянул одеяло до самого подбородка. Что-то было не так в его движениях: она не могла сказать, что именно, но в том как он неестественно лежал на боку, кутаясь в одеяло, было что-то отталкивающее и очень пугающее. К горлу подкатил ком. Кларисса не хотела думать о тех вариантах, что непрошено лезли в голову, и всё же... Она остановилась возле кровати, осторожно присаживаясь на её край.
— Джейс, ты в порядке? - от его уставшего, полного надлома, голоса внутри всё сжималось, а по спине пробегал холодок, заставлявший поёжиться и повести плечами. Девушка подалась вперёд, склоняясь ниже, словно хотела заглянуть молодому человеку в глаза - надо было подойти к нему с другой стороны - и чуть было не отпрянула назад, увидев его лицо. Бровь рассечена, губа разбита, на скуле наливается синяк...
— Ангел, Джейс... - только и смогла произнести Фрэй. Кажется, теперь она понимала, что происходило: нечто подобное она уже однажды видела, и та гематома и бесконечные порезы, ссадины и царапины, она помнила до сих пор. Нефилим потянулась к краю одеяла, намереваясь откинуть его.
— Дай посмотреть, никаких «завтра»! - решительно отозвалась Кларисса, хватаясь за ткань. Охотник попытался оказать сопротивление, но тщетно. Дело было совсем плохо, раз Уйэланд ничего не мог противопоставить Клэри в такой ситуации. Он был слаб, и это было отнюдь не преувеличением. Стараясь не думать о том, что она может увидеть, рыжеволосая откинула одеяло. Повезло, что она сидела: слабые повреждения на лице, судя по всему были финальными штрихами случившейся битвы. Фрэй прижала ко рту ладонь, заглушая сдавленное «оох», и в первые мгновения отворачиваясь, не в силах смотреть на одну сплошную гематому, в которую превратилась спина охотника. Впрочем, определение «гематома» было слишком гуманным. Это было месиво - лилово-красное, вспухшее, воспалённое... Взгляд скользнул ниже, к предплечью левой руки: та выглядела немногим лучше спины. Опухшая и увеличившаяся в размерах чуть ли не в два раза, она, судя по всему, была сломана.
— Какого чёрта, Джейс... - едва не плача, проговорила девушка, резко поднимаясь с постели и откидывая одеяло к ногам молодого человека. Каким-то чудом он натянул пижамные штаны, но Фрэй это мало волновало. До крови закусывая губу, чтобы не разреветься и не впасть в истерику, она задрала сначала одну штанину - благо они были свободными, из простой хлопковой ткани, позволяющими получить доступ к телу. Здесь было чисто. Но стоило прикоснуться ко второй ноге, как Джейс вздрогнул, подтвердив очередную порцию опасений. Осторожно, стараясь не задеть поврежденную кожу, Кларисса мягко закатала ткань до середины бедра. Из ноги торчал небольшой кусочек то ли жала, то ли иглы, а кожа в том самом месте уже начинала синеть, окрашивая выступающие вены в чёрный цвет. Заражение распространялось.
— Демоны... - выдохнула рыжеволосая, обращаясь скорее к себе, нежели к охотнику. И где спрашивается был его парабатай, что позволил этому случится? — Но как?.. Где был Алек? - севшим голосом всё же задала вопрос Клэри. Она всё ещё отказывалась верить в то, что это происходило с ними в очередной раз, только сейчас всё было гораздо-гораздо хуже.

+2

4

Почему Клэри пришла именно сейчас? Почему не завтра, не три дня назад? Уэйланд мог истязать себя сколько угодно, но он никогда не хотел причинить боль ей. Более того, его поведение никогда не было демонстративным. Даже подсознательно Джейс не пытался добиться чьей-то жалости, или выглядеть мучеником в чужих глазах, заставляя обратить внимание на его страдания. Напротив, он прикладывал все усилия, чтобы его саморазрушение оставалось незамеченным, и никто ему в этом не мешал. Не получалось. В его голове не раз проскальзывала мысль, каким эгоистом он был хотя бы по отношению к Алеку, который не мог не чувствовать хотя бы малую толику всей той боли, как физической, так и моральной, которую Джейс почти заботливо проносил с собой день за днем. Но Лайтвуда сейчас не было здесь, зато Клэри… Охотник отчетливо видел, как растущее волнение в ней сменилось плохо скрываемой паникой, стоило ей податься ближе к нему, замечая первые следы увечий на лице. Это была лишь малая капля того, что ей еще только предстояло увидеть. Уэйланд крепче сжал край одеяла более или менее здоровой, правой рукой, не в силах согнуть и левую, укрепляя свою позицию.
Не надо, - слабо запротестовал Джейс, вяло сопротивляясь, из последних сил сжимая край одеяла, не позволяя Фрэй откинуть его в сторону. Его стараний хватило на каких-нибудь пару секунд: на ее стороне было не только упрямство, но в этот раз еще и сила, в то время, как его она стремительно покидала. Светловолосый прекрасно знал, какой будет ее реакция, но одно дело было представлять этот шок и ужас, другое дело – увидеть их воочию на любимом лице. Внутри все сжалось, стоило Клэри оторопело поднести ладонь ко рту, скрывая сдавленный вздох. Уэйланд и сам сделал глубокий вздох, намереваясь сказать хотя бы «прости», но…разве эти слова могли оправдать в ее глазах то, что он с собой сделал? — Клэри, не надо, я займусь всем этим сам. Завтра с утра… - попытался возразить нефилим, но Фрэй уже закатывала его правую штанину, желая посмотреть, насколько велик урон и здесь. Конечно, он мог попытаться ее остановить, что Джейс бы непременно и сделал, будь его состояние хотя бы чуточку лучше, но сейчас тело просто его не слушалось.
Алек не при чем, - со свистом выдохнул Уэйланд. Было больно даже от туго натянутой ткани, не говоря о простом прикосновении к пораженной ноге. Странно, он почти не мог ей пошевелить, словно она онемела, но любое прикосновение вызывало массу неприятных ощущений, оттеняя неприятное жжение в зоне поражения, где по-прежнему торчало нечто наподобие шипа. Почему он не вытащил его в ванной? Да, ему же было не нагнуться… — Он не знал, я не стал ему говорить и отправился туда один, - коротко ответил нефилим, пытаясь чуть сменить положение. Лежать на боку становилось неудобно, рука затекала, да и один вид его искалеченной спины приводил Клэри в ужас, что отчетливо читалось в ее огромных, зеленых глазах. Они искрились лихорадочным блеском, словно от подступающих слез, с которыми Фрэй пока еще мужественно удавалось бороться. Джейс с трудом сглотнул ком в горле, больше всего на свете желая лишить хотя бы ее этой боли, стирая из памяти увиденное, но, к сожалению, это было ему неподвластно. Набрав в легкие побольше воздуха, Уэйланд резко опустился на спину, хотя, вернее сказать, рухнул. Боль разлилась по телу как липкое, огненное варево, наполняя до краев каждую клеточку, заставляя содрогнуться каждый нерв. Охотник зажмурил глаза, с силой впиваясь зубами в щеку, чтобы не застонать. Первый болевой всплеск начал отступать, оставляя отголоски уже знакомой тупой и ноющей боли, с которой уже можно попытаться смириться.
В доках было логово Кури. Может быть, штук пять или шесть. Я подумал, что смогу справиться один, - в целом, в словах Джейса не было лжи. Он действительно решил, что справится один, но верил ли он в это до конца? Трудно сказать, он просто не думал о том, «что будет, если». Демоны Кури были далеко не самыми опасными из великого множества их собратьев, но отличались особой проворностью. Похожие на гигантских пауков, с восьмью тонкими конечностями и огромным шершавым туловищем, они могли молниеносно нанести удар с помощью длинных клыков, пропитанных ядом. Что примечательно, они росли из глазниц, так что даже рот открывать не придется, да и был ли он у них? Видимо, в его ноге застрял осколок как раз такого клыка. Джейс помнил, как ногу пронзила яркая вспышка боли, заставляя резко дернуться назад, вот и результат. Интересно, насколько были ядовиты их клыки? — Просто…я был не в самой лучшей форме, поэтому один из них меня зацепил. Это не смертельно, - попытался успокоить Клариссу охотник. Ее безжизненный, севший голос по-прежнему эхом звучал в его ушах. Уэйланд повернул голову, заставляя себя взглянуть ей в глаза. Дело было не в том, что любое лишнее движение, даже поворот головы, давалось нефилиму с трудом, просто… Он не мог выдержать этот взгляд. Вся эта боль, которую чувствовало его тело, не шла ни в какое сравнение с тем, что чувствовало его сердце, ловя ее взгляд.
Ты не должна была это видеть. Я бы никогда… - охотник медленно прикрывает глаза, делая очередной тяжелый вздох. На этот раз он сопровождается едва различимыми хрипами. Лежа на спине как будто стало тяжелее дышать в принципе. — Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Мне… - подавив подкатывающий приступ непонятно откуда взявшегося кашля, Джейс попытался принять более или менее вертикальное положение, прислонив голову к спинке кровати, но не позволяя своей спине соприкоснуться с ее поверхностью. Было непросто удерживать вес тела на вытянутой руке, пускай, и относительно здоровой, еще и этот кашель. На этот раз Уэйланд не сдержался, вздрагивая от вспыхнувшей боли – от кашля содрогалось все тело, заставляя вспомнить о каждой ране и ссадине, особенно на спине. Губам вдруг стало тепло… Вязкое тепло опустилось ниже, касаясь подбородка. Джейс с трудом оторвал ладонь от кровати, на мгновенье прислоняясь к спинке и медленно поднося пальцы к губам, стирая что-то теплое и…красное? Нефилим уставился на подушечки пальцев, перепачканные в чем-то алом. Его кровью.

+2

5

Клэри никогда не думала, что увидит нечто подобное ещё раз. На Джейсе в прямом смысле не было живого места. В прошлый раз он несмотря на повреждения хотя бы довольно бодро добрался до своей спальни, решительно перешагнув через сидящую подле его двери Клэри. Но даже тогда внутри рыжеволосой всё покрылось коркой льда, стоило ей увидеть, чем Уэйланд занимается. Это было не просто самоистязанием, это было саморазрушение в чистом виде, когда человек не просто хочет умереть, он ищет смерти всеми правдами и неправдами. Охотник никогда бы не пошёл на самоубийство, она знала это, но то, что он делал с собой, если задуматься, недалеко ушло от этого понятия, просто способы достижения были разными. Он не продевал шею в петлю, но он шёл практически с голыми руками на тех, кто мог сделать ему больно. Фрэй ещё тогда не хотела думать о том, что однажды поиски смерти могут увенчаться успехом. Она не желала допускать в свой разум мысль, что однажды кто-то из охотников скажет ей, что тело её брата нашли в какой-нибудь подворотне. Нет-нет-нет, Джейс не мог так поступить с ней, с собой... Пусть больше не существовало их, но Клэри всё ещё любила его, и Джейс знал об этом, равно как и о том, что она бы не пережила, если бы с ним что-то случилось. Почему он не думал об этом? Или о том, что будет с Алеком, если его парабатай погибнет? С Изабель и Максом? С Мариз и Робертом?
Но сейчас, глядя на телесные увечья молодого человека, Кларисса поняла: Джейс мог умереть. Если бы она не появилась здесь, сейчас, дожил бы он до утра?
Она с ужасом наблюдала за тем, как даже самое малейшее движение даётся охотнику с трудом, как он едва ли может шевелить рукой или ногой, не говоря уже о том, что принимая другое положение, на его лбу выступили капельки пота. Тело не слушалось его, казалось чужеродным, подло предавая того, кому служило верой и правдой все эти годы. Фрэй видела, как ему больно: как он вздрагивает от почти невесомых прикосновений её пальцев, как морщится от боли и закусывает изнутри щёку, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны.
Ох, Джейс, неужели ты думаешь, что можешь скрыть, как тебе плохо? Она видит тебя насквозь... Она чувствует тебя, как никто другой в этом мире, и ты всё ещё наивно полагаешь, что можешь её обмануть?
Кларисса слушает то, что говорит ей молодой человек, но слова до неё доходят с большим опозданием: она осматривает его тело, словно хочет убедиться, что ничего не пропустила, и все повреждения взяла на контроль. Нога выглядела особенно ужасно. Спина хоть и напоминала месиво, но по крайней мере не была заражена демоническим ядом. Сломанную руку можно будет вправить и заставить кости срастись, и она уже даже знала, как.
— Я не хочу слушать твои протесты, - тихо отозвалась рыжеволосая. В горле по-прежнему стоял ком, что говорить было очень и очень непросто. — Никаких утром или завтра, или потом. Всё сейчас, - девушка уже лихорадочно прикидывала в уме, с чего стоит начать.
— Не знал? - эхом отозвалась Фрэй, подняв глаза на Уэйланда. — Ты ведь несерьёзно? - с отчаянной мольбой в голосе продолжала Клэри. Джейс не мог отправиться в логово Кури в одиночку! Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он не шутил. Очередной акт саморазрушения. — Конечно, ты был не в самой лучше форме! - вспыхнула нефилим.
— Вся твоя спина - это непрекращающееся поле боя! - всхлипнула рыжеволосая и тут же прикусила язык. Нет, она не будет плакать и не будет поддаваться панике. Она была нужна Джейсу, её трезвый разум и способность оценивать ситуацию были нужны ему, ну и, знания врачевания, оставленные ей Ходжем, тоже пригодятся. Совсем, как в тот раз. Кларисса делает глубокий вдох, и нетрудно заметить, что у неё дрожат губы - явный признак медленно подступающей истерики, которую девушка пока что могла сдерживать.
— Ты мог погибнуть... - запнувшись, продолжала нефилим. — Ты хотел погибнуть, я знаю, - Фрэй зажмурилась, пытаясь справиться с эмоциями. Джейс закашлялся, и Клэри тут же открыла глаза и посмотрела на него. Эти пугающие хрипы, вырывавшиеся из его груди, ни на шутку напугали её. Что-то было не так. Нет, здесь всё было не так, она это понимала, но этот кашель... Тело молодого человека содрогнулось, а в следующую секунду Клэри охнула, не успев зажать рот ладонью: на губах Джейса выступила кровь.
Это было одно из самых страшных зрелищ, которые когда-либо представали перед её глазами. Казалось, что Джейс умирал или был очень близок к этому состоянию, и всё это, будто бы в замедленной съёмке, происходило на её глазах.
Должно быть, исключительно из-за страха, что она может потерять его навсегда, Клариссе удалось перебороть истерику, не дать ей себя задушить. Клэри взяла себя в руки и резко поднялась на ноги, уже зная, что делать. Она склонилась к Джейсу, мягко и нежно касаясь губами его пылающего лба. Охотника лихорадило, и жар, исходивший от его тела почти обжигал, - видимо, демонический яд распространялся дальше по телу. Медлить было нельзя.
— Я скоро вернусь, - с трудом сглотнув, Фрэй выбежала из комнаты, прямиком направляясь в лазарет. В ванной Уэйланда из медикаментов можно было найти разве что аспирин, да моток бинтов, но учитывая масштабы катастрофы, понадобится что-то посерьёзнее. На её удачу на пути ей никто не попался, и когда она влетела в лазарет и схватила какое-то полотенце, чтобы завернуть туда всё необходимое, она уже знала, где и что стоит, и что именно ей пригодится.
Обратно девушка бежала так быстро, что закололо в боку, и когда она влетела в комнату, прикрывая за собой дверь, Уэйланд был в том же положении, что и до этого. Впрочем, стоило ли удивляться? Он едва ли мог шевелиться. На ходу стягивая с себя кофту и оставаясь в одной майке и тренировочных штанах, Клэри юркнула в ванную: горячая вода и бинты, вот чего ей не хватало, чтобы приступить к делу. В ушах стучало сердце, в боку всё так же нещадно кололо, но рыжеволосая старалась не замечать этого, думая лишь о том, что ей нужно вытащить жало из ноги Джейса, и чем скорее, тем лучше.
— Будет больно, - на всякий случай предупредила Кларисса, садясь рядом с охотником на кровати и раскладывая всё, что она принесла здесь же, на тумбочке. Жало было небольшим, и просто пальцами его было бы трудно вытащить. Дрожащей рукой, Кларисса перехватила медицинские щипцы, делая глубокий вдох. «Ты должна, Клэри, ради него... Успокойся и просто дыши...». Фрэй на мгновение обхватила левой рукой правую, чтобы та перестала дрожать. Сработало.
Ей потребовалось несколько минут, чтобы вытащить жало, продезинфицировать рану специальным, едко-пахучим раствором по рецепту Ходжа, и сверху толстым слоем наложить ярко-фиолетовую мазь. Девушка решила наносить мазь пальцами, здраво рассудив, что прикосновение холодного, стального шпателя будет ещё более неприятным. Она изо всех сил старалась, чтобы её действия были плавными, мягкими и неспешными, а руки не дрожали. Но как же это было сложно! Конечно, Клэри могла бы воспользоваться иратце, вложив в него столько сил, сколько потребуется, но что-то ей подсказывало, что одной руны, пусть даже и усиленной, будет недостаточно. Нефилим привстала с кровати, берясь за моток бинтов.
— Прости, - прошептала она, осторожно перекладывая ноги охотника, чтобы удобнее было накладывать повязку. Бинты легли хорошо, плотнее прижимая слой мази к коже. Для надёжности Фрэй наложила ещё несколько слоёв поверх, а так же чуть ниже и чуть выше раны, чтобы мазь не вытекала. — Надо было идти в медсёстры, - попыталась пошутить нефилим, а её губы всё ещё дрожали. Но нельзя поддаваться панике, нельзя думать о чём-то другом, кроме мазей и повязок. Если она остановится хоть на секунду, она сломается. Она не может позволить себе сломаться, не сейчас, не сейчас, не сейчас...
Зачерпнув ещё мази, Клэри медленно поднесла руку к груди Уэйланда. В сравнении со спиной здесь всё было не так страшно. Относительно, разумеется. Подавив приступ дурноты, рыжеволосая стала медленно втирать мазь в многочисленные синяки и кровоподтёки, иногда беря мазь из другой банки, чтобы обработать царапины и кровавые ссадины, будто бы от чьих-то когтей. Оборотни? Внутри всё в очередной раз сжалось, сердце пропустило удар. «Чёртов идиот!..» - в сердцах подумала Клэри, едва сдерживая слёзы, так и застывшие в уголках глаз. Когда девушка закончила наносить мазь на грудь, на ней почти не оставалось свободного места, ну разве что возле рёбер, одно из которых, кстати, подозрительно выпирало. Вот, откуда это хрипящее дыхание, наверняка, было задето лёгкое. Фрэй закусила нижнюю губу, рассматривая расставленные на тумбочке флаконы и баночки, будто бы раздумывая, может ли что-то помочь и здесь? С повреждёнными рёбрами мало что можно было сделать: разве что снять отёк. Мазь была нанесена и сюда. Со сломанной рукой они разберутся чуть позже...
— Джейс, мне нужно, чтобы ты нормально сел, я помогу... - Клэри подалась вперёд, бережно кладя сломанную руку охотника к себе на плечо, спустя мгновение проделывая примерно то же самое с другой его рукой. Сама она просунула ладони под подмышки охотника, стараясь несильно давить, но если она не приложит усилий, она не сможет помочь ему сесть. Глубоко вздохнув, Фрэй потянула Уэйланда на себя: теперь молодой человек мог опереться на неё и принять более вертикальное положение, садясь на постели и при этом не рискуя завалиться назад или вбок.
Ей нужно осмотреть его спину. Фрэй, как заведённая повторяла эти слова про себя, избегая смотреть Джейсу в глаза. Она была на грани: нет ничего хуже, чем видеть как тот, кого ты любишь всем сердцем, делает такое с собой. Но ещё больнее осознавать, что в большей степени это её, Клэри, вина.

+2

6

Пытаться переубедить Клэри всегда было бесполезной затеей, но сейчас особенно. Кроме того, Джейс и не чувствовал в себе былого азарта доказать свою правоту – у него банально не осталось на это сил. По большому счету ему было все равно, обработает она его раны или нет, он-то ими вообще этой ночью заниматься не собирался, но вот тот факт, что Клариссе так или иначе придется увидеть, да при том и не раз все его увечья – совсем другая история. Уэйланд не мог не заметить, как подрагивают кончики ее губ, как блестят ее глаза, а сама Фрэй едва сдерживает подступающие к горлу слезы. Даже ее голос звучал непривычно тихо, будто бы сдавленно, словно каждое слово стоило ей огромных усилий. На это было больно смотреть, и Джейс никогда бы не пожелал увидеть ее такой. Как ни странно, столь рьяно заботясь о благополучии Клариссы, именно он оказывался тем самым человеком, который раз за разом вызывал ее слезы и разбивал ей сердце своим поведением. Светловолосый уже жалел, что когда-то едва ли не пытался шантажировать ее этим: Клэри согласится быть с ним, а он забудет о саморазрушении. Хотелось верить, что ей не придет в голову решить, что и его сегодняшние подвиги – часть какого-то хитроумного плана. В запале, чересчур напоминающем приступ легкого помешательства, нефилим мог сказать много лишнего, но он бы никогда не стал использовать слабости Клариссы в своих целях, причиняя ей боль. Он никогда бы не пожелал, чтобы она увидела его таким. Джейсу так хотелось донести до нее эти слова и услышать, что она ему верит, но губы не слушались. Даже мысли – и те не слушались. Кажется, жар стремительно набирал обороты. Голова словно налилась свинцом, и Уэйланд впервые в жизни осознал, как же на самом деле тяжело держать ее прямо. Как шея изо дня в день так легко справляется с этой задачей? А вот и странные мысли, напоминающие болезненный бред.
Я серьезно, я должен был позвонить Алеку, но не стал. Мы должны были отправиться туда с группой, но я… - Джейс будто забыл, о чем говорил, устало прикрывая глаза. Слово вертелось на языке, но он никак не мог вспомнить тот простой глагол, который охарактеризовал бы его безрассудные поступки. — Я…не передал сообщение, - собравшись с духом, выдохнул охотник. Неужели Клэри в действительности верила, что он хотел погибнуть? Что он искал смерти? Уэйланд никогда не считал свои действия медленными, но верными шагами к самоубийству, пускай, в глубине души даже он понимал, что это так. Обычно он говорил, что не хотел умереть, а просто не боялся таких последствий, не веря, что это произойдет. То же самое он говорил и о страхе, о котором в основном знал лишь понаслышке. Он не верил, что это может случиться с ним, и каждый раз словно проверял судьбу, так ли это? Но ей ведь тоже могло надоесть играть в эти игры.
Не говори глупости, - попытался нахмуриться Джейс, но тут же об этом пожалел. Рассеченная бровь дала о себе знать, отзываясь саднящей болью. — Если бы я хотел умереть, я бы пошел и рассказал обо всем Алеку, - хмыкнул Уэйланд, хотя звук больше напоминал нечленораздельное бульканье. Да, шутка вышла несмешной, но с таким жаром начинало хромать даже чувства юмора, да и Клэри вряд ли оценила хотя бы его попытку. — Только не говори Алеку, - неожиданно опомнился Уэйланд, но рыжеволосая уже поднялась на ноги. Неужели она действительно пойдет к Лайтвуду? Теоретически, она могла, но даже в таком состоянии охотник видел, что на уме у Клариссы совсем не желание пожаловаться его парабатай. Джейс не осознавал до конца всю серьезность своего положения, но он видел, как это все выглядело глазами Клэри. Она по-прежнему едва справлялась с подступающей паникой, но несмотря ни на что была способна действовать быстро и решительно, не рассчитывая на чью-то помощь. — Мне некуда спешить, - тихо произнес в ответ нефилим, даже не сомневаясь в том, что Фрэй снова будет здесь через несколько минут. Сколько прошло времени на самом деле, Уэйланд не знал. Время вообще превратилось в абстрактную единицу измерения, напоминая старую, вязкую жвачку. Оно тянулось, тянулось и тянулось… Молодой человек так и застыл на месте, не в силах пошевелиться, да и не видя необходимости пытаться. На несколько мгновений Джейсу даже показалось, что он отключился, но торопливые шаги Клэри и ее голос снова вернули его в реальность. Будет больно. Как будто сейчас не было? Или не было все это время? К сожалению, его мозг утратил способность на самоиронию, но боли он в любом случае не боялся, так что Уэйланд просто промолчал, на этот раз смиренно, безо всяких протестов принимая помощь.
А нет ничего более…приятного на запах? - медленно произнес нефилим, пытаясь пошутить. Но мазь в самом деле пахла противно. Ногу все еще покалывало в том месте, где пару секунд назад еще торчали осколки демонического клыка, с которым Клэри, надо отжать ей должное, справилась весьма быстро и профессионально. Да, было больно, но ничего такого, чего нельзя было вытерпеть. Мазь начала действовать почти моментально. Во всяком случае, Джейс уже ощущал легкий холодок, проникающий под кожу, приятно остужающий израненную плоть. Должно быть, Ходж добавил сюда ментол, он любил экспериментировать с рецептами… — У тебя хорошо получается, доктор Фрэй, - снова попытался пошутить охотник, но даже вялая и блеклая улыбка тут же исчезла с его губ, стоило сфокусировать взгляд, всматриваясь в лицо Клариссы. Ее губы по-прежнему дрожали, а в уголках глаз блестели слезы. Следующие пару минут они провели в тишине. Клэри старалась действовать быстро и не отвлекаться, обрабатывая различными мазями порезы и раны на его груди, ловко управляясь с бинтами. В них нефилиму было несколько тесновато, но повязка и должна быть тугой, иначе в ней нет смысла.
В какой-то момент рыжеволосая положила его руки к себе на плечи, заставляя податься вперед, перенося большую часть его веса на себ. Джейс не хотел повиноваться. Она по-прежнему казалась ему такой маленькой и хрупкой, что под весом его тела могла того и гляди сломаться, но выбора не оставалось. Уэйланд напоминал себе тряпичную куклу – Фрэй могла посадить его, как угодно, делать все, что угодно, несмотря на его слабые протесты. Впрочем, уже и их не было.
С этим проблема, - тихо отозвался светловолосый, пытаясь отстраниться от Клэри и сесть самостоятельно, но попытка не увенчалась успехом. Более того, он не мог сидеть прямо, а голова казалась такой тяжелой, будто и в самом деле была отлита из свинца… Она так и клонилась вниз, пока подбородок охотника не коснулся плеча Клариссы, а лоб – ее виска. Ее кожа казалась удивительно прохладной, резко контрастируя с его – разгоряченной и покрытой липкой испариной. — Меня много раз роняли на спину, - почти беззаботно отозвался охотник. Жар брал свое. Фраза показалась настолько глупой, что даже смешной. Джейс хотел сказать что-то еще, но вместо слов в очередной раз послышалось глухое бульканье, сменившееся приступом сухого кашля. Дыхание становилось чаще, сопровождаясь пугающим, тихим свистом. — Прости меня, - сдавленно прошептал охотник, то ли извиняясь за россыпь мелких красных капель, теперь красовавшуюся на одежде Клариссы, то ли за свои поступки в целом – сложно сказать. Уэйланд тяжело и прерывисто вздохнул, послушно замолкая и расслабляясь, наконец, осознав, что можно не пытаться самостоятельно принять вертикальное положение, отстраниться или сделать что бы то ни было еще.

+1

7

Клэри проходила через Ад. До настоящего момента ей казалось, что всё плохо и хуже быть не может, но как оказалось, очень даже может. Отталкивая Джейса, Фрэй в первую очередь делала больно им обоим. Она думала, что так будет лучше, так будет правильнее - они должны сопротивляться этому пагубному чувству и не поддаваться искушению. Было невыносимо трудно находиться вдали от Уэйланда и понимать, что больше он никогда не возьмёт её за руку, не обнимет, не поцелует, не скажет что-нибудь такое, от чего захочется взлететь. Но тогда Кларисса не понимала, что есть вещи куда более ужасные, чем невозможность быть вместе. Например, потерять Джейса навсегда. Навсегда-навсегда, потому что однажды его поиски смерти в самом деле могут увенчаться успехом, и он погибнет. При мысли об этом Клэри начинала бить мелкая дрожь: костлявая рука Смерти почти грезилась ей где-то рядом, нависая над телом охотника. Нет-нет-нет, так просто она не отдаст его никому, даже Смерти, она будет бороться за него и сделает всё, от неё зависящее. Она не даст ему умереть. Ни сегодня, ни завтра, ни когда бы то ни было ещё.
На молодого человека было больно смотреть: уж лучше бы он сопротивлялся, спорил, не позволял Клэри спокойно обрабатывать раны, - тогда она, по крайней мере, понимала бы, что не всё так страшно. Но Джейс почти не предпринимал никаких попыток возразить, даже на словах, а уж о действиях и говорить не стоило, и Клариссу это не на шутку пугало. Уэйланд в действительности походил на безвольную, тряпичную куклу в её руках, что она могла делать с ним, всё что потребуется. По спине побежала ледяная и липкая волна мурашек. Кажется, Джейсу становилось всё хуже и хуже, но Клэри старалась об этом не думать, не отвлекаться на эти деструктивные мысли, способные выбить почву из-под её ног в два счёта. Сейчас её первостепенной задачей было обработать его раны и убедиться, что демонический яд будет выведен из организма в максимально короткие сроки, и заражение крови охотнику не грозит. Об остальном она подумает позже.
От слов блондина сжималось сердце: как он мог с таким хладнокровием и даже спокойствием заявлять о том, что он и не собирался звонить Алеку! Фрэй подняла на охотника полные невыплаканных слёз глаза, всматриваясь в его янтарные, затуманенные жаром и лихорадкой. Зелёные глаза как будто говорили «я не хочу тебе верить», и всё же Кларисса понимала, что одно связано с другим: Джейс искал смерти, а потому не стал звонить парабатай, а отправился в логово демонов в одиночку с надеждой, может и не до конца осознанной, что славная смерть героя, павшего в бою и в неравной схватке с Кури, найдёт его именно там.
Рыжеволосая стиснула зубы и упрямо помотала головой: всё её существо отвергало слова Уэйланда, она не хотела их слышать, не хотела задумываться над ними, не хотела осознавать, что всё так, как он и говорил.
Доказывать сейчас что-либо было бесполезно, сама Клэри так же была не в состоянии вести разговоры с охотником, чего он хотел, а чего не хотел, но чего в итоге добился. Он мог сколько угодно времени утверждать, что не искал смерти, но в этот самый момент Фрэй верила в обратное, и было бы крайне сложно её в этом переубедить. Заранее бессмысленный разговор, обречённый на провал. Лучше потратить время и душевные силы на нечто более важное.
— Лекарства редко бывают приятными, - машинально отозвалась рыжеволосая. Попытка Джейса разрядить атмосферу засчитана не была, равно как и его неудачная шутка. Если так пойдёт и дальше, ей в самом деле не помешает пройти курс врачевания и целительства: тех знаний, что оставил ей Ходж, едва ли можно назвать достаточными, скорее они больше напоминали основы оказания первой помощи. Травмы Джейса были гораздо серьёзнее, и пока им просто везло, что для их исцеления им хватало навыков и знаний Клариссы.
— Джейс, не геройствуй, просто обопрись на меня, я не хрустальная, - спокойно проговорила Фрэй, наблюдая за слабыми попытками охотника взять ситуацию под контроль. Он не мог справиться со своим телом, не мог управлять им. Он даже голову не мог держать... Рыжеволосая чуть не разревелась, когда его подбородок коснулся её плеча, а лоб - виска. От беспомощности молодого человека болела душа, сердце сжималось, и Клэри стоило огромных усилий, чтобы и дальше держать себя в руках и не поддаться истерике, которая клокотала в горле.
А эти булькающие звуки, вырывающиеся из груди Джейса? Они приводили в самый настоящий ужас, стирая с лица нефилима все краски. Её кожа большую часть времени и так была бледной, не подверженной загару, но сейчас она напоминала белоснежное полотно, на котором не было видно даже привычных для этого времени года веснушек. На Фрэй просто не была лица, а внутри всё оцепенело. Лёгкое, должно быть, было пробито и постепенно заполнялось жидкостью, мешая молодому человеку дышать: отсюда кровь, выступающая на губах, и эти хрипяще-свистящие звуки, вырывающиеся из груди. Рыжеволосую начала бить дрожь: всё-таки паника неумолимо подкатывала к горлу, грубо обнимая за плечи и затягивая в водоворот из опасных мыслей и ощущений.
Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь отогнать тревожные мысли, которые только усилились после последних слов охотника: «меня много раз роняли на спину», - он произнёс их таким будничным тоном, будто говорил о погоде, словно это вовсе не имело значения. Подумаешь, много раз роняли на спину, делов-то!..
Клэри пришлось чуть сдвинуться вправо и при этом осторожно развернуть корпус Джейса в другую сторону, чтобы видеть его израненную спину. Левой рукой Фрэй крепче обняла Уэйланда, смещая вес их тел на одну сторону: было тяжело. Удерживать молодого человека и себя в вертикальном положении фактически на одной руке было крайне сложно: она почти чувствовала, как оставшиеся после тренировок руны силы и выносливости с шипением впитываются под кожу.
Рыжеволосая зачерпнула мазь из баночки и принялась неспешно втирать её в спину охотника: от кожи исходила мощная пульсация и жар. Клэри было больно смотреть на это, что говорить о самом блондине, который всё это чувствовал? Отёк был невероятных размеров, превращая некогда идеально ровную, красивую спину в одну сплошную лилово-красную гематому. Первый слой мази почти мгновенно впитался под кожу, что пришлось наносить второй, а затем и третий. Левая рука, которой Фрэй держала Джейса, пока правой наносила лекарство, затекла и слабо подрагивала под весом тела охотника, в локте пульсировало напряжение. На мгновение девушка остановилась, прикрывая глаза, пытаясь унять дрожь. Осталось совсем немного, совсем чуть-чуть, она справится.
Взяв бинты, она вернулась в исходное положение, вновь просовывая две руки под подмышками Уэйланда - сразу же стало немного легче, но левая рука всё же успела онеметь. Кларисса принялась накладывать повязку, решив начать с самого низа живота и постепенно двигаясь вверх. Сколько было оборотов? Пять? Восемь? Десять? В скором времени, едва дыша от напряжения, рыжеволосая, наконец-то, закончила, полностью замотав все повреждённые участки кожи на груди и спине.
— Кажется, всё... - выдохнула Клэри, переводя дыхание. Она чуть отстранилась от молодого человека, чтобы взглянуть на него. На губах и подбородке Джейса всё так же блестели следы от начавшей подсыхать крови. Нефилим потянулась к флакону со светло-голубой жидкостью, одной рукой откупоривая пробку и смачивая небольшой участок белого полотенца. Фрэй нежно стёрла кровь с лица Уэйланда: сначала с губ и подбородка, с особой осторожностью промокая рассеченную губу, а после и с брови. Для верности она обтёрла всё его лицо, на случай если где-то затерялись мелкие порезы и ссадины, которых она не увидела - в зелёных глазах всё ещё стояли слёзы, которые периодически мешали чётко видеть перед собой. Когда было покончено и с этим, Кларисса потянулась к пустому стакану, стоявшему на тумбочке, и быстро смешала в нём «коктейль» из трёх других флаконов, которые она сегодня ещё не использовала. В первые мгновения жидкость стала ярко-жёлтого цвета, затем зелёного, а после окрасилась в нежно-изумрудный цвет, - не такой яркий, как были её глаза, и всё же.
— Это гадко, но нужно выпить, - осторожно поднеся стакан к губам охотника, Клэри помогла сделать ему глоток.
— Нужно выпить всё, Джейс, - тихо-тихо продолжала рыжеволосая, наклоняя стакан чуть сильнее. Уэйланд едва мог пить, и всё же по прошествии некоторого количества времени, он справился и с этим.
— Тебе нужно отдохнуть, - словно отвечая на его «прости меня», ответила нефилим. За что простить? За то, что был таким безрассудным? За то, что чуть не умер? Сделал ей больно? За что именно? Фрэй приподнялась с кровати и, поддерживая Уэйланда за плечи и шею, помогла ему лечь. Пришлось развернуть молодого человека на более здоровый бок, а под спину подложить подушки, чтобы хоть как-то зафиксировать такое положение. Она сомневалась, что сам он был бы способен удержаться в таком положении без посторонней помощи. Когда Клэри наконец-то осталась довольна результатом, она обошла кровать с другой стороны, оказываясь лицом к Джейсу и вновь присаживаясь на кровать рядом с ним: с этой стороны оставалось много места, что она вполне могла бы лечь. Да, наверное, так и придётся сделать. Чтобы оставить его до утра без присмотра, чего было и думать.
На мгновение рыжеволосая задумалась, а куда, собственно, наносить руну сна? Всё тело охотника было одной сплошной раной, что было страшно прикасаться к его коже стило, и всё же это было необходимо. На запястье другой, здоровой руки? Кончик стило коснулся пылающей кожи, и Клэри старалась не думать о том, что жар постепенно должен был отступать после всех её манипуляций, но, кажется, он лишь усиливался. Плохой из неё доктор... Кларисса нежно дотронулась левой рукой до лба Джейса, убирая влажные, светлые пряди и смахивая проступившие капельки пота.
— Не говори больше ничего, - прошептала Клэри, начав выводить руну сна. — Всё будет хорошо, я заберу твою боль, я обещаю... - с этими словами Фрэй ласково коснулась губами лба Джейса, завершая узор. Последний штрих, после которого рыжеволосая чувствует лёгкое головокружение: линии руны снова стали продолжением её собственных вен, вытягивая из нефилима силы.

+1

8

Может быть, Клэри и не была хрустальной, но в его понимании она была все той же маленькой и хрупкой, жутко упрямой девочкой из Бруклина, которой не под силу выдержать вес его тела. Безусловно, внешний вид рыжеволосой даже отдаленно не отражал всю ту внутреннюю силу, своеобразный волевой стержень, который присутствовал в ней с самого рождения, задолго до знакомства с ним и этим безумным Сумеречным миром, просто иногда внутренних сил мало. Джейс чувствовал, как подрагивала вытянутая рука Фрэй, которой она по-прежнему опиралась о кровать, пытаясь удержать вес его тела. Джейс, может, и не против был продолжить геройствовать, но он просто не мог. Тело не слушалось, напоминая тяжелый, неповоротливый пыльный мешок, и через пару минут Уэйланд перестал пытаться. Не то, чтобы его жалкие попытки чуть сдвинуть руку или выпрямить спину были особо заметны, но он еще свято верил, что в состоянии это сделать. Что ж, больше нет.
Прикосновения пальцев Клариссы неприятно обжигали многочисленные вспухшие гематомы, но в какой-то момент охотник привык и к этому. Кожа здесь была настолько наболевшей, что почти утратила свою чувствительность, а так как, по большому счету, болело все тело, прикосновения Фрэй были лишь каплей в море, теряясь на общем фоне. Если в первые секунды светловолосый пару раз вздрогнул, то сейчас сохранял неподвижность, пока Клэри, покончив с очередным слоем мази, взялась за бинты.
Я похож на мумию, - слабо просипел Уэйланд, то ли просто комментируя происходящее, то ли пытаясь неудачно пошутить. Но в чем-то он действительно был прав: из-за всех этих бинтов могло и вовсе показаться, что на теле не осталось живого места. Лица коснулось что-то приятное и влажное, заставляя охотника немного приободриться, если этот глагол вообще уместен, учитывая его состояние. Клэри принялась заботливо вытирать запекшуюся кровь с его лица и ее более свежие капли с подбородка и губ. Кажется, это тоже был какой-то раствор, а не просто вода. Уэйланд медленно облизал губы, чувствуя горьковатый привкус. Она была так близко, но Джейс почти не мог разглядеть даже черты ее лица. Оно казалось ему бледным, размытым пятном, то приобретая отдаленный фокус и слабую резкость, то снова уходя вдаль. Его взгляд казался мутным, словно янтарные глаза подернулись полупрозрачной пленкой. Веки так и норовили опуститься, отяжелевшие от усталости и жара, но все же, пока у молодого человека еще получалось держать глаза открытыми.
Пересохших губ коснулся краешек стакана, отвлекая Джейса от продолжающихся странных мыслей о бинтах и масштабе собственных повреждений. К слову, перспективы его особо не пугали, просто по дороге в Институт он и не думал, что все окажется настолько плохо. Хотелось пить… Уэйланд попытался сделать глоток, с трудом проталкивая жидкость дальше по пищеводу – грудную клетку по-прежнему будто бы сдавливал невидимый тугой обруч. Жаль, но это была не вода, а какая-то гадкая настойка, однако нефилим скривился вовсе не от ее вкуса, а от очередной болезненной попытки сделать глоток. Клэри наклонила стакан чуть ниже, облегчая процесс и помогая медленно, по маленьким глоткам допить все содержимое.
Я забыл, что у меня на кровати столько подушек, - глупо отметил вслух Джейс, пока Фрэй укладывала последнюю из них под его спину, пытаясь укрепить его положение. Без посторонней помощи он бы просто не смог снова лечь на бок, а если бы и смог, то вряд ли бы долго удержался в таком положении, так или иначе заваливаясь на больную спину. Дышать становилось труднее. Уэйланд пытался делать глубокие вдохи, но воздуха в легкие попадало все меньше и меньше. Или столько же, просто он терялся где-то по дороге? Джейс чувствовал, как будто с каждой неудачной попыткой вздохнуть глубже внутри словно лопаются какие-то крохотные пузырьки, порождая тот самый пугающий, булькающий звук, сопровождающийся тихим свистом.
Не надо… - слабо просипел Уэйланд, в очередной раз тяжело и прерывисто вздохнув. Он не хотел, чтобы Клэри забирала его боль, ведь эта боль в конечном итоге была всем тем, что у него осталось. Благодаря ей он не думал почти ни о чем, не боялся быть с ней рядом, зная, что никогда не сможет думать о ней, как о родной сестре. Не было больше той фантомной боли в груди, стоило внутреннему голосу робко напомнить ее имя. Ему было хорошо, правда. Разве не этого он добивался? Ничего не чувствовать и просто уснуть. Спасть без снов… К тому же, воспоминания о том, как Клэри едва не потеряла сознание, нарисовав на его коже мощнейшее иратце, по-прежнему жили в его памяти. Джейс не хотел, чтобы она снова проходила через это ради него. Впрочем, как ни странно, руна не была «иратце». Или была?.. Уэйланд не успел понять, ощущая, как веки неумолимо опускаются вниз, уступая укутывающей темноте. Последнее, что он почувствовал – это прикосновение прохладных губ к своей коже, и все погрузилось во тьму. Сознание получило долгожданный отдых, но тело – едва ли. Вздохи по-прежнему оставались рваными, прерывистыми, сопровождаясь куда более отчетливым свистом. Смотря на Джейса сейчас, с трудом можно было поверить, что его кожа еще совсем недавно была золотистого, загорелого оттенка. Кто-то смыл с нее все краски, но из неестественно бледного она пугающе быстро начала превращаться в тусклый, синевато-серый. Уэйланд едва заметно вздрогнул, и тяжелые, хриплые вздохи прекратились. Могло показаться, что он и не дышит вовсе, но он дышал – маленькими, едва заметными глотками поглощая живительный кислород. Его грудь почти не вздымалась, вторя слабому дыханию, но все же он дышал, правда дышал.

+1

9

Сколько прошло времени, пока она обрабатывала многочисленные раны и ушибы Джейса? Клэри не знала, она потеряла счёт минутам, когда вбежала в его спальню, сжимая в руках полотенце со множеством настоек, мазей и флаконов. Клэри не торопилась, обрабатывая раны и накладывая повязки, но отчётливо понимала - времени у них в обрез. Если внутри всё так же страшно, как и снаружи, то последствия могут быть необратимыми, если Фрэй будет медлить. Но и спешить было нельзя. Рыжеволосая чувствовала такую невероятную ответственность в тот самый момент, что иногда это чувство даже перекрывало чувство страха. Мозг работал в режиме стресса и не прекращающего поступать адреналина, и голова была относительно ясной.
Охотник в самом деле был похож на мумию: нога, грудь и спина забинтованы, на лице и плечах - следы мазей и лосьонов, стремительно впитывающихся под кожу. Лишь бы помогали... Клэри, никогда до этого не молившаяся, отчаянно взывала к Богу, к Ангелу, да к кому угодно, лишь бы её старания не прошли даром, лишь бы с Джейсом всё было бы хорошо.
Но либо лекарства действовали чересчур медленно, либо молодому человеку становилось только хуже: он не мог пить, не мог шевелить ни руками, ни ногами, и если бы рыжеволосая не уложила его обратно на матрас, он бы не смог этого сделать самостоятельно. Сердце рвалось на части: было невыносимо больно видеть, как охотник ослаб и буквально сгорает на её глазах, а она толком ничего не могла сделать. Молодой человек силился вздохнуть, но у него не получалось и это. Если бы Клэри могла, она бы дышала за него... Если бы только могла... Если бы это могло помочь...
Когда руна сна подействовала, и светловолосый забылся крепким сном без сновидений, только тогда нефилим позволила себе выдохнуть, разжимая пальцы, в которых было стило. Рука онемела и побелела от напряжения. Впрочем, внутри Фрэй тоже как будто бы всё онемело. Она внимательно прислушивалась ко рваным, хриплым вздохам Джейса, не находя себе места: он не должен был так дышать, а этот противный свист должен был прекратить вырываться из его груди, если только... Если только лёгкое не задето гораздо сильнее, чем она на то надеялась. Будь они в больнице, врачи обязательно откачали бы жидкость с помощью специальной трубки, проделав надрез сбоку, на груди. Но Кларисса не обладала подобными навыками, да что там - храбростью для подобного действия она тоже не обладала!
На её глазах Уэйланд буквально синел, будто бы чья-то невидимая рука прошлась ластиком по листу, стирая приятный светло-золотистый цвет, в который солнце когда-то заботливо окрасило его кожу.
— Джейс, - всхлипнула Клэри. Сдерживаться она больше не могла. — Джейс, пожалуйста, не оставляй меня! - слёзы потекли из её глаз мощным потоком, в ушах зашумело, а сердце защемило так, будто это Фрэй кто-то сейчас уронил на спину, заставив почувствовать всю ту боль, что испытывал охотник. Но разве такое возможно?
Кларисса безутешно плакала, глядя в мертвенно-бледное лицо молодого человека. Он словно таял на глазах, намереваясь в самом деле покинуть её. Рыдания усилились: рыжеволосая не могла справиться с истерикой, которую она так долго подавляла в себе, пытаясь быть храброй и сильной, оберегая Джейса от этого жуткого зрелища. Он не должен был видеть, что она готова сломаться и потерять связь с реальностью, она не такая, она не хотела такой быть!
Очередной приступ рыданий прекратился, и всё стихло. Фрэй с ужасом посмотрела на Уэйланда, склоняясь ниже к его лицу: на какое-то мгновение ей показалось, что он перестал дышать, и всё, конец... Теперь перестала дышать сама Клэри, вслушиваясь в слабые, едва заметные крошечные вздохи, которых будто бы и не было вовсе. Такого слабого дыхания Клэри ещё никогда и ни у кого не слышала: это был дурной знак. Настолько дурной, что истерика в который раз за вечер отступила назад, позволив страху обхватить сердце Клэри ледяной и костлявой рукой.
Кларисса схватилась за стило, поднося трясущийся кончик к месту, неподалёку от ключицы: пожалуй, это было единственное место, которое находилось в непосредственной близости от сердца, и куда она могла нанести руну исцеления. Рыжеволосая неспешно начала вести первую линию, как и до этого, становящуюся продолжением её собственных вен. Кларисса пыталась визуализировать то, что она хотела сделать: она хотела передать Джейсу часть своих сил, своей энергии, своей любви, в конце концов. Ей нужно было настоящее чудо, чёрт побери, чтобы вылечить его, и вместе с ним дожить до утра, и если любовь в самом деле была способна творить волшебство - это был как раз тот самый момент, когда она могла проявить себя. Ну пожалуйста, Господи!
Дыхание Клэри сбивается, пульс учащается, подсознательно хочется ускорить нанесение руны, но она не смеет, позволяя энергии струится через стило, используя его как проводник. Фрэй начинает мутить: должно быть, доноры крови испытывают нечто подобное, когда сдают кровь для больных людей в специальных центрах. Первая линия была завершена, затем вторая. Клэри тяжело дышит, и третья линия подходит к концу, завершая иратце. Тошнота усиливается, а тело наливается свинцом, мутной и приторной тяжестью, которой невозможно управлять, но надо хотя бы попытаться. Веки тяжелеют, а по лбу струятся крохотные капельки пота. Только сейчас рыжеволосая поняла, что майка намокла и прилипла к спине, неприятно холодя кожу. Нефилим оборачивается назад, в поисках одеяла, которое по-прежнему находится в ногах Джейса. Она совсем позабыла укрыть его. Пришлось приподняться на коленях, упираясь ими в матрас, чтобы дотянуться до плотной ткани и накрыть одеялом Джейса, с нежностью подоткнув края. Ему должно быть тепло...  Если он хочет поправиться, он не должен был мёрзнуть... Глупая, отчаянная мысль, проскочившая в голове, сейчас казалась такой важной. Могла ли она ещё что-то сделать? Пожалуй, могла. Рыжеволосая забралась под одеяло, вытягиваясь рядом с Уэйландом в полный рост и наблюдая за ним. Она знала, что могла нарисовать ещё одну руну исцеления, ведь у неё еще оставались силы, она чувствовала их и могла ими поделиться, но что если она не справится и потеряет сознание? Кто будет рядом с Джейсом? Кто будет охранять его покой, следить за тем, чтобы он дышал и ни в коем случае не переставал этого делать? Муки выбора были такими мучительными, что разрывалось сердце: у нефилима была всего одна попытка, и она не могла допустить ошибку.
Набрав в грудь побольше воздуха, Клэри приподнялась на локте, наставляя стило рядом с тем местом, где чернело нанесённое ей иратце. Ещё один неспешный росчерк стило, позволяющий энергии хлынуть мощным потоком, словно вода из одного сосуда в другой. Тошноту уже почти невозможно было сдерживать, голова раскалывалась на части. Второй росчерк руны - и очередной поток энергии и силы устремился вперёд, питая руну, проникая под кожу, расходясь по венам охотника. Клэри едва дышала, бешеный пульс практически превратился в слабый, нитевидный. На третьем росчерке сил у девушки почти не осталось, слабые толчки энергии устремились вперёд, пока рыжеволосая заканчивала начатое. Фрэй готова была отдать всё, что у неё было. Всю себя, без остатка, без компромиссов, ничего не прося взамен. Кларисса охнула, покачнулась и заваливаясь назад, потеряла сознание. Пальцы, державшие стило, расслабились, и на противоходе адамасовый стержень покатился по кровати, спустя мгновение падая на пол.
Прости, Джейс, больше у неё не было...

I'd give it all to you
Loving you again

+2

10

Джейс уже и не помнил, когда последний раз спал без сновидений. Что такое сны в сущности, что они обозначают? Когда мы спим без снов, это значит, что у нас плохое воображение, или только там наш разум и отдыхает по-настоящему? Как бы там ни было, последние дни, постепенно складывающиеся в недели, а те, в свою очередь – в бесконечную серую вечность, были переполнены красочными сновидениями, хотел охотник того или нет. Иногда ему снилась Клэри прямо здесь, в его постели. Он смотрел на нее сверху-вниз, удерживая вес тела на вытянутых руках, не в силах отвести взгляд от потемневших изумрудных глаз. Белизну кожи оттеняло черное нижнее белье, причудливо гармонируя с кружевом рун и поблекших шрамов. Больше не было никаких «сестра», «нельзя», «это чудовищно». Все это было атрибутами реальности, в которую нефилиму все меньше и меньше хотелось возвращаться. Стоило распахнуть глаза, и чувство вины, отвращение к самому себе касались кожи раньше, чем лучи дневного света. Отвращение и вина были верными спутниками. Он просыпался с ними и засыпал, но бывали и другие сны. Те, в которых он терял ее, или в которых ее у него отбирали. Валентин, демоны, неясные темные тени. Но если вдуматься, кошмары во сне едва ли были сильно хуже того, что ждало его наяву. К тому же, время там проходило словно один миг. Джейс не раз ловил себя на мысли, что он считает минуты, чтобы наступил следующий день, и так каждый раз по новой. Как будто он хотел промотать побыстрее всю свою жизнь и оказаться у финальной черты. Что за ней? Может быть, такой же бесконечный сон без сновидений? Когда его тяжелые веки сомкнулись, не в силах противостоять руне сна, Уэйланд не думал, что это может стать его последним сном, оставляя Клэри один на один в ее персональном Аду. Вокруг была уютная пустота, покой и тишина. Сколько времени Джейс проспал, он не знал, как и не понял, почему, наконец, проснулся. В какой-то момент он просто открыл глаза. Может, он все еще спал? Может быть, та ночь тоже была его сном? Или все те три дня… Бесконечные раны, ссадины, синяки. Бледное и напуганное лицо Клэри, ее слезы, искрящиеся в уголках изумрудных глаз. Уэйланд медленно пошевелил рукой, с легким удивлением отметив, что больше не чувствует привычной тупой боли. Пальцы скользнули ниже, ощупывая грудную клетку – там в самом деле были бинты. То есть… Все произошло на самом деле. Взгляд тут же метнулся вбок, ища Клариссу рядом, и она правда оказалась здесь. Даже меньше, чем на расстоянии вытянутой руки, хотя размеры его кровати это позволяли. Что-то в ее позе сразу же показалось Джейсу несколько странным, вызывая смутные нехорошие предчувствия: она лежала на спине, раскинув руки, и насколько светловолосый помнил, Фрэй никогда не спала вот так. Она вообще редко спала на спине… Да и в целом, любой нормальный человек никогда не уснет в таком положении.
Уэйланд резко подскочил на кровати, вставая на колени. Пара подушек, поддерживающих его всю ночь, упали на пол, но он даже не обратил внимания. Как ни странно, никаких неприятных ощущений, никакой ноющей боли в ноге или в спине, а еще ночью охотник не мог даже сидеть. Возможно, при иных обстоятельствах, он бы принялся с интересом разматывать бинты, желая удостовериться в причине своего хорошего самочувствия, но сейчас его это мало волновало. Его взгляд был прикован к неестественно бледному лицу Фрэй. Ее кожа всегда отличалась бледностью, но сейчас в ней буквально не было ни кровинки. Она казалась тонкой, почти полупрозрачной – на висках и под глазами просвечивали тонкие капилляры, а обычно яркие губы были сухими и блеклыми. Джейс не раз видел ее спящей и хорошо помнил, как она выглядела в такие моменты: безмятежные, мягкие черты, слабый румянец на щеках. Такая уязвимая и беззащитная… Но сейчас Клэри выглядела просто…безжизненной. Ее рука безвольно лежала на кровати, а кончики пальцев слегка свисали вниз, как будто она что-то выронила. Уэйланд подполз ближе, заглядывая вниз, и точно: на полу лежало стило. Внутри все сжалось, а рука тут же взметнулась к шее. Там, у ее основания, где начинались ключицы, было единственное место, не закрытое бинтами, не считая правой руки. Пальцы быстро нашли еще шершавый шрам с до боли знакомыми очертаниями.
Клэри!.. – выдохнул Джейс, сгребая ее в охапку, пытаясь легонько потрясти за плечи. Ничего. То есть вообще ничего. Никакой реакции. Даже ее ресницы не дрогнули. — Клэри, зачем?.. – в сердцах прошептал нефилим, чувствуя, как голос необъяснимо сипнет, то ли все еще ото сна, то ли… Всему виной внезапно образовавшийся ком в горле. Где было его стило, он не помнил, поэтому не теряя времени даром, Уэйланд свесился с кровати, поднимая стило Клариссы. В висках лихорадочно пульсировало, и какой-то противный внутренний голос не желал замолкать, по-прежнему твердя свой вопрос: а она все еще дышит? Конечно, она дышала! Джейс отказывался верить, что может быть иначе, наставляя стило на бледную кожу. Чтобы руна была сильнее, нужно было нанести ее как можно ближе к сердцу. К счастью, на Фрэй была майка, и ее вырез позволял нанести руну чуть ниже линии ключиц. Но какую? Мозг отказывался работать, в голове роились множащиеся в геометрической прогрессии вопросы, ни на один из которых Уэйланд не хотел давать ответ. Она точно дышит? А вдруг уже поздно? Сможет ли он ей помочь? Так, руна силы, стоит начать с нее. Охотник покрепче сжал стило, выводя знакомые линии, но они будто не успевали появляться, на глазах исчезая под кожей, словно чернила впитывались в бумагу. Джейс почувствовал липкий, неприятный холодок, и как на кончиках пальцев выступает легкая испарина. Нужно начертить еще одну. Еще одну… Черные линии продержались от силы секунд десять, поблекнув у него на глазах. Во рту пересохло.
Клэри, что ты наделала… - онемевшими губами прошептал Уэйланд, наспех вытирая влажные ладони об одеяло, снова хватаясь за стило. Руны не должны были накладываться друг на друга, пускай, от этих и остались только шрамы. Сделав глубокий вздох, светловолосый наспех закатал ее майку, на этот раз выводя под сердцем руну, восполняющую запас энергии. Чуть левее появилась еще одна руна силы, и, к счастью, она уже не впиталась настолько быстро, даря хотя бы крохотную надежду. — Зачем ты сделала это... – снова повторил Джейс, поднимая Фрэй с кровати и прижимая к своей груди, как ребенка баюкая на руках. — Это должен быть я, не ты… Проснись, пожалуйста, проснись, - глаза неприятно защипало – такое странное и почти незнакомое ощущение. Уэйланд пару раз моргнул, пытаясь сбросить непонятно откуда взявшуюся мутную пелену, и на миг ему показалось, что ее ресницы дрогнули. Клэри по-прежнему оставалась такой же бледной и неподвижной, но, кажется, это вовсе не иллюзия. Ресницы дрогнули снова, и с ее губ сорвался более глубокий, отчетливый вздох.

+2

11

Yesterday I died, tomorrow's bleeding.
Fall into your sunlight

Клэри ещё никогда не теряла сознание. Было несколько моментов, когда она была на грани того, чтобы потерять связь с реальностью, погружаясь в уютную бездну, но что-то так или иначе выводило её из этого состояния. В прошлый раз, когда она хотела исцелить Джейса, его теплые и крепкие объятия не дали ей провалиться в забытье. Она чётко помнила, как сознание ускользает от неё, как перед глазами всё начинает плыть, а контроль над телом уходит - всё это происходило за считанные мгновения - и всё же она успела это прочувствовать и... Вернуться.
Сейчас всё было по-другому: Фрэй просто отключилась, даже толком не успев осознать, что происходит. Последнее, что она помнила - вторая руна исцеления была завершена на ключицах Джейса, и если это не поможет, что ж... Вполне возможно, что она этого даже не узнает. Впрочем, столь ужасная мысль не успела толком оформиться в голове Клариссы прежде, чем всё померкло.
Состояние было странным. Конечно, сама девушка не могла этого ощутить или осознать, но происходящее не напоминало глубокий сон, пусть и сопровождаемый кошмарами. Казалось, рыжеволосая была истощена не только морально, но и физически. Сердце слабо билось в грудной клетке, то и дело пропуская удары, будто бы сбиваясь с чётко размеренного ритма, дыхание было едва уловимым, и всё же крошечные вдохов, совершаемых Фрэй пока что хватало, чтобы не списывать её со счетов окончательно.
Откуда-то издалека Клариссе послышалось, что кто-то зовёт её по имени. Она не могла понять, кому принадлежит этот голос и почему ей кажется таким важным - откликнуться на зов. Но нет сил. Тело ощущается не просто ватным, а Клэри как будто бы не чувствует его, не может управлять им, не может даже подать голос или разлепить глаза. Веки тяжелые, словно слипшиеся от долгого забытья. Кто-то снова повторяет её имя, и внутри, в районе сердца, что-то слабо шевелится, словно тянется к этому голосу. Но девушка по-прежнему не может понять, кто её зовет. Постепенно голос становится громче: нефилим даже может уловить сильное беспокойство напополам с волнением, звучавшими в нём. Он определённо принадлежит молодому человеку. Но рыжеволосая всё так же находится, как будто бы не здесь - одной ногой по-прежнему за чертой. Нет, не той, откуда не возвращаются, за другой, но возвращение с этой стороны тоже было не из простых.
Все звуки стихли. Она больше не слышит голоса, на которое так отзывается едва бьющееся сердце. Оно, кажется, знает, кому принадлежит голос, но почему Клэри не может этого вспомнить?
Она чувствует слабое жжение на коже, которое прекращается так же быстро, как и появляется. Что это было? Фрэй находится в каком-то вакууме, где даже мысли текли с большим затруднением. Интересно, а может ли быть такое, что думать больно? Раньше нефилим об этом никогда не задумывалась, а сейчас такая мысль пришла ей в голову. С чего вдруг?
Снова жжение: на этот раз сильнее и резче, затем ещё. Больно. Но, кажется, она знает, что это за ощущение. Кто-то наносил ей руны, но зачем? К тому же две... Она же спит, к чему ей руны? Или она не спит?
В который раз кто-то зовёт её по имени, сердце начинает стучать быстрее, будто желая вырваться на свободу, дотянуться до того, кто с мольбой в голове произносил «Клэри». Все остальные слова едва ли доходили до измождённого сознания рыжеволосой. Какие-то обрывки фраз, которые отказывались складываться в слова: наделала, сделала, проснись. Что? О чём говорил этот человек?
Клэри попыталась приоткрыть глаза, внезапно почувствовав, что, кажется, может это сделать. Чувствительность постепенно возвращалась к ней. Или это было иллюзией? Ресницы в самом деле дрогнули, но глаза так и не получилось открыть, зато теперь она чувствовала, что кто-то держит её в объятиях. Кто-то горячий, отчаянно и крепко прижимающий её к своей груди. По телу прокатилась волна тепла, стряхивая с него оцепенение: Кларисса ощутила, что даже может пошевелиться. Правда пока что кончиками пальцев и чуть-чуть рукой.
Наконец у неё в самом деле получилось открыть глаза. Свет больно ударил по глазам - там, где была она, было темно и уютно, а здесь всё было иначе. Рыжеволосая прерывисто вздохнула. Затем ещё раз и ещё, ощущая лёгкий приступ удушья. Всё это время в организм поступали лишь маленькие порции кислорода, недостаточные для того, чтобы вернуть тело к нормальному функционированию.
Клэри смаргивает мутную пелену с глаз, пытаясь всмотреться в лицо того, кто склонился над ней. Теперь она вспомнила...
— Джейс... - выдохнула рыжеволосая, с трудом двигая пересохшими губами. — Ты жив... - несмотря на то, что силы пока что не вернулись к ней, в чуть окрепшем голосе была отчётливо слышна радость. — Ты жив, - повторила Фрэй. У неё получилось - они пережили ночь и дожили до утра. Постепенно к девушке возвращалась память. Не то, чтобы она её теряла, но пока события прошлой ночи приходилось отыскивать в самых тёмных и потаённых уголках сознания. Нефилим попыталась приподнять руку - ужасно хотелось дотронуться до лица Джейса, понять, что ей это не снится, что он жив и здоров, и с ним всё в порядке, что это не иллюзия её воспалённого воображения. Клэри приподняла руку на каких-то двадцать сантиметров, и так и не донеся её до лица Уэйланда, с резким выдохом опустила обратно. Нет, к такому она всё ещё была не готова. Не сейчас.

Who I am from the start
Take me home to my heart

+2

12

Кажется, Клэри открывает глаза. Даже странно, что Джейс не чувствует уверенности в такой, казалось бы, очевидной вещи, но это в самом деле так. Он хотел этого так сильно, что начал бояться принять желаемое за действительное. Его собственные глаза все еще застилала пелена – Уэйланд пару раз моргнул, возвращая себе более или менее отчетливую картинку, но что-то по-прежнему скапливалось в уголках глаз, быстро застилая взор. Внутренний голос не осмеливался назвать это «что-то» слезами. Неужели «это» так работает? Он в самом деле мог вот-вот заплакать? Светловолосый мог перечислить разы, когда он плакал, еще будучи ребенком, по пальцам одной руки, не припоминая, чтобы в сознательном возрасте с ним вообще происходило что-то подобное. Обычно слезы жгли горло, мешая сделать вздох, не давая говорить, но так и оставались там, внутри, встречая своеобразный внутренний барьер. Даже тогда, когда правда об их родстве вышла наружу, Джейс почувствовал лишь это странное чувство удушья, но слез не было. Он не плакал и сейчас, но от одной только мысли, что Клэри действительно могла не проснуться…
Конечно, я жив, - выдохнул Уэйланд, делая глубокий, прерывистый вздох, пытаясь сглотнуть плотный ком в горле. Фрэй выглядела по-прежнему такой же бледной и потерянной, но она открыла глаза, она в самом деле это сделала! По губам невольно скользнула мимолетная тень улыбки, тут же померкнув, стоило ладошке рыжеволосой медленно взметнуться в воздух, так и не коснувшись его щеки. Она была так слаба… По-прежнему очень слаба. Джейс порывисто подхватил ее руку, крепко прижимая ее к своей щеке, словно не только позволяя Клариссе убедиться в его присутствии, но и себе почувствовать ее теплое прикосновение. Это реально. Не плод его воображения, не сон – она здесь, и она открыла глаза. — Я и не собирался умирать! – воскликнул охотник. Ладошка Клэри казалась непривычно холодной, словно кровь ее не грела. Немудрено, учитывая ее слабое, едва различимое дыхание – сердце было неспособно разгонять кровь, согревая каждую клеточку. Джейс прикусил щеку изнутри, стараясь не позволять себе потерять трезвый ум, пытаясь лихорадочно сообразить, что он может сделать, чтобы ей помочь, что сейчас было в его силах? — Никогда так больше не делай, слышишь? - сдавленно прошептал Уэйланд, отнимая ее ладонь от своей щеки и прикладывая к губам. Она казалась теплее, вобрав в себя жар его кожи, и если бы он мог, то отдал бы ей все свое тепло, все-все без остатка, лишь бы она жила. Мимолетно поцеловав каждый пальчик, светловолосый неохотно отпустил ее, бережно опуская вниз и снова хватаясь за стило. На этот раз пальцы дрожали. Сколько всего успело произойти за последние минуты, сколько всего он испытал: страх, что потерял ее; радость от крохотной зарождающейся надежды, когда последняя руна не впиталась в ее кожу прямо у него на глазах; счастье и непередаваемый трепет, стоило снова увидеть взгляд родных изумрудных глаз. Пытаясь себя перебороть, Джейс крепко ухватил стило левой рукой, на этот раз касаясь кончиком тыльной стороны руки Клариссы. Она по-прежнему лежала неподвижно, даже безжизненно, оставаясь ровно в том положении, в которое охотник ее уложил. Кожа в этом месте была молочно-белого цвета, мягкой и нежной, почти не тронутой шрамами от рун. Сделав глубокий вдох, охотник принялся плавно выводить линии еще одной руны силы. Рядом с ней, создавая своеобразный кружевной узор, появились руны выносливости и стойкости. На мгновенье задумавшись, Уэйланд решил, что и согревающая руна явно не будет лишней. Он ненавидел ее узор – многочисленные тонкие линии требовали большой концентрации и аккуратности. Последние минуту или две охотник, кажется, даже не дышал, боясь испортить угольно-черные очертания, но руна вышла ровно такой, какой любой Сумеречный охотник и видел ее в Серой книге. Теперь издалека казалось, что левая рука Клэри покрыта тонким, черным кружевом вплоть до самого локтевого сгиба. Пара первых рун чуть побледнела, но в целом пугающей тенденции больше не наблюдалось.
Я проснулся, а ты… - начал Джейс, откладывая в сторону стило и торопливо вытаскивая одеяло из своеобразного «гнезда», в котором он провел эту ночь. Его место в самом деле напоминало нечто наподобие кокона – одеяло, аккуратно подоткнутое по бокам, и несколько подушек, поддерживающих его спину. Впрочем, сейчас они уже валялись на полу, но это неважно. — Я думал ты не дышишь, - тихо продолжил Уэйланд, покрепче прижимая Клариссу к своей груди. Теперь он опирался о спинку кровати, уютно устроив девушку у себя на коленях – ее голова касалась его груди, а ноги теперь укрывало одеяло. — Ты…никогда не использовала руну такой силы, - озвучил свои мысли охотник. Но это была лишь их малая часть; та, которую Клэри могли сейчас принять. Если бы Джейс сказал, что он просто не достоин такой жертвы, она бы принялась его переубеждать, а сейчас ей нельзя волноваться. Еще пять минут назад Уэйланд сказал, что не собирался умирать. Да, он просто не понял, что находился в одном шаге от той черты, из-за которой не возвращаются, но он был именно там. Возможно, не до конца осознанно, но с другой стороны, Джейс и не был против там оказаться.

+1

13

Джейс подхватывает её ладошку и подносит к своему лицу - такое простое, но столь необходимое сейчас действие, на которое у самой Клэри не хватило сил. Она чувствует его живительное, поистине целебное тепло, которое передаётся и ей: холодная кожа в самом деле становится теплее, и постепенно тепло от кончиков пальцев расходится дальше по телу. Оно помнило Джейса, помнило, как было хорошо и морально, и физически, когда Уэйланд касался её, обнимал, прижимал к груди.
Рыжеволосая почувствовала себя чуточку лучше, но всё же была еще слишком слаба. Сознание постепенно прояснялось, позволяя вспомнить всё, что произошло накануне. Прикосновение губ охотника к её ладошке заставило вздрогнуть и на мгновение зажмуриться: оно было таким мягким, нежным и вместе с тем Фрэй показалось, что губы молодого человека слегка подрагивают. До неё не сразу дошло, что он очень взволнован, даже напуган. Его кожа снова была приятного, светло-золотистого оттенка, какой Кларисса её и помнила, до вчерашней ночи, но глаза лихорадочно блестели. Было в этом блеске что-то неестественное, незнакомое, Джейс жадно впивался взором в Клэри, будто бы не верил своим глазам, но в какой-то момент черты лица расслабились, и он позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку на чуть пухлых губах. Ещё вчера на них пузырилась кровь, заставляя Клэри хватать воздух ртом и судорожно соображать, как же она могла ему помочь. Но то было вчера, верно?
Уэйланд переложил Фрэй на кровать, и без его тела сразу же стало холодно. В любой другой ситуации Кларисса бы уже сама тянулась к молодому человеку, стремилась бы его обнять, но тело всё ещё не слушалось её: любое движение было не только трудным с физической точки зрения, но и с эмоциональной - приходилось буквально заставлять себя посылать сигналы к мозгу, чтобы выполнить то или иное действие, и поэтому Клэри предпочитала не шевелиться вообще. Слишком энергозатратно. Даже прикосновение стило ощущалось по-другому: боль от нанесения рун стала почти привычной для девушки, и всё же жжение и боль были ощутимы каждый раз. Сейчас, когда Джейс рисовал ей руны, она едва ли чувствовала это, с трудом узнавая врезанные в память узоры: руна силы была первой или второй? Сходу она узнала лишь руну тепла, её узор был непростым даже для неё, художницы, - витиеватые линии столь замысловато переплетались с друг другом, что был слишком велик шанс ошибиться. Но охотник справился, и рыжеволосая почти сразу почувствовала спонтанный всплеск сил: казалось, кто-то подключил к её сердцу невидимый насос, который тут же принялся за работу и стал разгонять кровь по телу нефилима, согревая и восстанавливая силы. Крайне необычные ощущения, стоит заметить.
— Только, если ты не собираешься умирать, - попыталась ухмыльнуться Фрэй. Она не могла пообещать охотнику, что больше никогда не пожертвует собой ради него просто, потому что это было невозможно. Сегодняшней ночью рыжеволосая, как никогда прежде осознала, что если понадобится, она отдаст всё, что у неё было, если это будет нужно. Разве есть что-то более ценное, чем жизнь любимого человека? Теперь Клэри знала, что нет.
— А я не дышала? - со слабой ноткой любопытства отозвалась Клэри. Джейс укутал её в свои объятия, да ещё и в одеяло в придачу, и теперь рыжеволосая с блаженством устроившись на его коленях, прижималась щекой к его горячей груди. Грудь охотника была по-прежнему затянута в бинты, но судя по всему от ран не осталось и следа: молодой человек выглядел абсолютно здоровым и бодрым, и никакие движения больше не причиняли ему боль. А ведь ещё вчера он не мог даже сидеть и пить лекарство из стакана без её помощи. Фрэй бы гордилась собой, если бы у неё были на это силы. Впрочем, надо отдать охотнику должное: сочетание рун силы, стойкости и тепла давали отличный эффект, и постепенно на бледных щеках стал проступать слабый, пока что едва заметный розовый румянец.
— Вообще-то рун было две, - у Клэри достало сил приподнять руку, уцепившись за бинты, и лесенкой переставляя пальцы и цепляясь за ткань, добраться до ключиц. Чуть дрожащий пальчик коснулся вначале одного шрама иратце, затем другого, совсем рядом. Тогда Кларисса была почти уверена, что одной руны было бы недостаточно, но именно после второй, едва успев её дорисовать, она потеряла сознание. Странно, что ещё носом кровь не пошла от перенапряжения.
— Вернее три, руну сна я тоже...усилила. По логике ты должен был проспать часов пятнадцать, - задумчиво продолжала рыжеволосая. В её словах не было хвастовства или странной, необъяснимой гордости, скорее наоборот - Фрэй пугало то, что она могла создавать нечто подобное. Ни один нефилим не создавал новые руны и уж точно не мог усиливать уже существующие, тем самым почти вытаскивая с того света тех, кто вступил туда лишь одной ногой. Это нарушало баланс сил, установленный веками, тысячелетиями, разве нет?
— Ты заставил пройти меня через Ад, Джейс. И я не шучу. Однажды я видела тебя избитым, но чтобы так... - Кларисса сглотнула, подступивший к горлу ком. — Ты хоть представляешь, до какого состояния ты себя довёл? У тебя из ноги торчало жало Кури, и мне пришлось вытаскивать его. Мне, сроду не державшей в руках медицинских инструментов, за исключением самых простых. А твоя спина, про которую ты ещё пощутил, что тебя на неё, видите ли, просто много роняли. А сломанное ребро, которое проткнуло лёгкое... - Фрэй передёрнуло и замутило. Она замолчала, переводя дыхание и пытаясь отогнать приступ тошноты.
— Сломанная рука, синяки, царапины. Ты даже пить не мог! Не мог сидеть! А когда ты стал кашлять кровью, я подумала, что всё, конец... - уголки глаз начало щипать. С силами, которые дарили ей руны, возвращалась и способность плакать. Кларисса по-прежнему была ещё очень уязвимой - она только-только пришла в себя, сумев, наконец, осознать то, что случилось и то, что чуть было не случилось.
— А когда ты заснул, ты и в самом деле перестал дышать. Эти булькающие, редкие звуки, вырывавшиеся из твоей груди... Видимо, лёгкие наполнялись кровью, я не знаю. Но это было жутко. Если Ад существует, я говорю тебе, я была в нём этой ночью, и я больше туда не хочу! - всхлипнула рыжеволосая.

+1

14

Вместе с жизненными силами к Клэри возвращались и воспоминания о прошлой ночи. Думая только о том, чтобы с ней все было хорошо и она, наконец, открыла глаза, Джейс позабыл о том разговоре, который так или иначе еще ждал их впереди. Глупо надеяться, что его чудесное исцеление и ее пробуждение заставят рыжеволосую проглотить его безответственную, эгоистичную выходку, которая могла стоить ему жизни. Конечно, Уэйланд всегда мог прикинуться, что просто выполнял свой долг, спасая других от неоправданных рисков, пытаясь самостоятельно разобраться с гнездом Кури, но кого он обманывал? В подобные оправдания еще мог поверить тот, кто его не знал, или знал лишь понаслышке, но не Клэри. Она всегда видела намного дальше, чем внешняя бравада и образ бесстрашного воина. К сожалению, ей было известно, откуда это бесстрашие, и что причиной ему вовсе не желание пожертвовать собой на благо этого мира.
Ты дышала, но так слабо, что мне показалось, что… - Джейс осекся, не желая воскрешать в мыслях эти воспоминания, но он мог и не стараться: бледное, безжизненное лицо Клариссы до сих пор стояло у него перед глазами. Ее выцветшие, сухие губы, неестественно распростертые руки… По спине пробежала липкая дрожь. — Ты была такой бледной, - тихо продолжил охотник, намеренно игнорируя фразу «только если ты не собираешься умирать». Он не собирался, правда. Просто был не против. Эти слова снова заставили его вспомнить о том, о чем он думал еще пару дней назад, и когда пошел один в доки, даже не подумав предупредить Алека. Такой будет вся его жизнь: рано или поздно Клэри найдет того, с кем сможет быть счастлива. Может быть, у нее не получится полюбить этого человека, но она будет чувствовать, что так будет правильно. Так или иначе, со временем она поддастся чувству долга, давлению общества, которое не примет ее странного одиночества. А как же семья? Продолжение рода? Джослин была бы счастлива, зная, что ее дочь делает правильный выбор. А что оставалось ему? Смотреть со стороны, как она пытается влюбиться, как становится чьей-то женой, чьей-то матерью. Лучше никакой жизни, чем такая. Джейс с самого начала прекрасно понимал, что рассуждает более, чем эгоистично, но как он ни старался, он не мог представить себя частью подобной жизни. Почему он был так уверен в том, что их ждет именно такое будущее? Ответ был прост. Из них двоих Клэри всегда была сильнее. Она боролась, нашла в себе силы сказать «нет», не позволяя своим чувствам взять верх. Разве с ее стороны не было эгоистичным каждый раз возвращать его к такой жизни? К той, в которой в один прекрасный день для него не будет места. Зачем она так цеплялась за него, уже однажды решив, что есть вещи важнее чувств? Время лечит, они оба это знают. Джослин вряд ли станет оплакивать сына, которого и так давно считала погибшим, Алек найдет в себе силы пережить потерю, а Клэри… Она сможет. Не сразу, но сможет, в один прекрасный миг осознав, что гораздо легче начать новую жизнь без балласта прошлой. Как ни прискорбно осознавать, но Джейс ведь и был тем самым балластом. Он мог сказать все это ей в лицо, даже хотел, и не раз, но глядя в зеленые глаза, медленно наполняющиеся слезами и воспоминаниями о прошлой ночи, он просто не мог. Одна только мысль, что Фрэй могла его потерять, приносила ей невыносимую боль – Уэйланд чувствовал это, она могла даже ничего не говорить. Понимание, что боль не может быть вечной, и так или иначе, Клэри бы с ней смирилась, сейчас не помогало. Нефилим не мог набраться храбрости и найти столько жестокости в своем сердце, чтобы сказать ей нечто подобное в лицо. Напротив, он был готов сделать все, что угодно, чтобы ей стало лучше. Здесь и сейчас. Забрать эту боль, стереть прошлую ночь из ее воспоминаний, но разве это было ему под силу? С ее слов все казалось еще ужаснее, чем помнил Джейс. Тогда он был не в том состоянии, чтобы понимать, как дышал, сколько у него было ссадин, как он выглядел со стороны. Ему просто было плохо, и эта боль поглощала собой все. Не было ни мыслей, ни чувств, лишь блаженное забытье. Оно стоило того, но теперь все было позади, отбрасывая охотника к самому началу пути. Вот он ад – видеть ее, проживать каждую минуту каждого дня, зная, что у него никогда не будет той жизни, в которой они имеют право быть вместе.
Прости меня, Клэри… - сдавленно произнес Уэйланд, пытаясь сглотнуть плотный ком и заставляя себя не отводить взгляд от вспыхнувших, влажных глаз Клариссы. В какой-то миг ему показалось, что она видит его насквозь: все то, о чем он думал, но не решался и не мог ей сказать. — Я никогда не хотел причинить тебе боль. Ты не должна была видеть это… Я не думал, что ты увидишь меня таким, - пытался объяснить Джейс, чувствуя горчащее, до боли знакомое чувство вины на кончике языка. Он должен был говорить совсем не это, а то, что он сожалеет о том, что мог так безрассудно погибнуть, но… Он как будто и не жалел вовсе, не находя в себе сил солгать. Джейс опустил глаза, делая глубокий и прерывистый вздох, чувствуя себя еще отвратительнее, осознавая, что даже понимая, какую боль он уже причинил, он все еще не может сказать то, что Клэри так отчаянно хочет от него услышать. Что-то вроде: «этого больше не повторится» или «я не хотел умирать, это был глупый и неоправданный риск». Он не мог пообещать, что больше она не окажется в этом Аду, как прошлой ночью. — Все позади, теперь все хорошо… - выдавив слабую улыбку, крепче обнимая рыжеволосую за плечи, все также тихо продолжил охотник.

+2

15

В чём-то Клэри понимала Джейса: пока она находилась в плену морального и физического истощения, голова была удивительно пустой и чистой, а сердце находилось в состоянии анабиоза. Не было ни боли, ни ощущения того, что её без ножа режут, причиняя столько боли, сколько она только может вытерпеть. Забытье было желанным, но оно не могло длиться вечно, если только оно в самом деле не было бы вечным забвением - смертью. Готова ли была Клэри умереть? Просто так - нет. Но за Джейса - да, могла и была бы готова, если бы так было нужно. Если бы с Джейсом что-то случилось, она не представляла, что было бы с ней: как бы она жила дальше, да и смогла ли бы? Фрэй сомневалась, что смогла бы сделать хотя бы один вздох, если бы узнала, что Уэйланда больше нет. Она не представляла свою жизнь без него: ни сейчас, ни в последствии. Возможно, когда-то время и помогло бы, и если не исцелило бы, то, по крайней мере, притупило бы боль, но Кларисса не захотела бы проверять, сколько бы ей понадобилось для этого лет. Нет, точно нет. Она бы последовала за Уэйландом. Она бы перевернула землю, спустилась бы в Ад, воззвала к Ангелам и Демонам, к кому угодно, кто смог бы дать ей призрачный шанс и надежду на то, что охотника можно будет вернуть. Она бы продала душу Дьяволу, Богу, магу, Королеве Благого двора, если они могли бы ей помочь. Она бы боролась, пока не испробовала бы всё, что есть... Но если нет, Клэри пошла бы за Джейсом, не оборачиваясь и не о чём не жалея. Как ни странно, придя к подобным умозаключениям, рыжеволосая не испугалась, хоть и должна была. Однажды она уже думала о том, какой опасной и разрушительной ей видится их любовь, больше напоминая болезненную зависимость, от которой не существовало лекарства. И если с тем, что Джейс её брат ещё как-то можно было бы смириться и при должных усилиях попытаться жить дальше, то с тем, что однажды Уэйланда не станет - нет.
Нефилим не хотела говорить о том, какой бледной она была или о том, что она почти не дышала, готовая вот-вот пересечь черту между жизнью и смертью. Сейчас её собственное состояние волновало её куда меньше, чем состояние охотника. Ох, уж  эта самоотверженная Клэри Фрэй, такой она была всегда и такой, судя по всему, останется до последнего вздоха.
— Простить тебя? - отзывается рыжеволосая, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Простить за то, что увидела тебя таким... Не за то, что ты с собой сделал, не за то, что ты чуть не умер, а за то, что я это увидела! Конечно, куда лучше умирать себе тихонечко в стороне, пока никто не видит, вдруг и правда никто не найдёт тебя вовремя, чтобы спасти!- воскликнула Фрэй, не в силах сдержаться. Окрепший от рун голос зазвенел, словно колокольчик, разносясь по комнате и резко отражаясь от стен. Если бы кто-то проходил мимо, их обязательно бы услышали, но кому какое дело?
— Ты чёртов эгоист, Джейс, - продолжала Кларисса. — Тебе абсолютно всё равно, что будет со мной, если с тобой что-то случится, ведь главное, что твои страдания закончатся, верно? - девушка выпуталась из объятий охотника, намереваясь подняться с его колен, но силы подвели её. Выпрямившись и больше не прижимаясь спиной к груди охотника, она покачнулась, пальцами цепляясь за простынь и, тем самым пытаясь удержать призрачное равновесие. Клэри прикрыла глаза, переводя дыхание, а после снова посмотрела на Уэйланда.
— Зачем ты так со мной? - обречённо произнесла Кларисса. — Неужели ты не видишь, что твой путь саморазрушения убивает меня? Я не вынесу, если ты погибнешь, я... - рыжеволосая запнулась, глаза наполнялись слезами. Поднеся к лицу ладонь, она смахнула ещё не успевшую пролиться влагу, и шмыгнула носом. — Я пойду за  тобой. Ты понимаешь это? - казалось бы, такое простое и вместе с тем очень опасное заявление. Но Кларисса слов на ветер не бросала. Так же как и её первое признание в любви, хоть и было сказано на пике эмоций, по факту являлось обдуманным и взвешенным. Фрэй говорила то, что думала и то, что чувствовала. Готов ли будет Джейс это принять? Или опять не воспримет серьёзно?
— Ты ищешь смерти, и даже не смей отрицать! Я вижу это в твоих глазах, просто тебе совесть не позволяет открыто врать мне в лицо, и поэтому ты просто молчишь. Я не буду повторять, что это ранит меня... бесполезно, - Клэри грустно покачала головой.
— Но я хочу, чтобы ты пообещал мне, что перестанешь! Что больше не будешь себя истязать! Иначе ты просто не оставишь мне выбора... - Фрэй сделала глубокий вдох и поёжилась. Без объятий Джейса сразу стало холодно, но когда молодой человек прижимал её к груди, она не видела его глаз, его лица, а сейчас это было нужно, и это крохотное расстояние, разделявшее их и вместе с тем позволяющее смотреть друг на друга, было тем, что сейчас было необходимо им обоим.
— Ничего не будет позади или хорошо, пока ты не пообещаешь мне, - упрямо повторила рыжеволосая.

+2

16

Джейс и сам прекрасно знал, как звучит его глупое «прости». Если уж и просить прощения, то явно не за то, что Клэри оказалась невольным свидетелем его неудачной попытки совершить путешествие «на другую сторону». Светловолосого всегда поражало, как люди легко говорят «мне жаль», даже если им не было жаль, или они вообще не имели к этой ситуации никакого отношения. То же самое касалось и такого, казалось бы, простого и тривиального «прости». Уэйланд не умел и не считал правильным просить прощения за то, о чем не сожалел, или в чем не чувствовал себя виноватым. Сожалел ли он о том, что три дня к ряду можно охарактеризовать одним емким понятием «саморазрушение»? Нет. Должен был, но не сожалел, чувствуя необъяснимую благодарность за несколько часов забытья, которые дарили ему боль и полученные раны. Наверное, с ним было что-то не так. Хотя, какое «наверно»? Совершенно точно «не так», и глупо искать тому причины. Может быть, Валентин внес свою лепту, сломав что-то в хрупкой и податливой детской психике, внушая якобы прописные истины о никчемности чувств и любви в частности, а, может быть, Уэйланд сам по себе был таким. Не зря же говорят, что не все можно починить. «Ремонту» поддаются только сломанные вещи, но есть изделия «с заводским браком», и от них проще избавиться, чем пытаться починить.
Несмотря на легкий румянец на щеках и окрепший голос, физически Клэри по-прежнему оставалась слаба. Джейс чувствовал, как слегка подрагивали ее руки, стоило рыжеволосой попытаться отстраниться, и точно – она едва не потеряла равновесие, хватаясь за простыни, чтобы удержать себя от падения. Охотник инстинктивно выставил руки вперед, готовый в любое мгновенье ее поймать, но раскрытые ладони так и застыли в воздухе. Она удержалась, и теперь у него, вроде как, не находилось предлога, чтобы прикоснуться к ней, заключая в свои объятия. С тех пор, как Кларисса сказала «нет», Уэйланд пытался сдерживать даже такие порывы – наполненные беспокойством и заботой, лишенные вожделения, грозящего перерасти в греховную для них обоих страсть. Стоит сделать лишь шаг, и все. Пропасть уже близко.
Ее голос все набирал обороты, а слова становились больнее, жестче. Если Джейс предпочитал молчание той правде, которую ему тяжело произнести, а ей – еще тяжелее услышать, то Клэри резала без ножа. Лучше умирать в стороне? Хотелось бы возразить, но она была права, если и говорить о смерти, то явно не на руках у близких, даже здесь она знала его слишком хорошо. Он эгоист? Уэйланд едва заметно вздрогнул, словно она его ударила. Слова действительно были хлесткими, напоминая пощечину, но физическую боль куда легче перенести и куда сложнее признать очевидное. Да, он думал, как эгоист, снова пытаясь все решить за нее. «Откуда ты знаешь, что она будет жить дальше?» - прорезался слабый голосок. Словно в подтверждение этих мыслей Фрэй твердо и четко дает ему понять, что один он «туда» не отправится.
Нет, - упрямо отвечает Джейс, отрицательно мотая головой. Он резко выпрямляет спину, вжимаясь в изголовье, как будто пытается инстинктивно отстраниться от Клэри настолько, насколько это возможно, заглядывая в широко распахнутые изумрудные глаза. — Нет, Клэри, не говори так, не смей даже… - затравленно глядя на рыжеволосую, оторопело повторяет охотник. Вряд ли Кларисса когда-то видела его таким – потерянным, напуганным, в смятении. Янтарные глаза лихорадочно блестели, а в уголках, у основания ресниц застыли пара крохотных капель. Джейс тут же жмурится, раздраженно опуская глаза. На что тут злиться? На нее? На себя? На то, что не сможет ее переубедить? Клэри была не из тех, кто бросает слова на ветер, и, если она говорила, что пойдет за ним до конца – она пойдет. Неважно, что эта фраза появилась на свет в пылу эмоций, это не отменяло ее искренности и определенной доли фатализма.
Я не ищу смерти, я…не против умереть, - поднимая глаза на Клариссу, наконец, сдавленно отвечает охотник. Голос по-прежнему плохо слушается, но правду говорить всегда непросто, а смотреть ей в глаза – еще тяжелее. — Неужели ты не понимаешь? Прости, но я не умею иначе. Ты считаешь, что я ищу смерти, но на самом деле это мой способ выжить. Мне нужно это… Я не умею иначе. Мне нужно заполнить чем-то… - «пустоту, где когда-то была ты», -  тяжело сглотнув, ощущая, как в горле неожиданно пересохло, произносит охотник, не замечая, как и его собственный голос растет с каждой рваной фразой. — Мне кажется, что я уже умер, потому что все дни превратились в бесконечный Ад. Боль умеет вытеснять все остальное. Мне нужна она… Это все, что у меня осталось, - воскликнул Джейс, стараясь удержать себя от более откровенных и пугающих признаний. Если у него нет Клэри, пусть у него будет хотя бы боль, но это уже звучало как ультиматум. Какая-то корыстная, темная часть его души хотела воспользоваться этим моментом и произнести именно эти слова, чувствуя, что если не тогда на крыше, то сейчас Фрэй могла поддаться… Но он не мог так с ней поступить. — «Позади» и «хорошо» уже никогда не будет, Клэри, - протягивая ладонь к лицу Клариссы, выдохнул нефилим. Подушечки пальцев нежно стирают влажные дорожки с ее скул, но слезы не уходят, как не уходит и боль.

+1

17

I choose you. And I'll choose you, over and over.
Without pause, without a doubt, in a heartbeat. I'll keep choosing you.

Наверное, многим бы показалось, что мысли и слова рыжеволосой продиктованы исключительно нестабильным эмоциональным состоянием. Она была на взводе, опустошена, пережив столько разных, но таких мощных и оглушающих эмоций за последние пару часов, что не каждый выдержит. Клэри была разбита, казалось, что ещё немного, и она обязательно сломается, не сможет больше слушать все эти ужасные слова, что сейчас ей говорит Джейс, да при том с такой отчаянной и твёрдой уверенностью, что становится трудно дышать. Ночью ей казалось, что нет ничего хуже, чем видеть, как любимый человек умирает. Но, пожалуй, было кое-что ещё: видеть и знать, что тот, кого ты любишь, ищет смерти, готов её принять и почти с гордостью заявляет, что если так случится, и она его настигнет, то он не будет сопротивляться. Он, чьей смелостью и отвагой она всегда восхищалась! Он, чьими умениями и навыками восхищались все охотники Нью-Йоркского Института, называя его самым талантливым молодым охотником за долгое-долгое время! До недавнего времени это не укладывалось в голове, а теперь сложилось в поразительно чёткую картину дальнейшего развития событий: сколько бы раз Фрэй не вылечила его, сколько своих сил не отдала ему, этого никогда не будет достаточно. Её желания, чтобы Джейс жил, будет недостаточно.
Кларисса не могла этого принять, не могла смириться с тем, какие опасные мысли жили в голове Уэйланда. Но что она могла сделать? Она могла разбивать руки в кровь и срывать до хрипоты голос, но так и не достучаться до охотника. Но рыжеволосая могла хотя бы попытаться.
Джейс вытянул руки, готовый придержать её и уберечь от падения, но Клэри справилась сама, а ладони молодого человека так и замерли в воздухе. Этот простой и, на первый взгляд, такой невинный порыв болью отдался в сердце. Сколько раз она ловила себя на мысли, что отчаянно желает прикоснуться к нему, хотя бы просто обнять, щекой прижавшись к его груди. Столько же, сколько и одёргивала себя от этого. Его близость, как и ранее, действовала на Клариссу слишком сильно. Да, он был ей братом, но разве тело от этого переставало меньше тянуться к нему? Разве сердце и душа желали Уэйланда меньше, чем раньше? Это мерзкое, почти ставшее ругательством в её голове, слово «брат» - обозначало лишь то, что они кровные родственники, которым обществом и законом запрещено быть вместе. Никого не волновало, что до этой зимы они и не знали друг друга, и последние 18 лет жизни даже не представляли, что когда-нибудь узнают. Разве это справедливо? Если бы можно было приказать себе не думать, не чувствовать, не хотеть, не желать, будьте уверены, Клэри бы так и сделала. Но она не могла, и сгорала день ото дня в неравной борьбе с собой и своими внутренними демонами, мнением близких людей, и в особенности Джослин, которая даже неизвестно, жива ли. И всё же груз ответственности был слишком велик, что до вчерашнего вечера, Фрэй не думала, что сможет когда-нибудь избавиться от него и сделать шаг. Только куда? Вперёд или назад?
— Я, - четко разделяя слова, начала Кларисса. — Пойду. За тобой, - на удивление повторить эти слова оказалось ещё легче, чем произнести в первый раз. — И ты не сможешь мне помешать, - эта мысль вызвала тень улыбки на бледном лице девушки. Странная, безумная мысль, которая на сотую долю секунды согрела сердце рыжеволосой. Джейс не мог контролировать её жизнь, равно как и не мог решать за неё всё, как он любил это делать, и уж точно он не сможет что-либо сделать, если... Вернее, когда она решит пойти за ним.
Уэйланд отпрянул от неё к изголовью кровати и вжался в него спиной, затравленно глядя на неё. В его глазах блестело что-то... Слёзы? Не может быть. Клэри нахмурилась, всматриваясь в родные глаза, пытаясь понять, не показалось ли ей. Не то, чтобы она думала, что происходящее не трогает охотника или трогает в меньшей степени, нежели её, и всё же это было неожиданно. Тяжело сглотнув, она продолжила слушать то, что ей говорил молодой человек.
— Ты не против умереть? Не против умереть! - голос девушки подпрыгнул вверх, а она от эмоционального возбуждения чуть не свалилась с колен Уэйланда. С лёгким рычанием, как будто этот досадный факт, раздражал её сейчас больше, чем что бы то ни было другое в этом мире, Фрэй всё же попыталась занять более устойчивое положение. Ничто не должно быть отвлекать их от этого разговора. Всё так же ища опоры в шёлковых простынях, Клэри развернулась лицом к Джейсу, несколько неуклюже перекидывая одну ногу через его тело, а после сгибая обе ноги в коленях. Честно говоря, в тот момент она не задумывалась о том, что подобная поза была не совсем уместной, учитывая обстоятельства, но Клэри в общем-то не думала почти ни о чём, не говоря уже о таких мелочах. Одно она знала точно, подняться на ноги у неё ещё не было сил, отползать на другую сторону кровати - далеко. Ей нужно было видеть его глаза: эти блестящие, полные отчаяния и боли глаза, которые совершенно серьёзно безмолвно говорили ей о смерти.
— А если я тебе такое скажу, а, Джейс? Что мне нужна боль? Что я не против умереть, потому что всё остальное - невыносимый тлен? Ты справишься с этим? Примешь это? Отпустишь меня? - ладошки Клэри взметнулись вверх, уперевшись в грудь Джейса, будто она хотела его оттолкнуть от себя, не дав ему приблизиться, но на деле ведь он даже и не пытался. Этот жест, полный надлома и горечи, словно говорил об уязвимости Клэри, о том, что она не представляла, что с этим всем делать, и когда Уэйланд делал такие признания, она готова была впасть в истерику. Отчаяние будто бы вместо крови текло по венам, и Фрэй ещё никогда, даже этой ночью, не ощущала такой безысходности. Абсолютной и чёрной безысходности и собственной беспомощности. Ночью у неё хотя бы был выбор: она могла использовать руны, лекарства и надеяться, что поможет. Сейчас же у неё не было ничего.
— Но ты ищешь не боли, Джейс, - шёпотом отозвалась нефилим. — Ты ищешь смерти... Через боль. Это не одно и то же, - слёзы продолжали катиться по щекам Клэри, застилая взор. — И это не всё, что у тебя осталось, у тебя есть я... - рыжеволосая опустила голову вниз, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Её ладони по-прежнему упирались в грудь охотника, но плечи поникли, едва дрожа.
Я не могу тебя потерять, Джейс... Не могу... Как ты не понимаешь?

+1

18

Фатальность и непоколебимость ее слов заставляли сердце пропустить очередной удар, словно в ожидании приговора. Джейс знал, что дело уже далеко не в упрямстве и желании отстоять свою правоту. Во второй раз слова дались Клариссе с такой пугающей легкостью, что сомнений в решительности ее намерений уже не оставалось. Услышав впервые, что она пойдет следом за ним, Уэйланд инстинктивно предпочел списать столь жесткую и бескомпромиссную формулировку на ее эмоциональное состояние под влиянием момента, на определенное образное значение, в конце концов. Но нет, Клэри имела ввиду ровно то, что сказала: она последует за ним до конца, и до конца обозначало – именно до той черты, из-за которой нет пути назад. Охотник уже был готов броситься рьяно возражать ее словам, убеждая, что она не может и не имеет права так поступить, но имел ли он право говорить ей такое после своих собственных заявлений? Джейс открыл, было, рот, но не успел произнести и слова, прежде чем Фрэй громко воскликнула, вновь озвучивая его же собственные слова, только на этот раз с совершенно другими акцентами. Если нефилим бессовестно заявил, что готов принять смерть с тихим, совершенно несвойственным ему смирением, то в голосе рыжеволосой звенели отчаяние и гнев. Не теряя времени даром, Кларисса перекинула одну ногу через тело охотника, словно закрывая все пути к отступлению, но были ли они вообще? Уэйланд инстинктивно попытался податься назад, но, как и в прошлый раз, тут же почувствовал твердую, прохладную поверхность деревянного изголовья. Джейс упрямо опустил глаза, стискивая зубы, словно наотрез отказываясь продолжать эту тему и видеть ее взгляд, но Клэри стояла на своем. Ее ладошки в сердцах коснулись его груди, будто желая оттолкнуть, мигом заставляя охотника встрепенуться, встречаясь с ней взглядом. Несмотря на толстый слой бинтов, скрывающих уже несуществующие раны, он чувствовал ее обжигающее тепло даже сквозь них. Уэйланд не хотел слышать эти вопросы, отказываясь представлять, что бы произошло с ним самим, будь эти заявления словами Клариссы, а не его собственными. Мысль, что он мог ее потерять, до сих пор отчаянно билась в груди, заставляя ладони покрываться холодной испариной, а сердце – тревожно замирать в груди, а ведь все было позади. Что бы с ним было, если бы Клэри просыпалась с утра с мыслью о том, что хочет умереть, и если самоубийство – не решение проблемы, то смерть бравого воина – почему бы и нет? Что, если бы она изо дня в день причиняла себе боль, видя в этом способ забыться, исцелить боль душевную? К сожалению, физическая боль ее не лечила, и едва ли была многим лучше, чем алкоголь или наркотики, превращаясь в такую же пагубную привычку.
Джейс молча покачал головой, чувствуя, как снова начинает видеть Фрэй не так четко, словно вне фокуса, а горло сдавливает невидимый, тугой обруч.
Нет, - тихо произносит, закусывая губу, по-прежнему смотря куда-то вниз, на свои бинты и ее ладошки, по-прежнему с упорством и отчаянием ищущие в нем опору. — Сама мысль, что с тобой что-то случиться… Если с тобой что-то случится… - Уэйланд не мог договорить, чувствуя, как голос начинает дрожать и сипнуть, а сердце сжимает чья-то невидимая ледяная рука, заставляя делать рваные вздохи. Но их никогда не будет достаточно. — Я никогда не приму этого, - поднимая глаза, также тихо продолжает Джейс, но Клэри больше не смотрит на него. Ее голова опущена, и лишь ее плечи тихонько вздрагивают, вторя беззвучным рыданиям. Внутри словно что-то обрывается, ледяная рука сжимается сильнее, и очередной вздох так и застывает где-то на полпути, заставляя с силой закусить губу – мир вокруг становится еще более расплывчатым. Уэйланд яростно вытирает тыльной стороной ладони глаза, подушечками пальцев действительно чувствуя влагу. Неужели слезы?
Это несправедливо. Ты знаешь, что я никогда не смогу этого принять. Не смогу тебя отпустить, - чувствуя дрожь в кончиках пальцев, молодой человек медленно протягивает вперед руки, едва ощутимо касаясь плеч Фрэй. Она разыграла против него его же карту, показывая, какими несправедливыми и бессердечными были его слова. Кто ему вообще дал такое право – считать, что она сильнее, что она справится? Что он не сможет жить без нее, но она выживет? — И ты знаешь, что я сделаю все ради тебя. Я не могу видеть, как тебе больно, - Джейс попытался притянуть Фрэй к себе, мягко приобнимая за плечи, но она словно не поддавалась, не желая сдвинуться с места, пока этот разговор не придет к какой-то логической точке. — Я до сих пор не могу поверить, что все, что ждет нас впереди – это существование изо дня в день, - жизнью это едва ли назовешь. Вместе нельзя, врозь – невозможно. Они не отпускали друг друга, но сколько они выдержат вот так, лишенные даже надежды? Клэри утверждала, что у него есть она. Разве? В качестве сестры? Это до сих по звучало как насмешка судьбы, и видеть ее изо дня в день было медленной, мучительной пыткой, напоминая о том, о каком будущем они мечтали, и какого навсегда теперь лишены.
Нет, у меня нет тебя. И это ты тоже знаешь, - в этом вся проблема. Но Джейс не мог сказать этого вслух. Конечно, он был согласен на что угодно, только чтобы с Клэри все было хорошо, даже если это означало, что его жизнь впредь – лишь возможность наблюдать за ней издалека, со стороны, всякий раз напоминая себе о значении слова «сестра», но его сердце и душа не могли с этим смириться. Источник губительной потребности в саморазрушении был весьма очевиден, но Уэйланд не имел права говорить такие слова, ставить Фрэй перед выбором, которой она и так уже совершила.

+1

19

If I could bring you the treasure, you call our love

Наверное, в 18 лет голову не должны были посещать подобные мысли, но Сумеречные охотники в этом возрасте уже не считались детьми, даже подростками в какой-то мере они уже тоже не считались. Даже Клэри, почти всю жизнь прожившая среди примитивных, чувствовала в себе ещё большую решительность, твёрдость и непоколебимость в каких-то вопросах, которых не было раньше. Да, Фрэй всегда была упрямой, но здесь было другое. Правда о её происхождении, тренировки, новая жизнь - всё это словно вытащило на поверхность качества, которые всегда были в ней, но спали до определённого момента. Она была нефилимом, в ней была частичка ангела, и с этим необходимо было считаться.
Джейс не смотрел на неё: закрыв глаза, он упрямо стискивал зубы, отказываясь принимать то, что Клэри ему говорила. Она его понимала: точно так же она сама не могла принять его собственные слова. Да, и кто в здравом уме на такое согласится?
— Это двойные стандарты, ты же понимаешь? Ты твердишь мне о смерти, о боли, о том, что тебе это нужно, чтобы выжить, но при этом не можешь принять подобную позицию с моей стороны? - голос дрожал, а от того звучал ещё более глухо. Клариссу душили слёзы, мешали ей говорить и дышать. Казалось бы, всего пару минут назад она только пришла в себя после тяжелой ночи, как силы вновь стали оставлять её. Сердце замедляло свой ход, речь становилась более сбивчатой, а голова словно бы наливалась свинцом. Снова. Подобные разговоры требовали невероятных усилий, а уж когда Уэйланд противостоял ей - и подавно! А как ещё можно было назвать его поведение? Он пытался закрыться от неё единственным, доступным ему способом. Сказать по правде, рыжеволосая даже думала, что он не ответит на её слова, и всё же ответил.
— Представь себя на моём месте, тогда, возможно, ты поймёшь, что чувствую я, слыша слова «я не против умереть, Клэри», - нефилим запнулась, сглатывая слёзы, но легче не стало. Они вновь комом застряли в горле. — Я не против умереть, Джейс. Знаешь, пожалуй, займусь этим на досуге, - жестоко добавила Фрэй, резко поднимая на Уэйланда полные слёз глаза. Её губы дрожали, с щёк сошёл прежний розоватый румянец, окрашивая и без того бледную кожу в ещё более холодные оттенки. — Ну как? Нравится? - мстительно добавила Клэри севшим голосом, опустившемся до уровня шёпота. Она сама не знала, откуда в ней такая жестокость. Наверное, всё дело в отчаянии, которое захлестнуло её с такой силой, что рыжеволосой казалось, что она тонет, захлёбывается, мечтает о том, чтобы всё закончилось, но эта пытка кажется бесконечной. Словно кто-то вытягивал из неё нервы, по одному, оголяя их и тем самым причиняя нестерпимую боль.
— Нет, Джейс, - девушка покачала головой. — Ты не всё можешь сделать ради меня. Ты не можешь даже пообещать, что больше не будешь истязать себя. Именно в такой формулировке, а не в той, что ты произнёс до этого - «мне жаль, что ты это увидела...ты не должна была...», - Клэри скривилась. Могло показаться, что эти слова в самом деле причиняют ей нестерпимую боль - не моральную, нет, а физическую, вполне себе осязаемую и очень сильную.
Охотник приобнял её за плечи, но Фрэй словно окаменела. Да, она чувствовала его родное, сводящее с ума тепло, которое хотелось чувствовать всегда и в которое хотелось закутаться, словно в одеяло. Но она не могла пошевелиться, не могла позволить привлечь к себе, прижать к груди. Видит Бог, она безумно этого хотела.
Слова молодого человека не стали для Клариссы открытием: всё это она знала и чувствовала и так, и всё же слышать их в очередной раз было больно. Рыжеволосая прикрыла глаза, позволяя слезам бесшумно катиться вниз по нежным щекам, теряясь на шее и в вырезе майки. Клэри хотелось возразить, но слова не шли на язык. Она вспомнила, зачем вчера пришла в комнату к Джейсу. Вспомнила, что хотела сказать ему. Но стоило ей увидеть его, израненного, в лихорадке, в шаге от смерти, - она позабыла обо всём, даже о таком важном разговоре, который она собиралась начать. Но с чего? Как ни странно, они никогда не умели говорить о чувствах: часто всё заканчивалось весьма однозначным образом и просто откладывалось в долгий ящик. Куда проще было игнорировать проблемы, чем обсуждать их и пытаться решить. Казалось, что их любви всегда было достаточно, чтобы всё рассосалось само собой. Но, видимо, не в этот раз, - не в этих обстоятельствах, когда она сидела на коленях у старшего брата и думала о том, что не может его потерять. Не может его отпустить... Падать не так уж страшно и, возможно, даже не так уж больно.
Рыжеволосая глубоко вздохнула, отнимая ладони от груди Джейса и неспешно опуская их поверх рук охотника, чуть выше запястий.
— Посмотри меня, - произнесла Клэри. Кажется, для их чувств и признаний никогда не будет идеального момента. Не будет приглушённого света или музыки, лепестков роз и романтического настроения. Слова любви всегда будут смешаны с горечью, бранью, болью - пеплом, оседающих на губах. Но, возможно, другого им и не надо? Возможно, по-другому они и не умели? Лёгок спуск в Ад. Но кто знает, может они в самом деле не стремились наверх? Может быть, Клэри не стремилась наверх, всего-навсего пытаясь поступить правильно? Что ж, попытка провалилась.
— Я всегда буду любить тебя, Джейс. Не как старшего брата, не как члена семьи, родственника, да кого угодно, в чьих жилах течёт одна со мной кровь. Я всегда буду любить именно тебя, Джейса Уэйланда-Лайтвуда-Моргенштерна, не важно... - пальцы, обхватывающие руки охотника, сжались крепче, белея от напряжения. Возможно, молодому человеку было больно, но Фрэй ничего не могла с этим поделать. Ей становилось трудно дышать, подбирая слова, которые могли изменить всё.
— Я люблю тебя, и я не могу быть вдали от тебя, и я... - Кларисса запнулась, не в силах продолжать.
...И я пришла сказать, что мы и правда можем хранить это в тайне...
Так это звучало в её голове.

I tried to let you go
I wish I could turn back time
And show you just how I feel
I needed you to know
If it takes my whole damn life
I'll make this up to you

+1

20

Двойные стандарты, в какой-то мере, свойственны многим людям. Некоторые замечают их в других, но не замечают в себе, а другие полностью отдают себе отчет в своем двуличном поведении, но едва ли могут или хотят что-то поменять. Уэйланд относился ко второй категории, с самого начала прекрасно осознавая, что не имеет права что-то требовать от Клэри, когда и сам ведет себя подобным образом. Но как он мог хотя бы представить себя на ее месте? От одной только мысли, что Клэри хочет причинить себе боль, светловолосого уже бросало в холод, не говоря о том, что где-то в глубине души она могла не только думать, но и желать смерти. Нет. Он никогда не позволит этому случиться. Если нужно, то будет денно и нощно дежурить у ее комнаты, ходить за ней по пятам, используя любую возможность, чтобы убедить ее в одной простой истине: он тоже пойдет следом за ней. Не станет ее, не будет и его жизни. Но разве не это Клэри и пыталась ему сказать?
— Я бы никогда не позволил этому случиться, - упрямо заявляет Джейс, как будто Фрэй и так этого не знает. Конечно, знает, и нетрудно догадаться, к чему все эти игры разума. Она хочет разбудить в нем некое подобие совести, заставляя понять, что он говорит ей жестокие и непримиримые вещи, но Уэйланд и так это знал. — Я просто всегда думал, что если я…если со мной что-то случится, рано или поздно ты справишься, - иногда честность не была лучшим решением, и как только Джейс произнес эти слова, он сразу это понял. Возможно, где-то в глубине души он нуждался хоть в каком-то оправдании своих поступков, видя, какую боль они причиняют Клэри в последствии. — Я думал, что ты сильнее, - продолжил охотник, по-прежнему рассматривая свои бинты. В ушах все еще звучали резкие, жестокие слова: «Я не против умереть, Джейс. Знаешь, пожалуй, займусь этим на досуге». Она же не могла говорить это серьезно, лишь желая вызвать в нем хоть какой-то отклик, правда? Набрав в легкие побольше воздуха, молодой человек поднимает глаза, мимолетно встречаясь с ее – полными молчаливого укора и немого отчаяния. Приятный, розоватый румянец, окрасивший ее неестественно бледные щеки, снова сошел на нет, как невысохшая краска под каплями дождя, только это был не дождь, а слезы. Уэйланд приоткрыл губы, словно собирался что-то сказать, но так и застыл. Что он мог ей ответить? Что он не может пообещать даже того, чего она от него просит по той простой причине, что не уверен, что сможет сдержать такое обещание? Как бы Джейс ни желал отказаться от пути саморазрушения, он не был уверен, что не сорвется. Иногда ему казалось, что это желание, равно как и само по себе нежелание жить, с некоторых пор куда более очевидное и пугающее, жили где-то очень глубоко, гораздо дальше, чем доводы разума и другие, осознанные мысли и решения.
Снова послышался голос Клэри. На этот раз он звучал куда настойчивее, хотя и по-прежнему тихо, с какой-то странной обреченной решимостью. Уэйланд устало поднял взгляд, чувствуя, как ее ладошки смыкаются на его плечах, словно не разрешая отстраниться или отвести взгляд. Трудно сказать, что именно он ожидал от нее услышать, и ожидал ли вообще, но точно не признания в любви. Наверное, он мог слушать их вечно, и каждый раз сердце пыталось радостно затрепетать в груди, болезненно сжимаясь в тихой и болезненной агонии. Чья-то невидимая ледяная рука сильнее сжимала пальцы, напоминая ему, глупому и безрассудному, что между словом «любовь» и «приговор» в их случае можно поставить равенство. Нечему здесь радоваться, глупое, глупое сердце. Они были лишены возможности сказать это простое «я тебя люблю», не испытывая боли и стыда, не чувствуя горечи, которым было пропитано каждое признание. На губах Джейса появилась легкая, едва заметная улыбка, исчезнувшая также быстро, как и появилась. Могло показаться, что ее и вовсе никогда не существовало, лишь ее отблески на мгновенье задержались в блестящих, янтарных глазах. И что ему с этим делать? Нет, вернее, что им с этим делать?
Я тоже, - тихо произнес охотник, инстинктивно желая вытянуть руку, касаясь кончиками пальцев ее бледного лица, стирая влажные дорожки слез, как будто этот простой жест мог забрать хотя бы маленькую толику той боли, что отражалась в ее глазах. Но нет, да и он не смог – Клэри по-прежнему слишком сильно сжимала его руки, словно боясь – стоит ей отпустить, и Джейс исчезнет или сделает очередную глупость, возвращая их в кошмар прошлой ночи. — И я знаю, что то, что я чувствую к тебе… Это не изменится, - Уэйланд тяжело сглотнул, едва заметно хмурясь, с волнением всматриваясь в личико Клариссы. Она была еще бледнее обычного, и снова эти тяжелые, короткие вздохи, как будто ей становилось нечем дышать. Она была еще так слаба… — Это кажется таким правильным: любить тебя, прикасаться к тебе. Сердце не может лгать? – Джейс прикрыл глаза, чувствуя, как ресницы становятся тяжелыми, влажными, но слез нет. Во всяком случае, он не чувствует их на своих щеках – они лишь по-прежнему туманят взор, делая любимые черты мягкими и размытыми. — Но разумом я понимаю, что есть разница между тем, когда хочешь чего-то, чего не можешь получить и тем, когда вообще не должен чего-то хотеть. И я не имею права хотеть, чтобы ты была моей. Ведь именно это ты пыталась мне сказать тогда, на крыше? – воспоминания еще совсем недавних событий казались не просто воспоминанием, а бесконечным кошмаром, которой по какой-то дикой случайности нашел себе место в реальности. Джейс стыдился своих слов, того, каким он был с Клэри тогда… Той ночью она была права во всем, но почему так больно? — Я тоже не могу быть вдали от тебя, но когда ты рядом… Ты напоминаешь мне о том, о чем я мечтаю каждую секунду каждого дня. О тебе. И о том, что…ты никогда не будешь моей, - он не раз повторял эти слова в своей голове. Не раз пытался привыкнуть к ним, поверить, но они по-прежнему оставались всего лишь словами – болезненными, неприятными, но словами, отказываясь становиться реальностью.

+2

21

I know that this love is pain
But we can't cut it from out these veins

Наверное, в определённой мере Клэри затеяла все эти игры разума, чтобы доказать Джейсу, насколько он не прав. Она не могла в самом деле желать смерти, ведь правда? Фрэй предпочитала об этом не думать. Никогда прежде она не замечала за собой подобных наклонностей, равно как и пристрастия к боли, изнурительным тренировкам, когда падая от усталости и физического изнеможения, почти теряешь сознание. Джейс лишь пару раз видел её такой, но сколько раз помимо этого, она в прямом смысле доползала до своей комнаты на полусогнутых ногах и, не раздеваясь, валилась на постель - не счесть. Она не причиняла себе такую боль, как Уэйланд, ища неприятностей в лице демонов, оборотней, примитивных, да Бог знает, кого ещё. Она сражалась со своей энергией, бессонницей, кошмарами и болью, выбивая её ударами шеста о тренировочную грушу, или бесконечными взмахами клинка, пока то или иное движение не будет отработано до совершенства, а плечо, да и вся рука в целом, не онемеет, больше не имея возможности сжимать оружие. А вы думаете, как ей удалось добиться таких потрясающих результатов в столь короткие сроки? Дело было не только в генах...
Пока охотник искал приключений на улицах Нью-Йорка, она загоняла себя в тренировочном зале. Иногда её тренировки разбавляли Изабель или Алек, иногда к ней присоединялся кто-то из охотников, прибывших из других Институтов, - например, Себастьян Верлак. Но итог был один: многочасовые тренировки, от которых пот тёк градом по спине и лицу, появлялись мозоли на ладонях, а во всём теле была ломота.
Рыжеволосая подняла на Джейса глаза. Он не мог говорить серьёзно. Нефилим вздрогнула, даже дёрнулась, будто бы он её ударил.
— Как ты можешь... - поражённо начала девушка. — Как вообще такие мысли тебе в голову приходят? С чего ты вообще взял, что я сильнее тебя, а, значит, я справлюсь? Кто дал тебе такое право?! - Фрэй вспыхнула. Его слова ранили так глубоко, что Клэри даже не подозревала, что может быть ещё больнее. Оказывается, может. Такое чувство, будто Уэйланд считал, что она любила его меньше, чем он её, или не так сильно, готовая вот-вот забыть. Не то, чтобы у них было соревнование, кто кого любит больше и сильнее, но после всего, через что они прошли, и не только этой ночью, неужели он в ней сомневался? Не верил её чувствам? Не верил тому, что кто-то был готов умереть за него? В какой-то степени гордиться тут нечем: умереть-то несложно, а вот попробовать жить, да при этом заразить и другого своим примером - было гораздо, гораздо сложнее. Удалось бы Клариссе в конечном итоге пробудить в Джейсе тягу к жизни? Хватило бы её любви для этого?
Его взгляд - такой уставший и потерянный - встретился с её собственным. Казалось, что охотник внимательно слушает и вместе с тем думает о чём-то своём. Клэри его не винила: она и сама то и дело пребывала где-то не здесь, то возвращаясь к воспоминаниям минувших дней, то к страшным событиям сегодняшней ночи. Жизнь в последний месяц напоминала череду катастроф, грозивших стереть с лица земли абсолютно всё, но на деле - только их. Так часто бывает, кажется, что мир рушится и все обречены, но на деле это всего лишь трагедия одного, отдельно взятого человека, или в их случае - двух, отдельно взятых людей.
Молодой человек говорил, а Фрэй лишь крепче сжимала пальцы на его руках. Она в самом деле боялась его отпустить: как и ночью, когда она переживала, что если потеряет сознание, кто будет охранять покой Джейса? Кто будет слушать едва заметное дыхание Уэйланда? Кто будет готов сделать всё возможное, если вдруг он перестанет дышать? Рыжеволосая так боялась оставить его, пропустить то мгновение, когда она будет нужна ему больше всего... И её страхи сбылись. Она отключилась, едва ли успев закончить вторую руну, но, по крайней мере, это помогло, и Джейс был жив и здоров. Но кто знает, повезёт ли ей так во второй раз? Что если она его отпустит и произойдёт нечто ужасное? Хотя, казалось бы, хуже быть уже просто не может, даже у боли есть пределы. Должны были быть.
Наверное, слышать подобные признания мечтает каждая девушка. Не все из них, разумеется, но некоторые - так точно. Несмотря на то, что Уэйланду было невероятно трудно говорить, то как он говорил, заставляло дрожать всем телом. В его взгляде, пусть потухшем и затравленном, читалось столько любви, нежности, обожания, что Клэри не могла сдержать слёз. Они так и катились по её щекам, а она была даже не в силах сморгнуть, пошевелиться, ведь так просто было испортить этот ужасный и прекрасный одновременно момент. Клэри была нужна Джейсу, она читала это по его лицу, видела в его глазах, и эти слёзы, застывшие в янтарных глазах - теперь она точно знала, что это были они - были ярчайшим тому доказательством.
Джейс хотел, чтобы она была его. Вся-вся, только его и ничья больше. Всегда-всегда. И это причиняло ему настолько нестерпимую боль, что он предпочёл бы умереть, чем быть с ней в качестве старшего брата до конца их дней. Кларисса никогда не желала ничего подобного: пожалуй, лучше и вовсе быть никогда и никем не любимой, чем вот так. Джейс не заслуживал подобной агонии, ему итак в жизни досталось, спасибо Валентину Моргенштерну. Могла ли Клэри облегчить его страдания? Свои собственные страдания? Пожалуй, могла.
Она вспомнила все свои кошмары, в которых раз за разом теряла Джейса: он умирал на её руках, совсем, как сегодняшней ночью. Она вспомнила встречу с Аграмоном, который вспорол её самые сильные страхи и показал ей их: там Джейс тоже умирал на её руках, захлёбываясь кровью. И всё это чуть было не стало правдой просто потому, что Клэри не нашла в себе силы поступить так, как хотелось, а не так, как было правильно. Вчера ночью она пришла сюда, чтобы сказать об этом Уэйланду, но было поздно. Почти поздно. Возможно, кто-то давал ей второй шанс?
— Я больше не могу притворяться. Лгать тебе. Лгать себе, что я хочу быть только твоей младшей сестрой. Это не правда. Я не хочу и не могу. Да, ты прав, у нас не может быть той жизни, о которой мы мечтали, но у нас может быть другая... Не идеальная, нет, далеко нет... Но это будет наша жизнь, Джейс... - Кларисса облизала пересохшие губы и продолжила. — Мы можем хранить всё в тайне, - ну вот, она сказала это вслух. То, чего так отчаянно желали её сердце и душа. Возможно, тогда, на крыше, она была попросту не готова это признать, не говоря уже о том, чтобы принять подобный формат отношений. Но всё меняется, верно?

+2

22

Джейс уже не раз пожалел, что сгоряча произнес все эти слова, запоздало осознав, как сильно они могут ранить Клэри. Она так смотрела на него, как если бы он ее ударил – с обидой, непониманием и болью. Едва заметно вздрогнув, Фрэй все же поборола в себе желание отстраниться; во всяком случае, именно так это увидел Уэйланд.
Я не… - оторопело начал охотник, понимая, что не может подобрать нужные слова. Неужели она думала, что он решил таким образом измерить ее любовь, полагая, что ее чувства не так сильны? Дело было не в этом, и вовсе не в чувствах, а в том, что в понимании Джейса Клэри сама по себе была куда более сильной и волевой натурой. В отличие от него, Фрэй хотя попыталась найти в себе силы поступить правильно, в то время, как охотник сразу выбрал то, что легче – путь саморазрушения. Она хотя бы постаралась сохранить то немногое, что у них осталось – возможность быть рядом, видеть друг друга, пускай, это и приносило нестерпимую боль. Глупо было надеяться, что со временем станет легче, хотя Джейс тоже этим грешил, наивно полагая, что рано или поздно боль утихнет, и с ней можно будет жить, но с каждым днем растущее чувство безнадёжности и обреченности лишь усиливало ее, по новой вспарывая еще свежие раны. Но Клэри была готова и на это, ища с ним встречи, а потом и стараясь найти в себе силы сопротивляться греховным чувствам и помыслам, даже перейдя определенную черту. Вернее, когда они оба пересекли эту черту. Уэйланду тогда казалось, что ночь, проведенная вместе, стала точкой невозврата лишь для него. Если даже после этого у рыжеволосой хватало силы воли хотя бы попытаться поступить правильно, не это ли проявление ее духовной силы? Не это ли доказывает, что она сильнее его? Это ни в коем случае не умаляло ее чувств, лишь в очередной раз позволяя ощутить тот невидимый волевой стержень, который Джейс разглядел еще в хрупкой, рыжей девочке из Бруклина в первые дни их знакомства. — Просто…ты хотя бы пытаешься поступить правильно, - облизав пересохшие губы, тихо выдал нефилим. А он что? Он предпочитает избегать и скрываться, зная, что стоит ему увидеть Клариссу – и все, он пропал. Наверное, Джейс никогда не считал себя настолько слабым, как сейчас и как рядом с ней. Нет, не просто слабым, а безвольным. Такие понятия, как все та же сила воли и контроль просто переставали существовать, когда рядом была она. Как бы ни хотелось поспорить со словами Валентина о любви, но она и правда уничтожала, делала слабым, и Клэри была его слабостью.
…и как в продолжение его слов, Фрэй произнесла ровно то, что Уэйланд так давно мечтал от нее услышать, уже не надеясь, что когда-нибудь это в самом деле произойдет. «Мы можем хранить все в тайне» – послышалось эхо его собственных слов. Джейс непроизвольно выпрямил спину, всматриваясь в заплаканные зеленные глаза. Этого не может быть. Клэри не может согласиться. Даже странно, как былая уверенность в обратном смогла погаснуть в нем за такой короткий срок. В то же время эти слова были его самым сокровенным желанием, ну, за исключением того, чтобы весь кошмар с их вновь обретенным родством мог оказаться неправдой, но этого не будет. Уэйланд тяжело сглотнул, удивляясь, как у него все еще получается обуздать столь сильное искушение, и почему на его губах все еще на расцвела улыбка – впервые за долгое-долгое время. За целую маленькую, но не менее бесконечную вечность. Янтарные глаза расширились от удивления, и могло показаться, что Джейс боится даже моргнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться – вдруг видение исчезнет? А может быть, это сон?
Ты будешь моей? – слова сорвались с губ прежде, чем охотник успел их осознать. — Только моей? – вновь эти непрошенные воспоминания об их ссоре, о Саймоне, воскрешая далекие отголоски гнева и злости, жгучей ревности и беспомощности. Но это ведь не то, что он должен произнести. Уэйланд покачал головой, пытаясь отогнать навязчивое наваждение, заставляя себя подумать, почему Клэри могла произнести эти слова? В голове тут же вспыхнули его собственные: «Если бы я случайно сорвался с крыши, тебе бы больше не пришлось придумывать идиотские оправдания и скрываться от меня». Тогда они дались ему с такой пугающей, жестокой легкостью, но теперь вызывали лишь стыд. Она так отчаянно пыталась уберечь его от самого же себя, что была готова пожертвовать собой, стать его? Они оба прекрасно понимали, что получи Джейс то, что хочет, ему будет не нужна эта боль…
Ты говоришь это из-за того, что произошло этой ночью, - изначально собираясь задать вопрос, охотник произносит эти слова как констатацию факта. Был ли он готов услышать ответ? — Из-за моих слов тогда, на крыше? Клэри, я не должен был говорить этого, и ты… - «ты ничего мне не должна», - но Уэйланд так и не закончил это предложение, и вряд ли когда-нибудь смог бы. Да, он был слабее. Желание поступить правильно умирало в нем еще стремительнее и стихийнее, чем зарождалась, ведомое редкими благими порывами. Искушение было слишком велико. Она была почти в его руках, и эта жизнь – не идеальная, но та, о которой он грезил во сне и мечтал наяву, могла стать реальностью.

+1

23

“...since the first time I saw you, I have belonged to you completely. I still do.
If you want me.”

Чтобы Джейс не имел ввиду своими словами, было уже поздно: они достигли своей цели и разбили ей сердце. В очередной раз. Клэри почти слышала, как оно разбивается, разлетаясь на множество осколков. Сколько раз она пыталась собрать его по частям, скрепить и склеить, предавая ему целостность? Но без Джейса рядом, без его тепла, нежных и чувственных прикосновений, крепкий объятий и глубоких поцелуев - это было невозможно. Рыжеволосая чувствовала себя неполной во всех смыслах этого слова: казалось, ей не просто не хватает половинки сердца или души, ей не хватает абсолютно всего ровно в половину. Не зря чувства к охотнику когда-то так сильно пугали её: за те пару месяцев, что они провели вместе, Кларисса не представляла своей жизни без него, и как бы она не старалась изо дня в день жить дальше, думая о Джейсе, как о старшем брате - ничего не получалось. И она так и продолжала оставаться неполной.
Нефилим помотала головой, словно не желая слушать его оправдания, от которых никому не станет легче. Слова забрать назад уже нельзя, и единственное, что они оба могут сделать - это просто не акцентировать на них внимание. Если бы охотник знал, каких колоссальных усилий ей стоили эти попытки поступать правильно. Скольких бессонных ночей, кошмаров, рун сна и не помогающих успокаивающих настоек из личных запасов Ходжа. Скольких часов в тренировочном зале, до кровавых мозолей. И так до бесконечности: просыпаться утром, в надежде, что сегодняшний день закончится поскорее, и тренировка выбьет из неё всё ещё до полуночи. Каждый из них справлялся, как мог и теми способами, которые хотя бы немного, но усмиряли тупую, ноющую боль в груди. Но насколько хватит сил, чтобы продолжать так и впредь? А главное, не выработается ли со временем иммунитет? Фрэй не хотела проверять это предположение: ни сегодня, ни завтра, ни когда бы то ни было ещё.
Клэри с замиранием сердца наблюдает за тем, как Джейс меняется в лице, выпрямляет спину, слегка подаваясь вперёд. Кажется, он не верил тому, что слышал. Кларисса и сама не верила до определённого момента: но теперь она отчётливо знала, что это то, чего она хочет. Быть с ним, прикасаться к нему, любить его. Даже если это будет возможно только по ночам, за запертой на ключ дверью - она согласна на это. Даже если они никогда и никому не смогут рассказать о своей любви - она согласна на это.
Клэри знала, что в их будущем не будет ни свадьбы, ни рун, ни обетов, которые услышат все друзья и родственники, ни детей. Формально они даже не смогут жить вместе, вынужденные скрываться под покровом ночи, пребывая в тени. Но она была готова и к этому. Днём она будет вести обычную жизнь, какую ведёт каждый нефилим, а ночью будет принадлежать ему и только ему. Она полюбит ночь так же, как когда-то полюбила утро перед рассветом или день, когда солнце было в зените. Со временем, она даже полюбит ночь больше, чем утро и день вместе взятые. Она знала это потому, что ночь подарит ей Джейса, а большего ей было и не надо.
Рыжеволосая не успела ответить на вопрос молодого человека, как вслед за ним он продолжил говорить. Счастье, на краткий миг вспыхнувшее на лице охотника, погасло, будто перегоревшая лампочка, и Фрэй даже засомневалась, а в самом ли деле он так воодушевился от её слов? Не показалось ли ей?
— Нет, Джейс, - девушка в очередной раз покачала головой. Руки затекли и начали ныть, и Клэри, разжав пальцы, убрала ладони с плеч охотника. С губ сорвался облегчённый вздох. На мгновение она прикрыла глаза, буквально ощущая слабость, вибрирующую во всём теле. — Я сказала то, что мы можем хранить всё в тайне не потому, что хочу спасти тебя от самого себя. Конечно, я переживаю за тебя и не хочу, чтобы ты однажды умер в какой-нибудь подворотне, и я не могу видеть, когда тебе больно... В общем, сейчас мы не об этом. Я хочу быть с тобой, я хочу принадлежать тебе и только тебе. Я хочу, чтобы ты снова прикасался ко мне, как раньше, не желая отдёрнуть руку в следующую секунду. Я хочу, чтобы ты любил меня... - на последних словах голос сел до шёпота. Клэри вновь задохнулась, попыталась ухватить воздух ртом, но лишь покачнулась, теряя равновесие и наклоняясь вперёд. Она едва ли успела выставить согнутую в локте руку, ладонью упираясь в изголовье кровати: их лица с Джейсом оказались так близко к друг другу, всего лишь в нескольких сантиметрах друг от друга. Тёмные ресницы трепетали, а сама Фрэй тяжело дышала, стараясь то ли справиться с эмоциями, то ли обуздать слабость. Или, возможно, всё вместе?
— Конечно, если ты всё ещё хочешь... Меня.

+2

24

Take an angel by the wings, beg her now for anything, beg her now for one more day...
Time to tell her everything, ask her for the strength to stay..

Почему во что-то хорошее всегда поверить намного труднее, чем в плохое? Уэйланд жадно ловил каждое слово сестры, не в силах заставить себя поверить, что все это в самом деле происходит здесь, с ним и наяву. Сколько раз он мечтал услышать эти слова? Сначала украдкой, страшась признаться даже самому себе. Потом ночью, в до боли ярких снах, которыми так хотелось заменить серую реальность. Со временем эта мечта – быть с ней, стала пугающе ясной и отчетливой, но это не делало ее хотя бы на шаг ближе к реальности. Джейс мог сколько угодно напоминать себе о том, что он даже думать о чем-то подобном не имеет права, не говоря уже о том, чтобы пытаться подтолкнуть Клариссу к такому опасному шагу, но если можно запретить себе какие-то поступки, даже попытаться запретить думать, то запретить мечтать – едва ли. Возможно, сейчас был тот самый момент, когда можно попробовать собрать силу воли в кулак и сказать веское «нет» или хотя бы попытаться произнести нечто вроде «мы не должны», спасая от такой жизни если не их обоих, то хотя бы Клэри, но Уэйланд не мог. Валентин оказался прав, он действительно был слаб, особенно когда речь шла о ней. Более того, охотник прекрасно понимал, что если он даже найдет в себе мужество солгать, то это будет конец. Он больше никогда не увидит ее. Не в буквальном смысле, конечно, но здесь, то есть рядом с собой, такую уязвимую и напуганную, но полностью его – нет. Этого не будет.
Я всегда заставлял себя отдернуть руку, - тихо произнес Джейс, прикрывая глаза. Знала ли она, чего ему стоило каждый раз убирать ладонь от ее щеки, или тогда, отпустить ее, все еще чувствуя ее тепло и вкус ее губ? Теперь та ночь казалась злой и жестокой насмешкой судьбы, позволившей почувствовать, какой могла бы стать их жизнь, если бы все было иначе. Еще тяжелее потерять что-то, едва обретя. Лучше и вовсе не знать ни вкус ее поцелуев, ни о ее чувствах, ни о том, как это могло бы быть… Но они знали.
Их лица неожиданно оказались так близко друг к другу, что Уэйланд готов был поклясться – он мог пересчитать все крошечные слезинки на длинных, темных ресницах Клариссы. Дышать стало ощутимо тяжелее. Последний раз она была так близко лишь тогда, на крыше и, может быть, этой ночью, но в те мгновения Джейс не мог этого по-настоящему почувствовать и осознать.
Я люблю тебя и всегда принадлежал только тебе, - прислоняясь ко лбу рыжеволосой и прикрывая глаза, продолжил нефилим. Неужели она еще сомневалась? Была ли она готова к тому, что их любовь – это то, что никогда не примут другие? Не только их родственники, их семья, но и ни один здравомыслящий человек. Есть определенные стереотипы, которые гласят, что нельзя встречаться с бывшей девушкой лучшего друга или смотреть в сторону его младшей сестры, но это не противоречит никаким законам морали. Просто принято считать, что это нехорошо, некрасиво, непорядочно. Но любить своего брата, быть с ним и принадлежать только ему – этого не примет никто. Все, что их ждет – притворство на людях и короткие, словно вновь украденные у судьбы, ночи. Джейс уже начинал ненавидеть рассвет… На ум невольно пришла банальная ассоциация с «Ромео и Джульеттой», которую светловолосому пришлось прочитать ради расширения общего кругозора, на котором настаивал Валентин. Конечно, сам он никогда бы не включил подобное произведение в список для чтения своего сына, но оно было коротким, и Уэйланд выбрал его сам. На его вкус оно оказалось слишком банальным и девчачьим, но что-то в этом было…
Ты еще спрашиваешь? – открывая глаза, щекоча нежную кожу Клэри кончиками влажных, отяжелевших ресниц, с искренним удивлением воскликнул Джейс. — Хочу ли я тебя? – отстраняясь, тут же заключая бледное личико Фрэй в свои ладони, переспросил молодой человек. На его губах появилась мягкая улыбка, стирая боль и обреченность, казалось, навсегда омрачившие юношеские черты. Янтарные глаза заискрились надеждой, но где-то там, в их глубине по-прежнему плескалась грусть. В глубине души Уэйланд и сейчас осознавал, что как ни старайся, он не сможет сделать Клэри счастливой. Он сделает все, что в его силах, но он никогда не сможет подарить ей ту жизнь, которую она заслуживает. Нормальную, полную. Жизнь при свете дня. Наверное, пока не время думать об этом, хотя бы не в эти минуты, но осознание грядущих перспектив было слишком уж ясным, не давая окончательно прочувствовать вкус счастья. Верил ли Джейс, что желание Клэри уберечь его от самого же себя не имело ничего общего с ее решением? И да, и нет. Хотел верить, но не мог полностью себя в этом убедить.
Иногда слова не могут быть настоящим ответом. Их всегда мало, их так сложно подобрать, но прикосновения, близость, тепло, поцелуи говорили куда полнее, красноречивее. Уэйланд медленно подался вперед, позволяя Клэри осознать его намерение и принять решение, готова ли она? Она ведь всегда могла отстраниться, но… даже не пошевелилась. Джейс затаил дыхание, боясь спугнуть этот миг, по-прежнему не веря, что и ее молчаливое согласие – это «да», которое чуть раньше было произнесено вслух. Его губы нежно, словно спрашивая разрешения коснулись ее – мягких и все еще влажных от слез, солоноватых на вкус. Поцелуй получился таким несвойственным для них – пропитанным страхом, трепетом, определенной неуверенностью. Медленный и целомудренный, всего лишь соприкосновение губ, но имел ли он право попросить о большем?

+1

25

Your heart is full of broken dreams
Just a fading memory
And everything's gone but the pain carries on
Lost in the rain again
When will it ever end?
The arms of relief seem so out of reach
But I, I am here

Клэри с замиранием сердце ждала, что же произойдёт дальше. Сказать по правде, лёгкая тень сомнения всё же прокралась в её сердце. Она не знала, чего ожидала: что Джейс набросится на неё? Что поспешит ответить что-либо? Рыжеволосая понимала его замешательство и некоторый ступор, но легче от этого не становилось. Наоборот внутри всё съёжилось, волнуясь и тревожась. Разве это не те слова, что Уэйланд мечтал услышать? Разве это не то, чего они хотели оба: быть вместе, пусть и храня всё в секрете?
— Я знаю... - отозвалась Фрэй. — Как и мне каждый раз приходилось заставлять себя говорить тебе «нет», отталкивать тебя, отстраняться от тебя, - отчаянно проговорила девушка, вспоминая, как тело каждый раз тянулось к охотнику. Это было гораздо больше, чем физическое притяжение, обусловленное химией, страстью. Казалось, что они друг у друга в крови, текут по венам, взывая к друг другу, призывая быть в месте. Этому было так сложно сопротивляться, почти невозможно. Джейс же чувствовал, что на самом деле думало её тело обо всём этом? Этот жар, эти вздохи, трепещущие ресницы - всё это невозможно подделать или скрыть, как бы рыжеволосая не старалась. Она могла сказать всё, что угодно, прокричать что угодно, упрямиться до последнего, но есть вещи, которые не получится скрыть. Как, например, то, что Кларисса почувствовала сейчас, стоило молодому человеку коснуться её лба. Такое простое, незамысловатое, но от того не менее чувственное прикосновение, что и сама девушка невольно прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в своих ощущениях. Не потеряться, нет, а именно раствориться, наслаждаясь каждым мгновением. Клэри перестала дышать, не в силах пошевелиться. Они давно не были так близки, не испытывая при этом горького ощущения от того, что всё же они далеко. Сейчас Клэри чувствовала, что они в самом деле близки как никогда, и она не чувствует ни страха, ни угрызений совести, ни чувства вины за принятое решение. Может, так и должно было быть? Никаких сомнений, терзаний, тревог? Но почему раньше они мешали ей разглядеть столь очевидные вещи и принять свои желания?
Впервые за последний месяц их признания в любви не были наполнены отчаянием и болью. Грустью, возможно, - но боли не было, равно как и отчаяния, из-за которого хотелось шагнуть за черту. Сердце пропустило удар, сделало резкое сальто и быстро-быстро заухало в груди. Ей никогда не надоест слушать, как Джейс говорит ей, что любит её. Каждую секунду каждого дня она была готова слушать три заветных слова. И почему это казалось таким неправильным, таким греховным, таким ненормальным? Даже осознание того, что она любит старшего брата, в эту самую секунду не вызывали в ней ровным счётом никаких эмоций. Это было лишь констатацией факта.
Рыжеволосая улыбнулась: ресницы Джейса приятно щекотали кожу, растягивая губы в довольной улыбке. Она и забыла, какого это, радоваться вот таким простым мелочам, когда ресницы любимого человека, щекочут твою кожу, а большего было и не нужно, чтобы почувствовать себя счастливой. Ну ладно, кое от чего она, пожалуй, всё же не отказалась бы для полного счастья.
— Ну мало ли, вдруг что-то изменилось, - неуверенно отозвалась Фрэй, любуясь улыбкой, озарившей лицо Уэйланда. Он казался таким счастливым, радостным, довольным... На дне янтарных глаз по-прежнему плескались искорки грусти, но ведь не всё сразу, не так ли? Когда она последний раз видела улыбку на его измождённом, потускневшем от страданий, лице? Очень давно, как и на своём собственном, впрочем. От его улыбки внутри всё сжималось в сладостном предвкушении: если бы она знала, что сделать его счастливым окажется так просто, она бы пришла к нему раньше. Только почему-то раньше принятое ей решение казалось невозможным, трудным, порочным. Что же изменилось, Клэри? Ладно, она подумает об этом позже.
Молодой человек подаётся ей навстречу, и Кларисса понимает, что произойдёт дальше: он поцелует её. Рыжеволосая не смела пошевелиться, даже вздохнуть, страшась напугать охотника, да и в принципе испортить момент, которого они оба так долго ждали. Прикосновение губ вышло таким мягким, нежным, неторопливым. Пожалуй, это и на поцелуй-то не было похоже в широком смысле слова. Обычно Джейс целовал её глубоко, неистово, будто хотел испить до дна, захватывая в плен её губы. Он боялся, она чувствовала это кожей, подавшись к нему. Нефилим осторожно отняла руку от изголовья кровати и нежно обняла Джейса за плечи обеими руками, придвигаясь к нему ближе. Её живот теперь касался его груди: и если сомнения или страхи оставались в ней до этого, то сейчас испарились их последние остатки. Кларисса углубляет поцелует, осторожно раздвигая языком приоткрытые губы Джейса, позволяя себе, по привычке, скользнуть дальше, проникнуть глубже, сходя с ума от накативших ощущений. Кларисса, совершенно не стесняясь, диктует правила игры, и постепенно поцелуй из просто глубокого, становится ненасытным, иссушающим, требовательным. Клэри хотела ещё, ей было так мало... Она слишком долго была вдали от Джейса, лишая себя радости от его поцелуев и ласк, что, казалось, теперь она намерена наверстать упущенное.
Девушка льнёт ближе к Уэйланду, буквально вжимаясь в его тело, что его, в свою очередь, заставляет вжаться в деревянное изголовье кровати. Клэри жадничает, но не может отстраниться, прервать этот восхитительный, напористый поцелуй, от которого кружится голова и немеют кончики пальцев и лишь, когда воздух в лёгких заканчивается совсем, она отстраняется тяжело дыша.
— Я люблю тебя, - задыхаясь, повторяет Фрэй свои же собственные слова, произнесённые несколько минут назад.
— Я хочу быть с тобой всегда и никогда не расставаться, - будто приносит клятву, продолжает рыжеволосая. — Даже если это означает, что мы будем вынуждены скрываться, жить в тени, встречаться украдкой, на краткие мгновения, вырывая их у жизни, я согласна на это! - Клэри переводит дыхание. — Мне никто не нужен кроме тебя... Только ты, Джейс. Всегда только ты...

And I'll be your hope when you feel like it's over
And I will pick you up when your whole world shatters
And when you're finally in my arms
Look up and see love has a face

+1

26

Если бы у Уэйланда была возможность, он бы непременно недоуменно выпалил: «Ты, должно быть, шутишь?». Как Клэри могла подумать, что в нем что-то изменилось по отношению к ней? Неужели она думала, что то, что произошло сегодня ночью не состояло в прямо пропорциональной зависимости от его к ней чувств? По всем законам они должны были со временем угаснуть, хотя бы немного поблекнуть, показывая положительную динамику, доказывая, что стыд и отвращение к себе могут искоренить даже самые светлые чувства, не говоря о порочных желаниях. Однако ничего не менялось. С другой стороны, Джейс мог понять сомнения и страх Клариссы. Вряд ли кто-то из них по-настоящему сомневался в чувствах другого, но от давления общественного неприятия избавиться куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Если светловолосый все для себя решил, то Фрэй… Он понимал, что узнай о них кто-то из близких ей людей, это разобьет ей сердце, была ли она готова на такой риск? Как оказалось, была. Поцелуй окончательно все расставил на свои места. Уэйланд почти не слышал ни собственное дыхание, ни ее, даже сердце как будто замерло в ожидании следующего шага. Клэри не заставила себя ждать. Она подалась вперед, мягко углубляя поцелуй, делая его настоящим, привычным, но по-своему особенным. Их поцелуи всегда были разными: нежными, страстными, проникновенными, требовательными, извиняющимися, дразнящими…  Список можно продолжать бесконечно, но этот был другим, став, своего рода, безмолвной печатью на их клятве всегда принадлежать друг другу. Губы нефилима приоткрылись чуть шире, поддаваясь напору Клариссы, охотно подчиняясь ее правилам. Где-то там, между парой рваных вздохов затерялось почти беззвучное «ох» - ни то тихое восклицание, ни то стон, быстро затерявшееся в прикосновениях ее губ. Джейс чувствовал, как по всему телу разливается приятное, родное тепло, разжигая давно потухшую искру. Жизнь заключалась вовсе не в наличии пульса и не в биении сердца, а в этой самой искре – желании жить. Все эти дни охотник просто существовал, втайне мечтая промотать бесконечные часы и рассчитаться с Богом или Ангелами, а, может, с Дьяволом? Главное, итог был бы один: все осталось позади. Именно эта искра давно покинула его взгляд, делая янтарные глаза тусклыми и безжизненными, превращая Уэйланда в свою собственную бледную тень. Он подался вперед, по привычке обвивая руками талию Фрэй, позволяя им скользнуть выше, очерчивая плавные контуры лопаток и плеч, пытаясь прижать ее еще ближе к своей груди и никогда-никогда не отпускать. Иногда Джейсу казалось, что они словно пытаются раствориться в таких поцелуях, проникнуть друг другу под кожу, оправдывая строчки из популярной песни: «на двоих одно дыхание». Всегда будет мало, всегда хочется ближе. Именно это было первой осознанной мыслью, стоило Клэри отстраниться, тяжело дыша. Тяжело дышал и Уэйланд.
Я готов притворяться днем, а ночью ты будешь моей, ночи будут только нашими… И все эти мгновения украдкой, - запыхавшись, подхватывает охотник, с удовольствием замечая на щеках Клэри легкий, розоватый румянец. В целом она выглядит по-прежнему такой же бледной и уставшей, но изумрудные глаза блестят и светятся, совсем как раньше. — Я готов на все, - с улыбкой произносит Джейс, протягивая ладонь к личику Клариссы. Любая секунда, любое мгновенье, когда он не смотрит на нее, не прикасается к ней, кажется неоправданно потраченными впустую. Наверное, это пройдет. Страх что-то упустить, снова потерять ее, как и бесконечное желание быть с ней, чувствовать ее сродни сильной жажде, которую, пусть, и возможно утолить, но далеко не сразу. Кажется, что всегда будет мало. Уэйланд пытается согнать улыбку со своих губ, но не может, прикусывая краешек. В голове снова звучат ее последние слова, но почему именно они? «Мне никто не нужен, кроме тебя…». Нет, Джейс не сомневается в этом, просто они оба пытались, пускай, и не слишком удачно, начать «правильную» жизнь, которую все от них ждали. И эта их ссора… Воспоминание о Саймоне было неожиданным и непрошенным в такой момент, но нефилим ничего не мог с собой поделать. Этот вопрос давно мучил его сознание, тупым острием вспарывая и без того незажившие раны. Ревность сводила с ума, она была как яд. В глубине души охотник не был уверен, что действительно хочет произнести этот вопрос вслух, равно как и знать на него ответ, и все-таки:
Я знаю, сейчас не время, но… Ты и Саймон… - улыбка медленно сошла с его губ. — Между вами что-то было? Я знаю, это в прошлом, но… - но, если что-то было, Джейс не был уверен, что может со спокойной душой обо всем позабыть и двигаться дальше. Льюис был не просто «кем-то», или удачным вариантом, с кем можно отвлечься. Он был дорог Клэри, и, если отбросить неприязнь и ревность, Уэйланд понимал, что о лучшем для своей сестры нельзя и мечтать. Для Изабель, например. Но при мысли о Клэри и Саймоне вместе внутри пробуждалось что-то вязкое и темное, и Джейс был уверен, что не хочет, чтобы это «что-то» увидело свет.

+1

27

Видеть, как Джейс буквально оживает на глазах, было ни с чем несравнимым ощущением. Клэри испытывала не просто радость, прилив воодушевления и облегчения, она чувствовала, как внутри неё наступает весна. Она не знала, как более точно описать это ощущение: но больше не было холодно и грустно, как было всегда до этого момента, когда изумрудные глаза встречались с янтарными. Глаза охотника больше не выглядели потухшими и безжизненными, будто бы он не просто потерял смысл жизни, но потерял и саму жизнь. Он вроде бы жил, а вроде бы и нет, изо дня в день влача жалкое существование. Но сейчас это ушло: возможно, не до конца и не окончательно, но молодой человек был на верном пути, возвращая себе не только свою прежнюю жизнь, но и самого себя - что-то, что Валентин отнял у них тогда, когда решил рассказать правду об их родстве.
Золотистые глаза снова зажглись тем огнём, который так любила Клэри: когда они познакомились, они горели, притягивали её взгляд столь неумолимо, не терпя возражений, что рыжеволосая не могла сопротивляться этой таинственной магии. Джейс был таким живым, ярким, настоящим, он был как жидкий огонь, который не давался в руки, но от того его ещё сильнее хотелось приручить. Но однажды огонь погас, и только сейчас нефилим осознала, насколько же ей не хватало этого. Насколько Джейс был и не Джейс вовсе, без этого огня, без этой искры внутри.
Охотник обнимает её - его руки скользят вверх по её телу, позволяя вспомнить столь родные и желанные прикосновения, наполненные не только трепетом, нежностью, но и желанием. Не только тем самым, вполне однозначным, желанием обладать физически, но желанием обладать духовно, целиком и без остатка. Наверняка, Джейс соскучился по тому, какой податливой и послушной порой Кларисса была в его руках, будто мягкий воск. Она дрожала от его прикосновений, подавалась навстречу малейшим жестам и отзывалась на каждое действие с такой искренностью и восторгом, что одно только это, должно быть, приводило охотника в воодушевление.
Вот и сейчас, рыжеволосая задрожала, сквозь тонкую ткань майки чувствуя горячие ладони Уэйланда на своей спине. Не передать словами, как ей этого не хватало, и как сильно она хотела вновь испытать это чувство.
— Я тоже готова на всё, - теперь был черёд Фрэй подхватывать слова молодого человека, согласно кивая. Даже если у них будут только ночи, а дни будут принадлежать кому-то другому. — Я никогда тебя не оставлю, и ты меня не оставляй, Джейс... Ты мне очень нужен... - шепчет Клэри и трётся щекой о ладонь охотника. Ей было жизненно необходимо сказать эти слова, что ныли в груди и умоляли, чтобы их произнесли вслух. В последнее время, столько всего произошло, что рыжеволосая и не помнила, а говорила ли она молодому человеку нечто подобное до этого? Знал ли он, как она сильно нуждалась в нём? Только рядом с ним она чувствовала себя на своём месте, в гармонии с собой и с окружающим миром, - а во всё остальное время ей чего-то не хватало. Это правда напоминало жуткую, опасную зависимость, только раньше Клэри думала, что будучи зависимым, человек теряет себя, растворяется в чём-то или ком-то, но в данном случае, Джейс лишь дополнял её, делал её счастливой, цельной, спокойной и безмятежной. И пусть они ругались, спорили, нервничали в присутствии друг друга, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что Фрэй испытывала, находясь вдали от Уэйланда. Она больше не хотела возвращаться в этот Ад, к этой агонии, что пронзала тело нестерпимой болью. Нет, это они уже проходили: из некоторых правильных решений не выходит ничего хорошего. Возможно, пришла пора принять неправильное решение?
Внезапно охотник перестал улыбаться, напрягшись. Нефилим не сразу поняла, что произошло. Казалось, мгновение назад он был так счастлив, радостно улыбался, смотрел на неё своими сияющими янтарными глазами и не мог наглядеться, и вдруг всё изменилось. Рыжеволосая было открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но Джейс её опередил.
— Что? - поначалу опешив, переспросила Кларисса. — Боже, нет! Джейс, конечно, нет! Между мной и Саймоном ничего не было. Я знаю, что тогда дала тебе понять, что что-то было... - девушка вздохнула. — Прости. Это было подло с моей стороны, я не должна была так делать... Но когда ты сказал, что я помешала вам с Алиной и если бы я не вошла, у вас был бы секс...Я не знаю, я... Я не могла этого слышать... И ужасно захотелось тебе отомстить, - Фрэй закусила краешек губы, глядя на Уэйланда из-под опущенных ресниц. — Но сказать по правде, я не поверила тогда тебе, ну, что у вас ничего не было... Учитывая обстоятельства и то, в каком виде я вас застала. Я думаю, - нефилим запнулась. — ... думала... - поспешила поправиться девушка. — ... что у вас всё уже случилось. И если это правда так, - каждое слово давалось с трудом, но набрав в грудь побольше воздуха, рыжеволосая всё же закончила свою мысль. — Это ничего, правда. Я смогу это пережить и двигаться дальше. Наверное... Ты только скажи мне правду, и мы больше не будем возвращаться к этой теме. Ты мне был ничего не должен, и я понимаю это, - Клэри смотрела на Джейса, перестав дышать. Не врала ли она самой себе? Она бы в самом деле смогла пережить то, что случилось между ним и Алиной, если это и правда имело место быть?

+1

28

Конечно, доводы разума всегда могут добавить ложку дегтя, задавая неудобные вопросы, пытаясь поселить в душу сомнения: а будет ли Клэри всегда готова на все, когда они столкнутся с суровой реальностью? Здесь, в стенах его комнаты у них был свой маленький идеальный мир, где не существовало ни посторонних глаз, ни запретов, только они, снова обретя друг друга. Возможно, и стоило бы задуматься о последствиях или хотя бы о тех трудностях, с которыми им еще только придется столкнуться, но Джейс был не из тех, кто думает дважды. В каких-то вопросах он мог быть идеальным стратегом, продумывая малейшие детали до мелочей, но когда дело касалось Клэри, то все стратегии и здравый смысл шли к чертям, а то и еще дальше. Он был готов ухватиться за самую крошечную возможность обеими руками и не отпускать ее, что бы ни твердили ему совесть или здравый смысл, не говоря о том, что Кларисса сама пришла к нему, готовая вместе совершить шаг в пропасть. Уэйланд так и не успел ответить на ее последние проникновенные слова, как зашел разговор о Саймоне, который он сам же и начал. Светловолосый затаил дыхание, ощутимо напрягаясь в ожидании ее слов. Его рука по-прежнему ласково касалась щеки рыжеволосой, мягко поглаживая нежную кожу подушечкой большого пальца – Клэри так доверчиво льнула к нему. Сейчас это казалось чем-то таким само разумеющимся и желанным, но Джейс не мог воспринимать даже такие робкие, крохотные мгновения как данность. Еще совсем недавно она избегала его, боялась посмотреть ему в глаза, а сейчас была готова все отдать, чтобы оказаться с ним рядом.
Между ней и Саймоном ничего не было. Уэйланд шумно выдохнул, только сейчас осознав, что все это время практически не дышал. Да, ему казалось, что он найдет в себе силы оставить все в прошлом, если бы Клэри подтвердила его самые худшие страхи, но зная теперь, как все было на самом деле, нефилим еще отчетливее понимал – нет, не смог бы. От одной только мысли, что Льюис мог прикасаться к ней, целовать ее губы и, хотя бы помыслить, что она будет принадлежать ему, Джейса бросало в жар, вызывая неконтролируемое желание оторвать вампиру руки и напористо, жадно поцеловать Фрэй у него на глазах, навсегда заставляя понять, где его место. Вечный лучший друг, не более того, пусть запомнит.
Это хорошо, - с легкой улыбкой выдохнул Уэйланд, стараясь не комментировать, что бы он подумал и почувствовал при ином раскладе. Впрочем, на Саймоне их разговор не закончился. Где был Льюис, там была и Алина. Немудрено, что Клэри хотела знать правду – Джейс более, чем красноречиво дал ей тогда понять о своих низменных намерениях в отношении Пенхаллоу. Если он и планировал хотя бы попытаться начать новую, «правильную» жизнь, то явно не с такой ошеломительной скоростью, с первой же «попытки» затащив Алину к себе в постель. Тогда в нем говорили злость на Клэри за ее веское «нет», жгучая ревность, стоило увидеть на ней эту идиотскую футболку Льюиса… Сейчас же Джейс чувствовал стыд, куда отчетливее понимая, какую боль он мог ей причинить своими словами. Достаточно было поставить себя на место Клэри и задать себе вопрос: как бы он себя чувствовал, если бы это она была в одном лишь полотенце, а Льюис во влажной футболке, с влажными волосами и легкой испариной на лбу как после пробежки на короткую дистанцию? Что бы он подумал, получив вдобавок кучу смутных намеков на вполне определенные обстоятельства?
Нет, между мной и Алиной ничего не было, - наградив Фрэй долгим, прямым взглядом, твердо заявил охотник. — Мне очень жаль, что я заставил тебя поверить… Я по-прежнему не мог смириться с твоим «нет», был зол на тебя, и еще эта футболка… - начал, было, Джейс, но все эти доводы в самом деле не слишком-то оправдывали его поведение. — Но я не ищу оправданий и понимаю, как это выглядело со стороны. У Алины правда плохо работал душ, и я предложил ей принять его у меня. Мы были после тренировки. Я не собирался… Между нами было только то, что ты увидела. Я поцеловал ее, надеясь, что почувствую хоть что-то. Но не почувствовал. Это было настолько странно, неестественно… - нефилим перевел дух, осторожно взвешивая каждое слово. Он не лгал. Поцелуй с Алиной в действительности показался ему странным, механическим действием, не более того. Тогда он решил, что с ним что-то серьезно не так, и, наверное, это было правдой, но сейчас эта простая истина более не выглядела такой уж пугающей. — Ничего бы не произошло, даже если бы ты не зашла, - честно признался охотник, слабо улыбаясь. Не то, чтобы эти слова в полной мере могли искупить его поведение в те минуты, но Клэри должна знать его мотивы, как и то, что он чувствовал. Вернее, чего не почувствовал.
Мне нужна только ты, и мне плевать, что это говорит обо мне, насколько это ненормально… Это не изменится, я и раньше был в этом уверен, но теперь знаю наверняка, - тихо произнес Джейс. На удивление, слова, когда-то причиняющие ему боль даже в мыслях, дались легко и непринужденно, прозвучав с удивительной твердостью. — Я никогда не оставлю тебя. Прости…прости, что этой ночью заставил тебя в этом усомниться, - пускай, они говорили о другом, но Уэйланд чувствовал, что то, что Фрэй пришлось пережить этой ночью по его вине, по-прежнему где-то здесь, совсем рядом, и вряд ли скоро ее оставит.

+1

29

Вся сложность отношений, которые они собирались хранить в тайне, заключалась в том, что кому-то из них пришлось бы взять на себя роль ведущего. Кто-то из них обязательно должен был бы направлять другого, успокаивать, если это было необходимо, поддерживать и периодически напоминать о том, зачем это всё. Несмотря на счастье и радость, захлестнувшие Фрэй, она была почти уверена в том, что эта ответственная миссия достанется не ей, а Джейсу. В её голове всегда было больше сомнений и тревог, и пусть здесь и сейчас она позабыла о них, убрав в долгий ящик, однажды они дадут о себе знать, когда молодые люди будут меньше всего этого ждать. Будет ли охотник готов? Сейчас Клэри казалось, что неважно, как будут строиться их отношения и совместное времяпрепровождение, важно то, что теперь они будут вместе. Рыжеволосая больше не хотела с ним расставаться, никогда-никогда. И пусть будет трудно, пусть порой будет невыносимо сложно справиться с тем, что их отношения были совсем ненормальными, - она хотела, чтобы они прошли через это вместе. Когда они были у друг друга, было гораздо легче.
Нефилиму показалось, что молодой человек перестал дышать в ожидании её ответа. Нахмурившись, она заглянула в его глаза, отчётливо видя в них страх. Уэйланд боялся услышать ответ на свой вопрос, и Фрэй его не винила. Зная его ревнивый нрав, даже буйный ревнивый нрав, можно было с лёгкостью предположить, какие мысли были в его голове, когда он думал о ней и Саймоне. Джейс по-прежнему нежно касался её лица, и всё же даже в этом лёгком и мягком прикосновении чувствовалось небывалое напряжение, которое быстро растаяло, стоило словам сорваться с губ Клариссы. Вот так выглядит облегчение! Девушка почти чувствовала его кожей. Что ж, одной проблемой меньше. Она была благодарна охотнику, что он не стал развивать дальше тему её взаимоотношений с лучшим другом: почти всегда подобные разговоры заканчивались ссорой или, как минимум, лёгкой перебранкой. Клэри не терпела едких комментариев Джейса в адрес Саймона, а Уэйланд, в свою очередь, почти никогда не мог остановиться, словно слетая с катушек. Всё дело в ревности, Клэри убеждала себя в этом, и всё равно каждый раз раздражалась, готовая вот-вот сорваться, кидаясь на защиту Льюиса. Но хвала небесам, не сегодня и не в этот раз.
Рыжеволосая попыталась стереть из памяти воспоминание, в котором, будто на фото, были запечатлены Алина и Джейс. Она не присутствовала при их поцелуе, но представить его было несложно. Интересно, Пенхаллоу почувствовала, какие у него мягкие, пухлые губы, медленно овладевающие её ртом, обезоруживая и лишая силы воли, чтобы ровно в этот самый - идеальный - момент его настойчивый язык мог скользнуть глубже, будто ставя невидимую печать на том, что по праву принадлежало только ему?
Кларисса поморщилась и отвела взгляд, прикрывая глаза. Думать о том, что Уэйланд мог целовать другую девушку вот так - было невыносимо. Клэри вздохнула, пытаясь расслабиться: ещё недавно она думала, что у них был секс, и была почти готова с этим смириться, а сейчас не может принять всего лишь один поцелуй?
«Не глупи, Фрэй. Собственник в ваших отношениях - Джейс, а не ты, забыла?»
Нет, она прекрасно помнила, а потому, сделав ещё один глубокий вдох, открыла глаза и попыталась улыбнуться.
— Хорошо, - отозвалась рыжеволосая. — Хорошо, - повторила она, словно подводя итог своему самовнушению. — Мы просто забудем это, поцелуй - это не...не так страшно, - несмотря на то, что слышать правду, было неприятно, Фрэй была рада, что Уэйланд рассказал ей об этом и был предельно честен. Между ними не должно быть секретов, иначе какой смысл в их отношениях? Он её любит, Клэри это знала, и никакая Алина Пенхаллоу не сможет это изменить.
Улыбка на губах девушки становится чуть светлее, ярче, увереннее. Она в миг забывает об Алине, полностью переключаясь на слова Джейса.
— Слово «нормальные» в принципе не про нас. Мы это выяснили ещё до всей этой истории, - да, например, когда попытались устроить первое настоящее свидание в парке. Как у нормальных людей. Чем всё закончилось, они оба помнили. Возможно, сейчас был как раз тот самый момент, когда стоило принять свою ненормальность и больше не оборачиваться на других людей? Не пытаться их сравнить с собой? У них была своя жизнь, свои правила и свои... Секреты.
— Джейс, ты должен кое-что пообещать мне, - начала Кларисса, устремив пристальный взгляд на молодого человека.
—  Больше никакого саморазрушения или поисков смерти. Увижу хоть одну недолеченную царапину, и я... я... я... - Клэри пыталась подобрать слова. Волновалась от того, что не может ещё больше подчеркнуть важность своих слов. — ... уйду жить к Саймону! - конечно, в отеле «Дюморт» ей вряд ли кто-то обрадуется, но вот Элейн Льюис в их бруклинской квартире очень даже.
— И не смотри на меня так! Я серьёзно между прочим. Увижу, узнаю или почувствую хоть на мгновение, что ты опять за старое, и ничего этого больше не будет, - а вот это уже угроза посерьёзнее. Клэри может и любила Джейса всем сердцем и больше была не готова его отпустить, возвращаясь в ту бездну отчаяния, в которой они пребывали весь май, а уж после всех произнесённых сегодня вслух признаний - и подавно, а всё же Кларисса оставалась собой. Упрямой, твёрдой и решительной. И если она обещала что-то, то держала своё слово.
— Считай это условием нашего тайного соглашения - хранить всё в секрете, - изумрудные глаза упрямо вспыхнули. У Джейса не должно было остаться никаких сомнений в том, что она не шутит. Одна царапина, хоть малейший признак того, что Уэйланд снова вернулся на путь саморазрушения, и их тайным отношениям конец.

+1

30

Слышать правду часто бывает неприятно. Раньше Джейса это редко волновало, ему всегда казалось, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь, как бы банально это ни звучало. Даже сейчас, во всей этой ситуации с Саймоном он все равно предпочел узнать правду, какой бы она ни была. Только вот правда оказалось ровно той, на которую он так надеялся. Смог бы он принять ее также легко, будь она совсем иной? От внимания охотника не укрылось, как Клэри невольно поморщилась от его слов, как будто они в самом деле могли причинить боль. Уэйланд тут же пожалел о сказанном, видя, как она отводит глаза, но, с другой стороны, прошлого не воротишь, верно? Наверное, честность была лучшей стратегией, не так ли? Джейс тут же захотел поспешить добавить, что и забывать-то по сути нечего, было бы что, но решил просто не продолжать эту тему, сдержанно кивнув, отвечая на расцветающую улыбку Клариссы. В самом деле, разве она могла подумать, что какая-нибудь Алина Пенхаллоу или любая другая девушка может каким-то образом повлиять на их отношения? В этом смысле сравнивать Алину и Саймона было весьма несправедливо, учитывая, что Льюис присутствовал в жизни Клариссы с самых ранних лет, и наверняка относительно давно испытывал к ней далеко не дружеские чувства, в то время как Алина в действительности была «просто девушкой». Ее реакция на его прикосновения, да и на тот поцелуй была, мягко говоря, странной. Никакой. Тогда Джейс подумал, что с ним что-то не так, и вся проблема в том, что даже старательно пытаясь начать новую жизнь, все, о чем он мог думать – это Клэри. Кто знает, может быть, причина была и в другом, и если бы Уэйланд всерьез об этом подумал, то вполне мог бы прийти к определенным выводам, но ему было все равно.
Клэри права, их отношения никогда нельзя было назвать «нормальными» в рамках общепринятого понимания этого слова. Впрочем, сейчас светловолосый бы все отдал, чтобы все стало также «ненормально», как когда-то, и их единственной проблемой было появление демона в разгар романтического свидания в Центральном парке, но, увы. Ненормальность их отношений сейчас граничила с грехопадением и в глазах большинства – с патологией, но у Джейса было предостаточно времени, чтобы смириться и с этим положением вещей. Доводы разума звучали сейчас обезличено и отстраненно, словно он порицал чьи-то чужие поступки и чужие чувства, никак не относящееся к тому, что было у них с Клэри. Со временем, даже и они затихли.
На словах «ты должен мне кое-что пообещать» нефилим непроизвольно напрягся. После всех прозвучавших сегодня признаний, о чем еще его могла попросить рыжеволосая? Чтобы он был милым по отношению к Саймону, потому что он – ее лучший друг? Нет, эта затея уже с самого начала обречена на провал, можно не пытаться. К счастью, речь пошла не об этом. К счастью ли? Тема излюбленного Джейсом саморазрушения никогда не была из простых ни для него, ни для Клэри. Ей было тяжело вспоминать то, до какого состояния он совершенно добровольно умудрился себя довести, а Уэйланду, в свою очередь, было непросто признать вслух пагубную тягу к такому виду решения проблем. К чему теперь притворство? Они оба знали, что ему это нужно. Во всяком случае, было нужно.
Прежде, чем охотник успел каким-то образом прокомментировать ее слова, Кларисса поспешила поставить свой ультиматум. Она серьезно пойдет жить к Саймону? К кровососу Саймону? Янтарные глаза предостерегающе блеснули. Джейс инстинктивно выпрямил плечи, упрямо вздернув подбородок, но все-таки сдержался, давая Фрэй возможность договорить до конца. Если убрать из ее слов часть про Льюиса, то в ее просьбе не было ничего такого, чему в самом деле стоит упрямиться, доказывая непонятную, несуществующую правоту. Пока Уэйланд был в состоянии осознать, что его методы бороться с трудностями и душевной болью, мягко говоря, очень далеки от идеальных. Сегодня он уже испытал мимолетный страх за жизнь Клэри, обнаружив ее с утра бледной и замершей в совершенно неестественной для спящего человека позе. Она едва дышала… Страшно представить, что она сама пережила за эту ночь. От одних только кратких, обрывочных фраз о его собственном состоянии, булькающих вздохах и спине, на которой не было живого места, Джейс чувствовал неприятную, липкую россыпь мурашек по спине. Нет, себя ему было не жалко, но Клэри… Он не имел права подвергать ее такой ужасной пытке, заставляя пройти через весь этот ад. Конечно, изначально нефилим и не думал, что она когда-нибудь об этом узнает, но сейчас это служило слабым оправданием, и уж явно не тем, которое стоит произнести вслух.
Когда у меня есть ты, мне это все не нужно, - осторожно произнес Джейс, отнюдь не кривя душой. Боль заполняла ту пустоту, которую раньше заполняла Клэри. Ее тепло, ее поцелуи, просто ее присутствие рядом. Этого уже было достаточно, чтобы усыпить ненормальную тягу к пагубному саморазрушению, хотя определенные пристрастия к боли скрывались намного глубже, чем желание заполнить ею образовавшуюся в душе пустоту. — Я обещаю, что больше не буду вести себя безрассудно и искать неприятностей, - если ей так важно то самое слово «обещаю», то Уэйланд был с чистой совестью готов его произнести. — Но ты же понимаешь, что без ран и ссадин невозможно, я – Сумеречный охотник, я так или иначе все равно рискую своей жизнью, - попытался пояснить свою позицию молодой человек.

+1


Вы здесь » SHADOWHUNTERS: City of darkness » The Council's archieve » we could keep it a secret [03.06.2016]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC